Проза

 

                                                                                                                             Текст содержит ненормативную лексику.

 

 

 

 

 

            Всему хорошему в жизни приходит конец. Выражение кажущееся банальным на первый взгляд, на взгляд второй и все последующие за ним, выглядит все более глубокомысленным...

            Несмотря на долгий и продуктивный опыт и усилия, прилагаемые нашим героем, чтобы не работать принципиально и, тем не менее, жить сыто и счастливо, и в его жизни наступила черная полоса. Тем более пугающая, что в ней уже не было заметно ни одного явного и ощутимого просвета.

            Птица небесная, расслабленная десятилетиями сытой и ленивой жизни, с окончательно обрезанными крыльями за последние три года сомнительной семейной жизни, еще больше увязла в привычных для себя слабостях. И даже то, что раньше Билли делать не хотелось из принципа, теперь уже делать не получалось даже при напряжении всех еще имеющихся душевных сил и остатков воли…

            Внешне, казалось, мало что изменилось: Билли все так же «до первых петухов» просматривал сайты с антиквариатом в интернете, после чего спокойно спал до обеда, когда не дежурил в «гаражике», лишь изредка поднимаемый около восьми утра дамой желудка, что для Билли было равносильно подъему «ни свет, ни заря», для того, чтобы отвезти детей любимой женщины в школу. После чего он возвращался полусонный домой, чтобы еще раз вкусно и впрок позавтракать и подремать, пока дама желудка готовилась к работе, расчищая кухонный стол, чтобы расположить на нем мобильный офис…  Хотя, с кухонным столом — он же мобильный офис группы компаний любимой дамы желудка — у Билли дома, мы, пожалуй, чуть забежали вперед...

            Билли все так же клинически улыбался с фотографий «Большого Брата» в ее анкетах в социальных сетях, но уже с какой-то обреченной и подавленной то ли умиротворенностью, то ли покорностью судьбе. Дама желудка либо неизменно была рядом с Билли, либо «а-ля пляжный вариант» все больше выставляла идентичные фотографии с огромным бюстом на переднем плане, благоразумно обрезав нижнюю часть тела, распугивая, очевидно, своим немалым достоинством последних, призрачных поклонниц рокового мужчины.

            На благородных когда-то чертах черепа Билли, поседели волосы, что вкупе с прической в стиле “юношеский конский хвост”, придавало ему черты уже давно перевалившего за экватор своих подвигов, изрядно потертого и изношенного плейбоя, который до сих пор не мог расстаться с героическим образом себя, нарисованным собой же. Кожа на его физиономии стала какой-то нездорово бледной, как у человека страдающего желудочной болезнью или круглосуточно сидящего в пыльных помещениях и почти не выходящего на свежий воздух.

            Он все чаще стал повторять одну и ту же фразу, ставшую, уже девизом его новейшей личной истории, наслаждаясь больше ее философским звучанием, нежели глубинным смыслом: «Раньше я был молодой и красивый, а теперь я стал старым и мудрым»…

            В нем все еще просматривался тот самый подросток, а затем молодой человек из нашей юности: мечтатель с романтическими устремлениями, к сожалению, никогда не находящими отражения в реальности и “социальный сомик”, но, казалось, этого мнения придерживалось все меньше и меньше людей в окружении Билли. Да, и те, скорее, выдавали желаемое за действительное. Кузен Ави, со свойственной ему радикальностью говорил, что Билли “потух окончательно”, не давая ему даже минимальных шансов на потенциальное изменение жизненного курса.

 

            Тем не менее, сложнее всего было расставаться с нарисованным образом, который уже стал второй натурой: Билли также гордо, как во времена своей «до-семейной» жизни, подходил к киоскам с фаст-фудом и, расправив плечи, характерным жестом поправлял бейсболку на голове. Весь его внешний вид стереотипно отражал крепкого парня из не менее стереотипных американских сериалов о крепких парнях. И даже продавщицы, судя по их взглядам, изначально ожидали от него таких же мужественных интонаций, какие бывают при заказе порции двойного скотча или, как минимум, хорошо прожаренного стейка...

