Рейтинг публикаций

Звали его Обляда. И также точно никто не помнил, откуда взялось это имя

Мне очень симпатично соседство старика Буковски с молодыми да ранними. Они сегодня ему нужнее, чем он им, сильным, смелым, здоровым, красивым.

Прошли мимо небольшой спортивной площадки, на которой герои армий Ирака и Ирана играли в волейбол. Я позавидовал им: они, казалось, вообще никогда ни о чем не думают и не беспокоятся. Мне бы такого Аллаха!

У каждого из нас своя смерть, свой страх перед ней – страх уготованного ему бытия. Понимая чужую смерть, никто не может осмыслить свою.

Полугодовалый мой сын впервые/ увидев себя в зеркале шкафа/ решил – там кто-то другой

Наняли поэта. Он, взяв аванс, пообещав заказ исполнить через месяц в лучшем виде, испарился.

крылышки твои \ обтрепанные по краям \ как линялое старое платье \ по подолу \ попадалово \ все уже стерлось \ остервилось обесценилось \ но трепещет \ бьется и хочет взлететь \ мое сердце

Приснилось мне почему-то сражение персов с римлянами. Я командовал когортой. Шел чуть сбоку от нее, плакал, кричал, просил держать строй – нас атаковала конница – и убил троих всадников. А от копья четвертого увернуться не успел и почувствовал сильный удар ледяного металла в грудь.

Я послушно выполняю все пожелания клиента и терпеливо жду, когда он сам поймет, что таким образом можно работать до бесконечности. Новые идеи, на то и новые идеи, чтобы периодически появляться. Тут, как и в любом деле, важно вовремя остановиться.

И вспомнил Иван Алексеич детство, чуть не плакал. И не так денег жаль, как себя – того мальчика, что ходил со вспухшим животом и у немцев крохи выпрашивал… Эх, отправил бы эшелоном в то самое детство эти мешки – принимайте люди, пеките лепешки, ешьте и кормите рахитов! Изверги, так хлеб оскорбить!

Пол Остер в переводе Аркадия Драгомощенко - уже само по себе интересный факт. Теперь исследование творчества американского писателя идёт дальше - атд берётся за перевод (кажется, нет лучшего способа понять другого автора, чем заняться его переводом на родной язык) его <Красной тетради>, сборника замет и размышлений о том, <как он стал таким>.

Влад понимал, что девочка заигралась в сеть и потеряла контакт с реальностью. И будь его воля, он бы ни за что не стал её освобождать, но тогда у него не было бы и шанса затащить её на свидание. А, став близким ей человеком, он мог бы постепенно открыть для неё прелести нормальной жизни и мало помалу отучить от сети