Проза

Безматерных. Кода я вырасту, я хочу стать бизнесменом, чтобы зарабатывать много денег. Не стыдно? Твои друзья врачами, учителями хотят стать, получать мизерную бюджетную зарплату. А ты в барыги, пусть меня научат. Так? Хотя с другой стороны, знаешь, может, ты и прав. Не улыбайся, я сказал, может, прав. Продолжим

После обеда несколько педагогов собрались в кабинете директора. Смирнов предложил всем сесть. Готова никто не приглашал, но, узнав о совещании, он все же пришел. Сидели молча, явно кого-то ждали. Директор налил из графина воду в стакан и выпил. Молчание нарушил Готов

Глядя на проносящиеся мимо горящие квадратики окон вечернего города, Готов размышлял о скуке и бесцельности человеческой жизни: «Разве могут понять меня, учителя истории, мчащегося за автобусом, эти люди. В своих жалких квадратных метрах. В этих муравейниках. В тесных, пахнущих луком и картошкой кухнях. Люди, черпающие знания из телевизора и житейскую мудрость – из посиделок со спиртным. Синица в руках или журавль в небе…»

Начитавшись бульварных книжек по йоге и медитации, Готов нередко предавался внутреннему созерцанию. Обычно вечером, придя с работы домой, он вставлял в музыкальный центр компакт диск с релаксирующей музыкой, зажигал благовония, садился на корточки и, протяжно распевая грудным голосом «ОМ», медитировал. Процедура занимала не более 15 минут и сопровождалась частым чиханием (как считал Готов – следствие аллергии на благовония). Подзарядившись духовно, учитель шел на кухню заряжаться более материально. Там ждали «Доширак», сосиски, хлеб и пол-литровый пакет фруктового йогурта. Закончив трапезу он обычно включал телевизор и засыпал под программу «Время»

С друзьями мы решили стать тимуровцами. Соорудили на огромном тополе штаб. Устраивали сходняки и готовились делать дела. Первый раз на дело мы пошли летней ночью. Нашей целью был садоводческий массив №36. Было темно и страшно. Одного оставили на шухере, а сами полезли через забор. К делу мы подготовились основательно: взяли с собой сумки и ножи. Первый блин не был комом. Мои тимуровцы своровали два кочана капусты, четыре сумки яблок, десять морковок и немного крыжовника

Уважаемый господин президент! Пишет вам педагог, активист, ученый, поэт, да просто хороший человек – Рудольф Вениаминович Готов. Волею судеб пришлось мне преподавать и влачить жалкое существование в одном паршивеньком провинциальном городишке (каких по стране сотни). Я плохо питаюсь, за три дня не съел ни одного банана. Мне здесь очень скучно, грустно и одиноко. Раньше я учил детей в различных школах областного центра, но интриганы и завистники постоянно вставляли мне палки в колеса. Злые, проворовавшиеся директора увольняли меня с работы, третировали и угнетали. Хотя всего-то чего я хотел – это учить.

Перед тем как войти в учительскую завуч Сафронова, Житных и Ермакова звонко рассмеялись. Открыв дверь, они замерли в ужасе. Перед ними предстала необыкновенная, доселе невиданная картина. На письменном столе стоял стул, на котором в свою очередь балансировал Готов с привязанной к люстре петлей на шее. Очки учителя сползли к кончику носа, руки за спиной, на глазах проступили слезы

Вы, вероятно, не знаете, а ведь я когда-то был хорошо знаком с Владимиром Семеновичем Высоцким. Да-да, тем самым Высоцким. Больше того: мы с ним были друзья не разлей бензин. Случай помню, был. Однажды, мы с Владимиром Семеновичем покоряли Эверест. Я в ту пору страстно увлекался альпинизмом. Романтика, знаете, шестидесятники, мать их… физики лирики, Окуджава. Высоцкий наверх щемится и щемится, я за ним не поспеваю и не поспеваю. Как собака устал. А за спиной еще веревки, карабины, на поясе ледоруб, как у Троцкого в башке. Закричал Володе: не могу больше, устал! Что мы там наверху забыли?! А он мне: терррррпи! И напевает: если друг оказался вдруг… На гнилуху давит

А что человек не может быть дебилом? Ну, ты рыжий меня удивил. Когда я учился в МГУ… у нас там был один профессор, смолил, как паровоз. Так вот, когда я учился, этот профессор разрабатывал какую-то теорию, что-то там связанное с самолетостроением, потом по его методике построили самолет. Но оказалось, что из-за никотина у ученого полмозга вообще отсутствовало. В теории была ошибка, а самолет уже испытывали. И, чтобы вы думали, авиалайнер взорвался, не взлетев, с двумястами пассажирами на борту

На моих уроках всегда тишина, спокойствие и полное умиротворение. Спросите, как я этого добился? Отвечу. Во-первых, надо быть твердым и уверенным в себе, малолетние подонки это чувствуют. Во-вторых, необходимо научиться всегда четко аргументировать сказанное, это нелегко, но возможно. В-третьих, особый подход к воспитанию ребенка: тонкий баланс кнута и пряника. Ну, а в-четвертых, разумеется личное обаяние, не без этого. Извините, конечно, дорогая Анна Валерьевна, но ни в один пункт вы не вписываетесь. Печальная правда жизни. Увы, к сожалению, льстить не могу, не приучен. Как говорится: Станиславский мне друг, но Немирович-Данченко дороже

Ребята, познакомьтесь, это Рустам Хамидов. Будет учиться в вашем классе. Он приехал к нам с Кавказа. Они с семьей беженцы. Садись, Рустам, рядом этой девочкой. Шишкова, подвинься… Вы не смотрите, что он немного черен. Непохожий на тебя, непохожий на меня, просто так прохожий, парень темнокожий