Проза

Начало

Продолжение

«Готов Казел»

Парни из 9-го «А» играли в баскетбол. Играли на одно кольцо: потели,
прыгали, кричали. Девушки «болели», сидя на лавках, с той и с
другой стороны спортзала.

– Привет, – Лукиных подошел к Готову сзади и положил ему руку
на плечо.

– Добрый день, – ответил Готов.

Коллеги пожали друг другу руки.

– Шутов, Каменских, что вы скачете, как стрекозлы, нормально играть
не можете? – крикнул Лукиных баскетболистам и перевел взгляд на
Готова. – Чего не работаешь?

– Окно. Дай, думаю, зайду.

При всей кажущейся грузности и неповоротливости Лукиных обладал
достаточной ловкостью и подвижностью. В свободное время он либо
бегал, либо висел на турнике, либо жал штангу. Грубоватая, фамильярная
манера общения физрука не очень нравилась Готову, но он не подавал
вида.

– Правильно сделал, что зашел, – поманил рукой Лукиных. – Идем,
покажу кое-что.

Педагоги вошли в небольшую коморку, находящуюся перед раздевалками.
На стенах комнатушки - вымпелы, красного цвета с изображением
Ленина, на полках - несколько алюминиевых кубков.

– Садись, – сказал Лукиных и указал Готову на диван.

Готов с нетерпением ждал, что физрук покажет ему что-то действительно
необычное, интересное. В голове промелькнуло: если это пистолет,
то Лукиных расскажет, что он секретный агент и попытается завербовать;
если это акваланг, то обязательно пригласит летом на подводную
охоту; если это свинцовый контейнер с оружейным плутонием, то
мысли вообще разбегаются в разные стороны.

Но «необычное» и «интересное» оказалось всего лишь небольшим фотоальбомом
с нечеткими фотографиями каких-то школьных забегов, лыжных гонок,
футбола. Готов без эмоций пролистал альбом и положил рядом с собой
на диван.

– За кого голосовал? – спросил Лукиных.

– В думу?

– Да, нет… в мэры.

– За Аркулова.

– Серьезно? – удивился физрук. – Он же ворюга.

Готов почувствовал легкий укол самолюбия из-за попрания чести
и достоинства выбранного им кандидата в мэры города:

– С чего ты взял?

– Как с чего? Это все знают. Он за четыре года себе квартиру и
машину сделал.

– Какую машину?

– Ладу – десятку. Квартиру двухкомнатную в новом доме. Да все
они там воруют. Этот твой Аркулов коммунальное хозяйство развалил.
За электричество в два раза больше платим. Машзавод каким-то частникам
продал.

– Я слышал, что на Машзаводе сейчас зарплаты бешенные платят…
– нахмурился Готов.

– Так-то он так. Но выручка-то куда идет? Дяде-частнику в карман.

– А когда завод стоял, куда выручка шла?

– В бюджет конечно. На нашу зарплату.

– То есть ты хочешь сказать, что раньше ты получал больше, а когда
Машзавод стал приносить прибыль, соответственно, меньше. Мне кажется,
эти вещи напрямую вообще не связаны. И потом, что плохого в том,
что мэр купил себе автомобиль. Нынче у каждого второго личный
транспорт, А при зарплате главы администрации и квартиру двухкомнатную
купить не проблема. Объясни, может, я чего-то не понимаю, где
ты воровство увидел?

– Да разве я об этом говорю? – выкручивался Лукиных. – Неправильная
у тебя Готов позиция, ты же сам бюджетник. Думаешь, у него фондов
никаких нет? Все равно есть какие-то фонды.

Готов недолюбливал глупых людей (себя он относил к умным), но
тупых он просто не мог терпеть. Если, к примеру, поведать таким
тупицам как Лукиных, что мэр Аркулов практикует нецелевое использование
бюджетных средств и тем самым заграбастал миллионы – тупицы не
поймут и вероятно могут даже не поверить. Миллионы для них это
нечто неосязаемое, мифическое. Но когда речь идет о покупке автомобиля
или шубы для жены, готовы на всех углах кричать, что мэр ворюга.

– Сам то ты за кого голосовал? – Готов поднялся с дивана.

– За Шляхмана.

– Почему? Считаешь, воровать не будет?

– А ему смысла нет, – расплылся в улыбке Лукиных. Он же бизнесмен,
наворовался поди…

Готов вышел из физкульткоморки и завернул в мужскую раздевалку.

