Рейтинг публикаций

Она бесконечно жива в подлой твоей, всё помнящей памяти, вечно подбрасывающей новые и новые подробности – её, женщины этой, посмертного существования в тебе.
В тебе – целостном и разодранным ею, отравленным, вместе не получалось, только эпизодически, и поврозь никак.
Опаловые мерцания: вот же она: переходишь улицу: Ты вернулась?

Вряд ли музыка – самое важное, хотя и очень интересное дело. «Самое важное» – это многослойное понятие, сложно просто так ответить. Верность принципам, близкие люди, понимание смысла жизни и правильное совмещение поступков с реальностью. Музыка лишь отражает мир в ёмком и лаконичном ответе через мысли и чувства автора. Общеизвестно, что дурному надо противостоять, а хорошее – защищать и воспевать.

Роман поражает жанровым разнообразием. Здесь есть и сатирический гротеск, и богословская мистика, и психологический реализм, и даже элементы исторического романа. Но, пожалуй, самая сильная часть – это «Письма женщины». Мыслеграммы Эстеллы мною были восприняты как настоящие маленькие шедевры, в которых с пугающей точностью воспроизводится психология жертвы, её попытки спасти любовь через страдание и саморазрушение. Именно здесь роман обретает ту самую жестокую правду о человеке, ради которой, как я предполагаю, и был написан.

Ещё не так давно авторы скучных предисловий к академическим изданиям «Горе от ума» откровенно признавались, что «трудно восстановить духовный облик Грибоедова». Что ж, тем самым они словно бы подтверждали пушкинские слова о своей/нашей лености и не любопытстве. (...) Спектакль «Последний год» замечателен тем, что, авторский коллектив, следуя принципу Юрия Тынянова — «Там, где кончается документ, там я начинаю…», — дерзновенно с изумительной интуицией отважился продолжать восстанавливать живой облик Грибоедова.

Ещё не так давно авторы скучных предисловий к академическим изданиям «Горе от ума» откровенно признавались, что «трудно восстановить духовный облик Грибоедова». Что ж, тем самым они словно бы подтверждали пушкинские слова о своей/нашей лености и не любопытстве. (...) Спектакль «Последний год» замечателен тем, что, авторский коллектив, следуя принципу Юрия Тынянова — «Там, где кончается документ, там я начинаю…», — дерзновенно с изумительной интуицией отважился продолжать восстанавливать живой облик Грибоедова.

Ещё не так давно авторы скучных предисловий к академическим изданиям «Горе от ума» откровенно признавались, что «трудно восстановить духовный облик Грибоедова». Что ж, тем самым они словно бы подтверждали пушкинские слова о своей/нашей лености и не любопытстве. (...) Спектакль «Последний год» замечателен тем, что, авторский коллектив, следуя принципу Юрия Тынянова — «Там, где кончается документ, там я начинаю…», — дерзновенно с изумительной интуицией отважился продолжать восстанавливать живой облик Грибоедова.

Ещё не так давно авторы скучных предисловий к академическим изданиям «Горе от ума» откровенно признавались, что «трудно восстановить духовный облик Грибоедова». Что ж, тем самым они словно бы подтверждали пушкинские слова о своей/нашей лености и не любопытстве. (...) Спектакль «Последний год» замечателен тем, что, авторский коллектив, следуя принципу Юрия Тынянова — «Там, где кончается документ, там я начинаю…», — дерзновенно с изумительной интуицией отважился продолжать восстанавливать живой облик Грибоедова.

Ещё не так давно авторы скучных предисловий к академическим изданиям «Горе от ума» откровенно признавались, что «трудно восстановить духовный облик Грибоедова». Что ж, тем самым они словно бы подтверждали пушкинские слова о своей/нашей лености и не любопытстве. (...) Спектакль «Последний год» замечателен тем, что, авторский коллектив, следуя принципу Юрия Тынянова — «Там, где кончается документ, там я начинаю…», — дерзновенно с изумительной интуицией отважился продолжать восстанавливать живой облик Грибоедова.

Ещё не так давно авторы скучных предисловий к академическим изданиям «Горе от ума» откровенно признавались, что «трудно восстановить духовный облик Грибоедова». Что ж, тем самым они словно бы подтверждали пушкинские слова о своей/нашей лености и не любопытстве. (...) Спектакль «Последний год» замечателен тем, что, авторский коллектив, следуя принципу Юрия Тынянова — «Там, где кончается документ, там я начинаю…», — дерзновенно с изумительной интуицией отважился продолжать восстанавливать живой облик Грибоедова.

Ещё не так давно авторы скучных предисловий к академическим изданиям «Горе от ума» откровенно признавались, что «трудно восстановить духовный облик Грибоедова». Что ж, тем самым они словно бы подтверждали пушкинские слова о своей/нашей лености и не любопытстве. (...) Спектакль «Последний год» замечателен тем, что, авторский коллектив, следуя принципу Юрия Тынянова — «Там, где кончается документ, там я начинаю…», — дерзновенно с изумительной интуицией отважился продолжать восстанавливать живой облик Грибоедова.

Ещё не так давно авторы скучных предисловий к академическим изданиям «Горе от ума» откровенно признавались, что «трудно восстановить духовный облик Грибоедова». Что ж, тем самым они словно бы подтверждали пушкинские слова о своей/нашей лености и не любопытстве. (...) Спектакль «Последний год» замечателен тем, что, авторский коллектив, следуя принципу Юрия Тынянова — «Там, где кончается документ, там я начинаю…», — дерзновенно с изумительной интуицией отважился продолжать восстанавливать живой облик Грибоедова.

Ещё не так давно авторы скучных предисловий к академическим изданиям «Горе от ума» откровенно признавались, что «трудно восстановить духовный облик Грибоедова». Что ж, тем самым они словно бы подтверждали пушкинские слова о своей/нашей лености и не любопытстве. (...) Спектакль «Последний год» замечателен тем, что, авторский коллектив, следуя принципу Юрия Тынянова — «Там, где кончается документ, там я начинаю…», — дерзновенно с изумительной интуицией отважился продолжать восстанавливать живой облик Грибоедова.