Рейтинг публикаций

Как дурак, я сидел на башне БМП, точно одинокий тополь на плющихе, и глазел по сторонам. Мой одиночный идиотизм не мог мне подсказать, что я выгляжу великолепной мишенью.

Я прижал ее к решетке и наконец-то поцеловал. А сзади, из вольеры напротив, к нам тянули свои хоботы слоны…

– Уважаемые пассажиры! – обратилась девушка к людям в салоне. – Я прошу послушать меня внимательно. Может быть, у нас на борту есть кто-либо, кто когда-нибудь раньше управлял самолётом?

Такая красота, что невмоготу становится, кто такую красоту создал, как и зачем? Кому нужна красота такая страшная? А она смеется, глазами стреляет, плечами водит, станом раскачивает, с ума всех сводит. И не стареет главное эта колдунья...

И вот на следующий день я пришел к Женьке домой, прихватив с собой папку и ручку в качестве атрибутов бизнесмена. Я был готов ко всему, но только не к тому, что я там увидел. Это не входило в мои тогдашние представления о бизнесе.

Синюю Птицу – птицу счастья – больше не надо искать. Она найдена. И содержится в зоопарке.

...Теперь, испугался я, все станет иначе. В литературе часто такое случалось: первая треть книги приятная, а потом «все теперь будет не так», «что же нам делать, как жить?», «тебе придется перейти из гимназии в реальное училище», «мы переезжаем в другое, худшее жилье, потому что папу уволили с мыловаренного завода, где он был инженером».

Светлая прядь над щекою щекочется - разве иное зовется любить? Не оттого ль мне так хочется-хочется к сердцу тебя прислонить - и убить?!

- Знаете что? А голову придется вымыть. Чтоб никто не догадался, где вы проводили время.
- Я вымою дома.
- Нет-нет, - говорит Лина и ведет его в ванную. – Снимайте футболку. Правда, вода из тазика… Теплая. Я буду поливать из кувшинчика.
Вода, шампунь, вода, полотенце.
Фен. Футболка.
- Вот таким красавцем я и хотела вас видеть...

Трамвай едет сквозь текущий моросью, осенний, советский пейзаж, и ребёнок говорит матери: «Главное-то - учёба…»

С трудом завели мотоцикл, включили фару, медленно поехали сквозь ливень. Стрелков судорожно сжимал карабин в руке и не замечал на шее обрывка петли. Танька молчала, просто рулила и все, но если бы им сейчас попался бы на пути еще кто-нибудь, любой, они, возможно, застрелили бы его тоже.

Пал Иваныч пригласил пленника в кабинет, напоил чаем, угостил остатком яичницы. Старик с жадностью поел, оживился, весело заискал-зачесал в замусоренной бороде. Оказалось, что вовсе не простой дедок попался, а известный ученый по отлову жирных молний. Еще до семнадцатого года ему предлагали в Америке отдельный дом для жилья и лабораторию, а он, чудак, отказался, потому что, дескать, любит, Россию и вообще патриот своего и без того распроданного и униженного отечества