            Но Билли, в свои сорок с небольшим хвостиком, дождавшись очереди, вдруг начинал клинически улыбаться и с интонациями, в которых смешивались похохатывающий отрок лет тринадцати и счастливо скулящий щенок при виде хозяина, просил два горшка и две булочки с мясом. Именно так дословно и просил: «два горшка и два фаготтини с курицей».

            Как и у многих при общении с Билли, у продавщиц в киосках с фаст-фудом также наступало секундное оцепенение, замешанное все на том же злосчастном когнитивном диссонансе: героический образ никак не вязался с глуповатыми интонациями и радостно-фальшивыми придыханиями при этом.

            Видя смущение и непонимание продавщиц и принимая это за собственную неотразимость, Билли начинал довольно хохотать, театрально откидывая назад голову и корпус. После чего по слогам расшифровывал загадочную фразу прямо в застывшие в кататоническом ступоре физиономии продавщиц: «ну... гор-шок... горячий шоколад... два стаканчика». И опять начинал довольно похохатывать своим лингвистическим изыскам в предвкушении порции уличных деликатесов...

            Подобные застывшие во времени или, точнее, в безвременье жесты и интонации, были связаны и с ответами на звонки мобильного телефона в общественных местах.             Фактически первый купленный им самостоятельно или, опять же — если быть более точным — взятый в кредит телефон, был раскладушкой. Забегая вперед, можно сказать, что просрочки по кредитным платежам в силу хронического отсутствия денег, даже не в самые кризисные времена, достигали нескольких месяцев, но Билли все же сумел окончательно расплатиться за телефон, пусть и с общим опозданием почти на два года. Последние суммы отдавались совсем неохотно и с массой негативных оговорок, так как выплачивались уже после того, как телефон давно вышел из строя и был заменен на более скромную модель...

            При каждом входящем вызове Билли смотрел на номер звонившего сверху вниз — в зависимости от угла зрения — презрительно или героически опустив уголки губ, затем наработанным движением, большим пальцем той же руки отщелкивал крышку телефона и, словно Андрей Миронов в «Бриллиантовой руке», привычно-театрально вскидывал голову, подобным жестом убирая от уха непослушные пряди распущенных волос. После чего либо радостно, если номер был знакомый, либо настороженно, если номер был незнакомым, отвечал на вызов...

            Удивительным было то, что в домашней обстановке подобные жесты отсутствовали напрочь — крышка телефона отрывалась бережно обеими руками и аппарат просто подсовывался к уху под волосы... Очередной, характерный для Билли, дуализм поведения.

 

 

            И все же в последние месяцы при разговорах по телефону в голосе Билли, за всей сомнительной жизнерадостностью, стали просматриваться нотки недовольства и отчаяния. Привычный мир субсидированного безделья не только начал давать трещины, но и стал разваливаться прямо на глазах непривычного к тяготам жизни сибарита. Отсутствие денег было для Билли состоянием привычным, но то, что он провел лето так и не добравшись до «юга», внесло в его жизнь, как и его душу безутешность и смятение. В одной лишь фразе, что он «не смог посетить море этим летом», чувствовалась вся бездна его отчаяния.

            Причины жизненных неудач в силу благоприобретенной инфантильности характера, Билли начал искать в том, что мелькало у него перед глазами десятки раз ежедневно — в пухлых очертаниях дамы желудка и ее несостоятельности достойно обеспечить Билли привычными для него комфортом и «насущными ценностями». А, значит, и виноватой во всех моральных и финансовых неурядицах последних месяцев так или иначе становилась дама желудка...

            И, тем не менее, неумение проводить причинно-следственные связи и здесь в определенной степени сыграло ему на руку. Глубинный анализ был Билли чужд, а нежелание и боязнь думать о проблемах и, тем паче, вариантах их решения, несколько утихомирили его душевный разлад: все же жизнь пока продолжалась и пока еще он каждый день был сыт, а все свободное время тратил на мечты о возможностях пополнить новыми эксклюзивными артефактами «антикварную коллекцию». Какое уж тут решение стратегических задач?