Шла перемена. Парней из 9 «А» сменяли парни из 9 «Б». Они молча
переодевались и только несколько человек поздоровались с Готовым.

Учитель хлопнул в ладоши и громко скомандовал:

– Все смотрим на меня, Гущин тебя это тоже касается! Внимание!

Ученики прекратили переодеваться, ожидая чего-то серьезного.

– Что там? – ткнул в стену пальцем Готов.

– Девки переодеваются, – ответили ребята.

– Тогда что это? – спросил учитель и направил палец на вентиляционное
отверстие, под потолком, на той же стене.

– Решетка, – неуверенно сказал длинноволосый девятиклассник.

– Это, патлатый, не решетка. Это окно в Европу. Становись ему
на плечи.

Длинноволосый снял обувь, встал на плечи однокласснику и заглянул
в отверстие:

– Ха ха ха, пацаны, там Ахмарова голоя.

За стеной раздались девичий визг и оскорбления.

– Тише ты, – одернул длинноволосого Готов, – соблюдай конспирацию.

Новое развлечение понравилось подросткам. Они по очереди взбирались
друг другу на плечи, понаблюдать за женской раздевалкой. Хихикали
и делились впечатлениями.

Ребята переоделись и пошли заниматься физкультурой. Дождавшись
топота, Готов взял чей-то ботинок, спрятал подмышку и направился
в свой класс.

В классе, черной подошвой ботинка, он крупно написал на стене:
«ГОТОВ КАЗЁЛ», оставил несколько полос на полу, двери и отнес
обувь обратно в раздевалку.

В различных неприятных ситуациях, неудачах люди часто ссылаются
на «закон подлости», а о «законе антиподлости» почему-то забывают.
Не сей раз в силу вступил второй закон. Как все удачно сложилось
– в вестибюле навстречу Готову шла завуч.

– Надежда Ивановна, я вас как раз ищу. Всю школу оббегал, – голос
Готова дрожал и срывался. – Вы представить себе не можете, что
произошло. Подобное безобразие я вижу впервые. Ни в одной школе
я не встречал т а к о г о. Я чуть дар речи не потерял.

– В чем дело?! – включила режим «начальство» Сафронова.

Готов взял ее за руку и потащил за собой:

– Это ни в какие ворота не влезает… Надежда Ивановна, неужели
это мне надо? Им надо. Я кроме добра никому ничего не желаю, а
со мной как со скотиной. И вы, что греха таить, тоже иногда ко
мне предвзято относитесь. Пришли. Вот полюбуйтесь. Только не заставляйте
меня снова смотреть на это…

Отвернувшись к окну, Готов всхлипывал. Сафронова качала головой,
словно не веря собственным глазам:

– И кто же это сделал?

– А, почем я знаю, – рыдал Готов. – Пришел. Думал план на месяц
составлю, над диссертацией немного поработаю… Заметил-то не сразу.
Я близорук, вы же знаете… Я не буду мыть! И уроки в этом ужасном
месте тоже проводить не буду. Был же разговор насчет сменной обуви.

– Не убивайтесь вы так, – сказала Сафронова, разглядывая следы
на полу. – Техничку сейчас позовем. Уберет. Это скорее всего седьмые
или восьмые… А кабинет почему открыт был, Рудольф Вениаминович?

– Не знаю, не знаю. Я ничего не знаю. Фомкой или отмычками… Обидно.
Этот негодяй будет сидеть на моих уроках, веселиться. А я не знаю,
кто он. Надежда Ивановна, у вас когда-нибудь было схожее ощущение?
Обида, душевное опустошение. Я чувствую себя загнанным в угол.
Больно.

– Спрошу. Может быть, кто-нибудь что-то видел, – сказала Сафронова,
выходя из класса.

Готов упал на колени и забился в истерике. Стучал кулаками об
пол и рычал:

– Я… мне… я… мне бы только найти эту падлу!!!

За физкультурой у 9 «Б» следовал урок истории. Ученики заходили
в класс и улыбались, завидев на стене черное граффити.

– Не смотреть! Никому не смотреть!!! – с яростью крикнул Готов.
– Носы не доросли! Сели все быстро! Сегодня самостоятельная работа.
Открываем следующие три параграфа и конспектируем. Короче, как
в прошлый раз. В конце урока тетради на проверку. Оценки пойдут
в журнал. Мои требования вам известны: грамотное изложение материала
и красивый почерк.

