Рейтинг публикаций

Прежде, чем продолжить, мне хотелось бы заметить вот что. Что такое Зло, Добро, Бытие – это я предоставляю решать самому читателю!

Совещались все управители царства, наместники и правители, вельможи, властители, как царю закон установить, запрет укрепить: пожелавшего о чем-нибудь просить у бога или у человека в течение тридцати дней, кроме как у царя, бросят в яму со львами.

Как птицами клетка полна, так полны дома их обманом,\ на этом и поднялись, разбогатели.\ Разжирели они, раздобрели, к злу отступили, суд не судили, суд сироты, чтобы был он благополучен,\ правосудия над нищими не вершили.\\ За это не покараю? —слово Господа,\ душа Моя такому народу такому не отомстит?\\ Поражающее и мерзкое случится в стране.

Дни кары пришли, дни воздаяния наступили, узнает Израиль: \ глупец ли пророк, муж духа безумец? За множество прегрешений, за великую ненависть.

Рассматривая кровавые взаимоотношения поедателей и поедаемых на заре человеческой истории, автор делает вывод, что человека создал не труд, а смертельный страх перед ближним своим. Поверить в это, честно говоря, трудно, как трудно с помощью одной лишь теории насилия объяснить происхождение государства: если определенный уровень развития общества не достигнут, то насилие хоть день и ночь применяй - государство от этого не образуется.

Принесли в жертву, этот Божий дом освящая, сто быков, двести баранов, четыреста ягнят, \ в искупление грехов всего Израиля двенадцать козлов по числу колен Израиля.

Сущность неоленинизма заключается в том, чтобы (...) непременно царила монополизированная идеология, стремящаяся к коллективной природе общественного сознания.

Действительные философы становятся философами вопреки строгим предписаниям трансцендентальной философии, в том числе и потому, что следование этим предписаниям никак не способствует появлению философии и становлению философом.

...человеческая личность таит в себе суицидное состояние, способность к суициду, в качестве изначального критерия своего духовного генотипа.

Как мечи, языки заострили, натянули стрелы — горькое слово. \\ В непорочного выстрелить тайно, \ вдруг выстрелить, не страшась. \\ Укрепившись в злом деле, они обсудят, как скрыть капканы, \говоря, \ кто их увидит? \\ Поищут беззакония, \ шаря, выискивая, завершат \ внутри человека, \ глубоко в сердце. \\ Но Бог выстрелит — \ стрелою вдруг будут поражены. \\ О свой же язык споткнутся, \ каждый видящий их трясется.

Вот так книга! Гёте писал её с перерывами и отвлечениями без малого 60 лет ("Фауст" начат в 1772 году и закончен за год до смерти поэта, в 1831 году) - и уже в её начале Фауст, ещё только будущий герой, чуть не сводит счёты с жизнью (часть I, <Ночь>). Что это: ответственный авторский ход - или несерьёзность намерений ошибочно чуть не отравившегося учёного-естествоиспытателя ? Место это почти не замечают - ведь с первых строк ещё не разобрать, почему вот так вот сразу и заканчивать жизнь герою.

Может ли быть практика, столь же чистая от собственно практических целей, как метафизика чиста от предметных знаний?