Рейтинг публикаций

Сидишь в воскресенье один, пьешь на кухне водку, смотришь в окно, а там ничего не меняется, даже снег не идет.

Он подумал, что лучше бы впустить мастера, плотно затворить дверь в комнату и проводить его на кухню: ведь надо еще как-то спрятать труп, или даже расчленить его, а вдруг потом этот случайный свидетель… Но вот только запах… После убийства почему-то остается какой-то странный запах на весь дом. Теплый говняный запах убийства… Ченчин заметил, что все еще держит в руке окровавленную заточку.

Несмотря на мои полновесные тридцать два, я все еще выгляжу пацаном. Сеня старше меня на каких-то четыре года, но уже имеет внешность типичного белого генерала из фильмов про гражданскую войну: усы, выправка, стать, благородная седина... и всем этим богатством природа по ошибке одарила существо с пассионарностью медвежонка-коалы.

Елена Григорьева - семиотик и культуролог из Тартуского университета, ученица Лотмана и просто замечательный автор. Количество её статей, исследований и выступлений зашкаливает, степерь разнообразия интересов поражает воображение). В нынешнем своем эссе Григорьева рассужает о границах и пограничных состояниях, разделяющих искусство и не-искусство. Тема эта для <Эгоиста> одна из самых важных, формоопределяющих - мы тоже интуитивно ищем границы и очертания дискурсов, пытаясь составлять икебаны из текстов, размывающих традиционные представления о прекрасном.

Бостон скрыт под белою кольчугой. // Лютый холод. Ветрено. Туман. // Улицы, пронизанные вьюгой, // реками впадают в океан. // Мой day off – без смысла и без спешки. // Даунтаун мертв, как Оймякон... // Плотный завтрак в маленькой кафешке – // что-то из мучного и бекон

Идеальным русским романом, за который бы уцепились журналы и букеры, сегодня могла бы стать история провинциальной русской семьи, только не мужа и жены, а, скажем, брата и сестры.

Диктор объявляет составы команд: он называет номер каждого игрока «Энергии», имя, а его фамилию трибуны выкрикивают сами. Состав «Тулы» диктор просто бегло проговаривает под свист трибун. Включают гимн «Энергии», Брак поет вместе со всеми. Розетки – клубные шарфы – взвиваются в воздух.

...кто-то шел в комсомол, а кто-то в хиппи...

Федор внял совету и попытался начать работать сразу. Но ничего не вышло: он не знал с какой стороны подступиться. Он был согласен, что интуиция вырастает не на пустом месте: из утоптанного пустыря, где пролетает иногда лишь пыльный мяч, могут пробиться только розы с шипами из колючей проволоки. И поэтому с жадностью думал о тех возможностях библиотечных и книжных, которые здесь перед ним открываются.

Людей же, чья участь читается на ветру, как каллиграфия травы, не обремененная антропоморфными уподоблениями, страшиться не следует.

ведь он никогда не доверял матери. Он даже не помнил ее лица, он даже не был до конца уверен в ее существовании. Строго говоря, под утробой он понимал ту самую аутентичную плаценту – первородное ovo, а вовсе не мать.

...так и получаются энциклопедисты рабочей молодежи.