Школьники зашуршали учебниками и тетрадями. Учитель открыл книжку
с анекдотами и уже через пару минут стал заливаться громким смехом.
Девятиклассникам тоже стало весело и интересно, над чем смеется
учитель истории.

– Расскажите нам, – попросил Женя Бузин.

– Работай давай, – огрызнулся Готов, – если не хочешь чтоб к твоей
тетрадке у меня возник особый интерес.

Некоторое время ученики конспектировали молча.

Готов заскучал и предложил ребятам на секунду отвлечься:

– Вы, вероятно, не знаете, а ведь я когда-то был хорошо знаком
с Владимиром Семеновичем Высоцким. Да-да, тем самым Высоцким.
Больше того: мы с ним были друзья не разлей бензин. Случай помню,
был. Однажды, мы с Владимиром Семеновичем покоряли Эверест. Я
в ту пору страстно увлекался альпинизмом. Романтика, знаете, шестидесятники,
мать их… физики лирики, Окуджава. Высоцкий наверх щемится и щемится,
я за ним не поспеваю и не поспеваю. Как собака устал. А за спиной
еще веревки, карабины, на поясе ледоруб, как у Троцкого в башке.
Закричал Володе: не могу больше, устал! Что мы там наверху забыли?!
А он мне: терррррпи! И напевает: если друг оказался вдруг… На
гнилуху давит. А еще слушайте. Стоим с Высоцким в дождь под грибком,
пиво пьем. Ливень сильный, гроза. Под грибком сухо. Раньше-то
пиво одно «Жигулевское» продавали, не как сейчас. Однако с рыбкой
м м м м… да что там, и такое потянет. Вот… к чему это я… а а а
о о… Гляжу, мимо нас девки бегут, пригнувшись. Головы пакетами
полиэтиленовыми прикрыли, мокрые, как курицы. Нет, курица не птица.
Как эти, как там… с хвостом… ну, не суть важно. Я Высоцкого в
бок тычу, мол, давай девок позовем, под пивко тыры пыры, а он
так посмотрел на них и так надменно: пррррроститутки. Ха-ха-ха!

Ученики засмеялись.

– Рудольф Вениаминович! – поднял руку Бузин.

– Ау! – откликнулся Готов.

– Вы где с Высоцким-то познакомились?

– Я давно с ним познакомился. Слушайте дальше. Как-то раз задумал
я подшутить над Владимиром Семеновичем. Говорю, Владимир Семенович,
слышали новость, Говорухин Конкина с роли Шарапова снял и меня
утвердил, а Горбатого вместо Джигарханяна Вахтанг Кикабидзе играть
будет? В последней серии вы кричите не «а теперь Горбатый, я сказал
Горбатый», а по другому «а теперь Шарапов, я сказал Шарапов».
А Владимир Семенович посмотрел на меня устало и говорит: «Трррррепло».
Ха ха ха! Ы ы ы! Еще случай. Сидим с Владимиром Семеновичем у
меня на кухне, выпиваем. За жизнь разговариваем. Я беру гитару
и начинаю петь «Кони привередливые». Владимир Семенович голову
склонил, по лицу течет скупая мужская слеза и говорит: «Не берррреди
душу». Душевный человек был, – Готов кашлянул и продолжил: – Еще
вспомнил. Поехали мы с Владимиром Семеновичем на гастроли по Союзу.
Где мы только не были. Везде были. От Калининграда до Владивостока.
Все на поездах да на автобусах. Тяжело. А вы знаете, как Высоцкий
на концертах выкладывался? И вот после выступления, в Тюмени кажется,
подбегает к нему толпа девчонок и сует под нос барахло всякое:
плакаты, календари. Можете себе представить, какие-то сикавки
посмели маэстро после концерта тревожить. Владимир Семенович от
них отбивается и меня на помощь зовет: «Ррррудольф уберррри этих
грррррруппиз».

– Сколько вам тогда лет, было? – спросила Лиза Актюбина.

– Н у у у, сразу так и не вспомнишь. Молод был. Горяч. Кстати,
это именно Владимир Семенович научил меня так великолепно играть
на гитаре.

– Вы сыграете нам что нибудь?

По тому, как воодушевлено задавала вопросы Лиза Актюбина, Готов
предположил, что она поверила в правдивость историй.

– Я разве на турслете не играл? Нет? Странно… Тогда обязательно
как-нибудь сыграю. Я ведь не только песни Высоцкого пою. У меня
и свои есть. Да! Не так давно про ваш город написал. Только я
исполнять ее не буду, там одна нецензурщина.

