Рейтинг публикаций

...вера величайшего утописта Иешаяѓу, что два извечных врага Израиля, южный и северный, соединятся между собой и Израилем, и скажет о них Господь: «Благословен народ Мой Египет, и Ашур — создание рук Моих, и удел Мой — Израиль, могла у Ирмеяѓу вызвать разве что горькую усмешку.

Проливали чистую кровь, \ кровь сыновей и дочерей, \ идолам Кнаана в жертву ее приносили, \ и кровью земля осквернилась.

...русский Бог тоже умер, и умер он, так сказать, на кончике русского языка.

Да, они не Лоренцо Медичи, и не Екатерины Вторые в смысле художественного вкуса и созидания на подведомственных им территориях вечных ценностей (или хотя бы сохранения оных), но дело не в них, а в том, что Лоренцо Медичи, и Екатерины Вторые теперь в принципе невозможны

Паташник обретает себя, когда признаёт невозможность возвращения...

Вы —овцы Мои, —так сказал Господь Бог, — \\ вас Я буду судить: овец, козлов и баранов.

Притчу не всегда легко выделить в тексте: с одной стороны с басней граничит, с другой — с аллегорией, развернутой метафорой...

Правосудие — краеугольный камень угодной Господу общественной жизни. Модель многих речей Иешаяѓу и других пророков — это суд, на котором Всевышний выступает судьей, а пророк — обвинителем.

... д-р Кацис выбрал весьма интересное поле академических интересов. Если быть предельно недвусмысленным и кратким, то его можно было бы охарактеризовать так: "Изыскание антисемитов среди тех, кто среди таковых в массовом сознании до сих пор не числился " То есть - Кациса не очень интересует отношение к еврейству у Гоголя, Достоевского, Чехова - с ними всё ясно. Кациса интересуют антисемиты несколько иного плана. Более, так сказать, "подпольного". Волею судеб он сконцентрировал свой персональный крестовый поход против антиевреев и иже с ними, на фигурах выдающихся русских философов: Павла Флоренского и Алексея Лосева. (О Розанове мы умолчим).

Это просто какие-то очень отстраненные, философские стихи, потому что это все о смерти, собственно.

С точки зрения Чижевского, Толстой-ребенок был ближе к истине, чем Толстой-гений. Возможно, подобные мысли мелькали и в сознании самого писателя, поскольку он неоднократно высказывался по поводу того, что нельзя безусловные космическо-религиозные ценности заменять условными социально-бытовыми (наука, техника, хозяйство), что человек должен приветствовать свою связь не только со своим народом, но и с бесконечностью...

Нашептало сердце славное слово, \ о делах своих царю расскажу, \ мой язык — \ перо скорописца.