Рейтинг публикаций

Слова-символы становятся намеками, указаниями, переводящими, казалось бы, обычные приметы обыденной жизни в знаки античной и библейской философии. Таким образом, благодаря межтекстовым связям, достигается необычайная емкость и значимость художественных образов в сочетании с предельным лаконизмом повествования.

Талант так трудно определить только потому, что никто всерьез его не определял, отделываясь пошлыми истинами в последней инстанции, типа талант либо он есть, либо его нет. На наш взгляд, талант – это мера природных способностей. Но прежде, чем вякать что-нибудь про меру, нужно определиться с тем, мерой чего он является.

...прочитав «Пустошь», невозможно не измениться, остаться тем же, каким был до: если ты все тот же, значит встреча с поэмой еще не случилась. «Пустошь» стала инициацией и для всей англоязычной поэзии, которая тоже не могла оставаться прежней и оказалась вовлечена в процесс трансформации после выхода этой знаковой вещи. Главное детище раннего творчества Элиота сделалось самостоятельным, относительно автономным от автора субъектом глобального литературного процесса и породило свою характерную герменевтику.

"Улица с односторонним движением" - новая книга В. Беньямина, выпущенная по-русски в переводе И. Болдырева издательством "Ad marginem" (библиотека журнала "Логос"). Книга, написанная для друзей, полна планов и эскизов так и ненаписанных книг.

Слово – это знак очень плохой! Но как раз из-за его плохости над человеком оно имеет великую власть. Вся слава рода человеческого и вся его слабость коренятся, быть может, в знаковой аномальности языка. От роду человеку присуще верить слову на слово. Происходит же эта вера не от заблуждений человеческого духа – напротив, от его стремления к реальности!

«Блог» ещё не успел раскрыться как новая литературная форма.

Язык, как живая система, невозможен в "готовом" виде: слова живы только в момент их рождения, то есть в тот кратчайший миг, когда они произносятся или слетают с условного пера.

Научно-философская мысль не имплантирована, а скорее импортирована в текст – не встроена в него на уровне сюжета и образности, а дана как скрытое послание.

Преимущественно поэтическая интуиция отличает нашу отечественную ментальность. Хроническое пренебрежение «выводными» смыслами в пользу видных и звонких, безотчетная склонность превращать функциональное действо в ритуальное[1] проявляются едва ли не во всех сферах народного жизнеустроения. Мотив последнего можно поэтому определить как тотально поэтический. Вопреки расхожему мнению, формализм и эстетизм (и, если угодно, декаданс) суть почвенные явления нашей культуры.

Набоков использует в своём романе русский алфавит (...) как материал для создания замечательного логогрифа и вдохновенного каламбура.

...авторское иносказание Блейка призывает к отказу от традиционного понимания добродетели и опыта, познания и власти, тогда как тексты пророков являлись текстами предписания традиционных воззрений.