Потягиваясь, Готов громко зевнул:

– Э э э эх, пивка бы щас… Цыц, отставить смех. Слушайте лучше
стишок.

От вороны карапуз, убежал заохав.
Этот парень просто трус – загляденье просто.
Этот хоть и сам с вершок, спорит с грозной птицей.
Этот парень педераст – в жизни пригодится.

Класс засмеялся, узнав в четверостишии кавер-версию стихотворения
Маяковского.

– Альбинос! – окликнул Готов к светловолосого Сашу Порсева. –
А ты почему не веселишься?

– Голова болит, – уныло ответил Порсев.

– Голова? Это хорошо… В смысле хорошо, что голова. Плохо, что
болит. Не выспался. Как говорится в пословице: «Кто рано встает,
тому целый день спать хочется». Помассируй виски. Я по телику
видел. Сказали, помогает.

Готов приложил ладони к вискам и закрыл глаза:

– На днях мне видение было. Грядущее ясно явилось пред мной, во
всей красоте великой своей. И видел я небо с тучами черными, мертвую
землю и пепел деревьев, растущих когда-то. Гиганты-качели, на
детской площадке, что скрипят, издавая чудовищный вой. Дождь падает
с неба кислотный, металл разъедает… Из бетонной стены торчит арматура.
И кости: ребра и черепа, таз, позвоночник, голеностоп. Пальцы
сжимают нейтронную пушку. В радиоактивном сиянии ночь так священна.

Звонок не заставил себя долго ждать. Готов взглянул на часы:

– У у у, какая точность. Точность вежливость учителей. Сдаем тетради
и свободны – как рыбы в пролете.

9 «Б» дружно возмутился:

– Мы же почти ничего не написали.

– Мы вас слушали.

– Вы нам зубы заговаривали.

– Так не честно.

Очки учителя сползли к кончику носа:

– Вы меня ребята удивляете, ей богу. Причем здесь я? Учитесь свои
проблемы решать самостоятельно. Сдаем тетради и без разговоров.
Двойка так двойка, нет так нет. Мы с вами взрослые люди. Не в
детском саду. Иначе я буду вынужден.

Послушно отдавая тетради учителю в руки, ученики ворчали. Готов
сдвинул брови и, принимая конспекты, старался каждому заглянуть
в глаза.

В классе информатики

Из открытых окон кабинета информатики веяло осенним ветерком.
На П-образно расставленных столах красовались новенькие компьютеры
с семнадцати дюймовыми жидкокристаллическими мониторами. Стены
украшали старинные плакаты со схемами алгоритмов и командами Бейсика.

Готов зашел в класс и помахал рукой информатику:

– Привет, Игорь! Как жизнь?

Игорь оторвался от экрана.

– А, Рудольф, здорово.

Они обменялись рукопожатиями.

– Видали людей с лучшими физическими данными.

Все шутишь. Ну, рассказывай.

– Да нечего особо рассказывать, – вздохнул Готов.– Давненько я
тут не был. Смотрю компьютеры новые.

– Спонсоры подогнали, – гордо сказал Игорь, машины классные. Сам
по прайсам выбирал. Полный карт-бланш дали по стоимости. Вот я
и оттянулся на всю катушку. На всякий случай дополнительно, про
запас кое-что взял.

Игорь преподавал информатику в школе недавно, но благодаря пробивному
характеру и уму, завоевал значительный авторитет среди коллег.
Он моложе Готова лет на восемь, но, судя по взаимоотношениям,
разница в возрасте не чувствовалась.

Одно время Игорь работал в московской фирме программного обеспечения.
Потом скопил денег, уволился и открыл собственное дело, но прогорел,
залез в долги. Короче говоря, полукриминальная история. Пришлось
вернуться в родной город.

Готов удивительно быстро нашел с Игорем общий язык. С ним и Лукиных
из всего педагогического состава был на ты.

Готов сел за компьютер и потрогал мышку.

– Дай посижу, хоть на чудо техники поглядеть… А сложно вообще
на компьютере работать? Я в этом деле ни черта не понимаю.

– Как тебе сказать?.. и да, и нет. Все зависит от того, как сам
себя настроишь. Если есть желание, на пользовательском уровне
можно освоить за месяц, пятиклассники своими вопросами даже меня
иногда в тупик ставят, схватывают налету… программировать или,
допустим, в фотошопе работать сложнее.

– Слушай, Игорь, ты сильно занят? – построив брови домиком, спросил
Готов.