            Как ни странно, но стало сбываться и одно из предсказаний Кузена Ави, которое заключалось в том, что дама желудка не остановится на достигнутом и решит занять не только все душевное пространство Билли, но и его скромную жилплощадь. Жилплощадь, с отрывающимися от стен обоями, которые до сих пор были приклеены к стенам и потолку прозрачным скотчем, и розетками, давно коротящими и постоянно выходящими из строя или, точнее, так никогда в строй и не возвращавшимися...

            И, тем не менее, изменилось многое. Ожидания успешного бизнеса, начатого с нуля, так и остались ожиданиями. Подсознательная вера или уже привычка Билли к тому, что у Большого Брата всегда есть деньги, как и стабильные сбережения, отложенные с проданной квартиры, в одночасье рухнули. Деньги закончились...

            Бизнес, к сожалению, существовал больше на бумаге и почти не приносил дохода или, как минимум, недостаточно, чтобы прокормить даже одного человека, не говоря о целом семействе из троих иждивенцев и троих породистых котов, которых приходилось содержать даме желудка. Наивная вера в то, что достаточно только начать бизнес и деньги потекут рекой, натолкнулись на жестокую реальность. Бизнес существовал формально, не принося дохода, сбережения, за проданную когда-то квартиру, таяли или уже совсем растаяли, и отчаяние и сомнения, как в том, стоило ли начинать собственный бизнес, так и в спутнике жизни последних трех лет, начали одолевать даже железобетонную и слепую веру «Большого Брата».

            Впрочем, что касается числа кормящихся с барского стола, и это количество было уже не совсем точным. Иждивенцев было все так же трое, включая двух дочерей дамы желудка, а также Билли, но популяция котов сократилась ровно на одну особь: мейн кун, живущий в квартире дамы желудка или, точнее, живший в ее съемной квартире, оказался нрава не менее азартного, чем его собрат, прописавшийся у Билли. Судя по всему, душа мейн куна, как и его размеры требовали большего жизненного пространства, чем двухкомнатная квартира, она же — офис группы компаний «Большого Брата».

            Разыгравшись не на шутку, кот не заметил или не подумал, что этаж, на котором он обитал, требовал от живущих на нем, быть более внимательными к высоте. Веселясь хаотично, кот не удержался на тонких ограждениях и свалился с балкона одиннадцатого этажа. Исход свободного падения оказался летальным. Гравитация не простила небрежного обращения с собой даже породистому коту.

            Билли, хотя, и пытался выдвинуть версию самоубийства, быстро отозвал ее, самостоятельно поняв, насколько нелепой она выглядит.

            И Билли, и Большой Брат были безутешны. Фактически, это была их первая совместная потеря, которая их сблизила, и заставила отложить обоюдное недовольство друг другом и забыть о вечной нехватке денег. Пусть и на недолгое время.

            Билли искренне сожалел о погибшем коте, но, одновременно, в глубине души был рад, что разбился не его собственный кот Аристарх. Сомнительная любовь к даме желудка оставалась все такой же сомнительной любовью, но психологическая граница потерь и собственничества проходила ровно по границе жилплощади Билли: погибшего кота Билли оплакивал искренне, но все же, скорее, как безвременно почившего родственника собственного мейн куна, нежели, как персональную потерю.

            Дама желудка, будучи натурой сентиментальной, но в то же время более практичной, оплакивала не только смерть близкого живого существа, но и потраченные в свое время десятки тысяч рублей, по сути, на те же прихоти Билли. Все же кот для нее был не только плотью и кровью и, возможно, бессмертной душой, пусть и из мира животного, но и инвестициями в Билли, а также солидной дырой и отрицательным балансом в семейном бюджете. Но, поскольку Билли в бухгалтерии понимал мало, в его присутствии дама желудка оплакивала только одну сторону потери.