– Нет, бездельничаю. У меня два окна. А, что?

– У меня тоже уроков сейчас нет… вот подумал посидеть, поучиться,
а то с техникой на вы, даже стыдно как-то. Научишь?

– Конечно, – согласился Игорь, – спрашивай, что непонятно.

– Ладно… Windows я немного знаю… дальше… с чего начать?

– Сначала задай себе вопрос: что ты хочешь от компьютера получить.

Рудольф Вениаминович задумался. Глаза прощупывали потолок, пальцы
теребили мочку уха. Внезапно по лицу растеклась улыбка.

– Тексты, тексты печатать, – захлопал в ладоши Готов.

Игорь встал и склонился к компьютеру Готова.

– Для этого надо запустить программу Word, из Microsoft Office…
вот смотри: любым шрифтом, размеры… текст можно форматировать…
короче масса возможностей.

– Орфографию проверяет?

– И орфографию, и синтаксис. Набери слово «содака».

Готов с трудом отыскал буквы на клавиатуре. Несколько раз спутал
англоязычную и русскоязычную раскладку. Но в конце концов усвоил,
что по-русски нужно печатать, ориентируясь на красные символы.

– Вот видишь, – сказал Игорь, – программа подчеркнула неправильное
слово волнистой линией. Теперь щелкни правой кнопкой мыши на слове…
вот варианты: собака, судака… жми на собаку… автоматически меняется.

– Полезно! Запятые тоже может?

– Тоже.

– А если я сам слово придумаю… ну, которого нет в русском языке.

– Сделаешь «добавить в словарь» и все. F1 нажми, здесь справочник
по ворду есть, почитай.

– Потом. Как закрыть? А вот… файл… и закрыть. Или на крестик.

Готов безуспешно пытался закрыть программу, на вопрос анимационной
скрепки, сохранять ли изменения в документе, упорно выбирал вариант
«Отмена».

– Жми на «Нет», – посоветовал Игорь.

– Ха-ха, точно, – всплеснул руками Готов.

Игорь опять подошел к своему компьютеру и раздосадовано щелкнул
на клавиатуре комбинацию клавиш.

– Завис зараза… ладно перезагрузим.

– Такое часто бывает?

– Не часто, но бывает.

Сделав умное выражение лица, Готов задал вопрос:

– Можно написать такую программу, чтобы монитор взорвался?

– Нет, конечно, – засмеялся Игорь.

– А можно, не сходя с этого места, в банке там что-нибудь взломать
и деньги на свой счет перевести?

– Теоретически можно, а практически…

– Мне бы не помешала парочка миллионов, – недослушал Готов.

– Мне бы тоже.

Готов нашел игры и выбрал пасьянс «Паук»:

– Я у директора в кабинете в паука играл. Мы с ним вдвоем в канун
ноябрьских праздников бутылку пшенички раздавили. Он вырубился,
до этого поддатый был, а я компик включил… Слышь, а тебе нравится,
когда клавиатуру клавой называют?

– Терпеть не могу, – глаза Игоря загорелись.– Еще материнскую
плату матерью называют. CD-ROM – сидюк, винчестер – винт. Когда
говорят не Windows, а винда меня трясти начинает. Один идиот знакомый
увидел в какой-то рекламе как на CD-ROM… вот таким образом чашку
кофе ставят и называл его подставкой под кофе… Или не E-mail,
а мыло… чушь собачья. Программы – проги. Нормально, да? Существует
четкое название – звуковая карта, нет же звуковуха…

– Ладно не кипятись, – засмеялся Готов.

– Бесит. Не клава, а устройство ввода информации – клавиатура.

Помолчав, Игорь тоже рассмеялся. Готов зевая спросил:

– Игорь к Интернету здесь можно подключиться?

– Можно.

– Покажи мне. Я ни разу не видел.

– Никогда?– удивился Игорь.

– Никогда. Не доводилось.

– Давай покажу, только никому не рассказывай. До шефа дойдет,
проблемы будут. Интернетовское время только в учебных целях, но
мы полчасика, я думаю, украдем.

– Только ты мне объясняй все по порядку.

Игорь сел рядом с Готовым.

– Во-первых, устанавливаем соединение.

– А, что это жужжит?

– Это модем. Теперь вводим логин и пароль… так… ждем… всё мы в
интернете.

– И что?

– Заходим в поисковик, в Яндекс, например, и набираем слово или
ключевую фразу по интересующей теме