 

            Помимо проблем морального плана, начались и проблемы исключительно технические. Сначала у Билли начал барахлить автомобиль: заводилась «хондочка» с двадцатичетырехлетним стажем через раз, но, даже заводясь, гудела обиженно и натужно. Билли изыскивал последние ресурсы на перманентные ремонты — либо занимая деньги у отца, как у «руки дающей с самого детства», либо выпрашивая уже совсем незначительные суммы у Большого Брата, аргументируя тем, что ему не на чем будет возить детей дамы желудка в школу, либо... впрочем, этим списком кредиторов круг заемщиков и ограничивался. Больше денег, при хроническом нежелании работать, брать было неоткуда.

            Билли возился с «хондочкой» в своем «гаражике» сутки напролет, протирая или переустанавливая детали, либо возил ее в автомастерские, отдавая за ремонты и тестирования все, что сумел собрать под давно уже иллюзорные гарантии отдачи. Но, исправив одно, в давно не новом автомобиле неизменно начинало барахлить что-то еще. И так до бесконечности.

            Кузен Ави, как всегда радикально советовал, чтобы Билли «не страдал хернёй и продал свое ржавое корыто хоть за какие-то деньги». Но Билли был непреклонен — это была его первая и вполне возможно, единственная машина в жизни. И он продолжал упорно «страдать хернёй»...

            Затем вышел из строя холодильник...

            Билли, как обычно, под вечер вернувшись домой из антикварного, обнаружил лужу в коридоре и кота с мокрыми лапами. Поначалу, он хотел устроить трёпку Аристарху за лень дойти до лотка-туалета, но, почти сразу понял, что от лужи не идет привычная удушающая вонь кошачьей мочи, и начал искать другую причину — уже техногенной катастрофы...

            Пусть и из давно проржавевших, но пока еще исправно служащих водопроводных труб, вода не подтекала. Аварийный кран в ванной, для надежности перевязанный женским чулком, хотя и был покрыт привычным конденсатом, но также не мог быть причиной аварии. Миска с водой для кота также стояла почти полная. Для надежности, хотя на дворе еще стоял жаркий сентябрь, и централизованное отопление не включали с апреля, Билли проверил не подтекают ли радиаторы. Но и они, хотя и не менялись со времен постройки дома, были сухими...

            Билли уселся на кровать и задумался, но неожиданная мысль о том, как он сам, еще живя с родителями на последнем этаже, неоднократно заливал соседей снизу, сорвала с места и еще раз толкнула его в коридор. Но и здесь тревога оказалась ложной — потолки были сухими и обои, приклеенные к потолку прозрачным скотчем не отсырели, а, значит, и соседи сверху были не виноваты.

            Не в силах долго концентрироваться на тайнах мироздания, а, тем более, анализировать их и искать причинно-следственные связи, Билли пошел самым простым путем. А именно: плюнул на разгадывание тайн и привычно решил попить растворимого кофе. Но поскольку кофе без закуски он не пил никогда, Билли полез в холодильник за салом и салатом оливье к кофе, и только тут обнаружил причину катастрофы и осознал все ее последствия: холодильник почти до отказа забитый дамой желудка недорогими, но вполне съедобными продуктами, не функционировал. И сколько бы Билли не бил по нему ладоням в ожидании соединения некоего контакта в исцарапанном корпусе, сколько не пытался пере-воткнуть штепсель в розетку, привычного гудения холодильника, купленного еще на новоселье бабушки в эту квартиру более тридцати лет назад, он так и не услышал.

            Жизнь в очередной раз подкидывала Билли проблему, которую он не мог решить самостоятельно со своим отсутствующим уровнем ежемесячного финансового дохода.

            Как обычно, не зная что делать в критичных ситуациях, Билли сразу позвонил даме желудка и с нотками ужаса и дрожи в голосе, рассказал, что «холодильник накрылся» и что все продукты могут пропасть. Зависнув на середине фразы и привычно ожидая совета или решения со стороны.

            Дама желудка, будучи натурой более решительной, хотя и без большой фантазии, узнав, что холодильник разморозился несколько часов назад, приказным голосом потребовала, чтобы Билли немедленно съел все скоропортящиеся продукты вроде уже приготовленных салатов, супов и открытых банок со сметаной и майонезом, пока она доделывает свои дела, собирается к нему и придумывает, что можно сделать с продуктами в непривычно жарком и знойном сентябре. И Билли, получив готовое решение, принялся со свойственной ему энергией, за поглощение проблемы...

            Неудивительно, что придя к Билли только через сорок минут, она застала его в очень плохом состоянии. Скоропортящиеся продукты, судя по всему, испортиться не успели, но Билли воспринял указание к действию чересчур дословно и переусердствовал с количеством разноплановой пищи. И теперь лежал дома на кровати, тяжело дыша, с переполненным и вздутым животом. Справедливо рассудив, что Билли уникален, а продукты материал расходный и легко восполнимый, дама желудка побежала в ближайшую аптеку за таблетками от чрезмерного усердия...

            Естественно, стесненный в эмоциях за последние три года, разрывающийся между «любовью» к даме желудка и неудобством перед окружающими за такую спутницу жизни, Билли уже вообще «не выносил сор из избы», наученный горьким опытом истерик и разбирательств на пустом месте.

            Вся ситуация с безвременно почившим холодильником, появившимся на свет еще до перестройки, которая принесла с собой только разруху и разлад даже в жизнь Билли, пережившим официально «голодные годы» и даже период «консервации», когда наш герой продержал его в виде тумбочки в отключенном состоянии несколько лет, вскрылась совершенно случайно. Как, увы, многое, происходящее в наших жизнях...

            В кои то веки, кузен Ави решил нагрянуть к Билли с незапланированным визитом в мастерскую. Как оказалось, визит был совсем некстати, как, впрочем, уже все визиты к Билли в последние месяцы его нелегкой семейной жизни...

            ...где и нашел Билли, с озабоченным видом перемещающим неиспорченные пока еще продукты питания в «гаражик», где стоял почти близнец брат скоропостижно ушедшего из жизни холодильника.

            То ли в желудке Билли еще не восстановился кислотно-щелочной баланс от переедания, то ли воспринял он приезд кузена Ави, как недобрый знак, но всем своим видом и интонациями, он дал понять, что кузен Ави в этот день является персоной нон грата на территории гаражного братства, которое уже давно было аннексировано в «территорию безбрежного семейного счастья»… А судя по затравленному виду и осторожным взглядам, которые Билли кидал по сторонам, «Большой Брат» либо всегда следил за нашим героем, либо был уже где-то на подходе. И перспектива, что Билли застанут с одним из друзей, почти начисто вытравленных из его жизни дамой желудка, нервировала его не меньше, чем отстранение от «барского стола», что, впрочем, так или иначе было напрямую связано одно с другим.

            Вероятно, напуганный скорым появлением «Большого Брата», Билли совсем уже суетливо пригласил кузена Ави заезжать в любое время, чему он всегда будет рад. Что стало последней каплей для нетерпеливого и бескомпромиссного характера кузена Ави. На что он уже жестко и радикально припер Билли к стенке своей не менее прямой и радикальной фразой: «вот он я… здесь… давай общаться»

            Но тут уже Билли проявил характер и не поддался на «провокацию», ответив не менее жестко и прямо, что общаться он готов в любой день… за исключением сегодня.

            Впрочем, моральная дуэль в силу полярности характеров и не могла продолжаться долго. Кузен Ави, уже спокойно посмотрел на затравленное лицо Билли и одной фразой, она же — контрольный выстрел в душу Билли: «ну, и пошел ты на хер» — полностью добил нашего героя. После чего, развернулся, сел в машину и, не прощаясь и даже не включая поворотников, уехал с территории «безбрежного семейного счастья»...

 

 

 

            Одной, сформированной уже десятилетиями постсовет