![](/sites/default/files/u30/time_r_0.jpg)
Времена
(триолет)
Времена не бывают хорошими,
Потому что они – времена!
Горе – с гору, а счастье – с горошину.
Времена не бывают хорошими…
Сколь грядущего злоба черна –
Столь мертво отошедшее, прошлое!
Времена не бывают хорошими,
Потому что они – времена!
Рыхлые мысли
Потерялся я в фиалковом лесу.
И брожу-блуждаю, будто сам не свой.
...А тебя всю жизнь на кладбище несут,
Потому что ты всегда была живой.
Так всегда, конечно, было, так всегда!..
Ускоряются в разлуке времена.
Но под кем ты провела свои года –
Мне хотелось бы услышать имена!
Без тебя и пустота – не пустота.
Потому что ты ещё не под землёй...
Ты ли это? Или всё-таки не та,
Что клялась навеки быть со мной, со мной?..
Так под кем ты содрогалась в темноте
И кричала так, что меркли небеса?..
Будет горько нам с тобою перед тем,
Чьи сильнее всех слова и голоса!
Вот и всё... – а дальше... дальше ничего.
Поле, травы, лес, луга, река...
Растворилось яркой жизни вещество
В мутном озере тоски на все века.
Был с тобою кто-то рядом, но не я.
Но всегда хотел тебя, терпя его.
Бесконечен ужас злого бытия.
Ты и он – теперь едино существо!
Только смерть разделит всех, о, только смерть!
Принесут тебя и в землю окунут.
…И меня, что говорить с тобой посмел –
Позабудут через несколько минут!
Фрагментик
Плачет солнечная ветка
На берёзовом ветру.
Световые иглы метко
Мечет солнце поутру.
Играя в бессмысленность
Иголки светоносные,
Как смерть иного дня,
Застряли между соснами,
Загадкою дразня.
И луч, во тьму чащобную
Проникнув, задрожал,
Спокойствием загробного
Блестел его кинжал.
Узки ворота времени
В полдневной светоте,
Как знак чего-то древнего,
Забытого в мечте.
Крутилось бесконечное
И пряталось в тени,
Наивное, беспечное,
Как в прошлом наши дни.
А я стоял бессмысленно
У счастья на краю,
Играя злыми мыслями
В бессмысленность свою.
Иголки светоносные,
Бессмысленность моя –
Светились между соснами,
Безумие тая.
Ёжик
Глупый день – как будто ёжик,
Иглы – солнечные стрелы.
В тучах – под небесной кожей –
Прячет мордочку несмело.
Слышит облачные звуки,
Бормотанье старых сосен,
Слышит скорби и разлуки,
Знает, сколь порой несносен
Старый мир земной, а время –
То бескрыло, то крылато,
Ощущаемое всеми,
Всё спешит, спешит куда-то…
И от этого так страшно.
Но беспомощный и глупый,
Ёжик-день, уже вчерашний! –
По болоту жизни хлюпал.
Света, Света...
Света, Света, где ты, где ты?
Где же твой прощальный свет?
Замерцало снова лето,
А тебя всё нет и нет…
Как во влажные объятья
Приняла тебя земля,
Усмиряя все проклятья,
От бессмертья до нуля!..
Помнишь: кочки, лес, болото,
Утро, белые грибы?..
Иномерным было что-то
В вязком коконе судьбы.
Что-то в воздухе светилось!
В свете утра – аромат!
Нисходила Божья милость
К нам сто лет тому назад.
И не мы как будто были
Ранним утречком в лесу...
А теперь – к твоей могиле –
Я венок простой несу.
Постою, и стерва память
Снова прежнее вернёт,
Рассмеётся и обманет.
Сдавит сердце колкий гнёт. –
Гнёт того, что не случилось…
Но – случится – знаешь ты!
Полдень. Лето. Божья милость –
На твоей земле – цветы…
Света, Света, где ты, где ты?
Где же твой печальный след?
И мерцает снова лето,
Что же? …а тебя всё нет…
Былая тропа
Тропа, ведь ты одна была
Моим прощаньем и венчаньем.
Но ты безлюдно умерла
Среди крестов людских молчаний!
Тропа! Ты в северных лесах
Вела меня по мхам и топям.
Я слышал чьи-то голоса
И чей-то непонятный топот...
Давно везде искал тебя,
Моя тропа, тропа родная,
Чужие радости терпя,
Ничто ни в ком не принимая!
Ломало, плющило меня,
Но всё ж, тебя навек запомнив,
Ищу, безумие кляня,
Себя надеждою заполнив.
И ожидаю, что ко мне
Ты выйдешь из еловой гущи,
Вся в солнечных снегах к весне,
И я забуду о грядущем!
И буду жить тобой, сейчас,
Ступая по тебе, былая.
И - никого, кто кроме нас
Блистал бы, радостью пылая!..
...Я чистовик воспоминаний
В себе из прошлого несу:
Тропу прощений и прощаний
В бескрайне сказочном лесу.
Связь
Изумрудная сказка живой красоты
Расцвела аметистным узором,
И струились ручьями лесные цветы,
И леса возвышались собором.
В эту зелено-алую тонкую вязь –
То галактики грёз, то печали –
Вплетены, и блистает наитием связь:
Что грядёт – с тем, что было вначале.
В том начале, когда, улыбаясь, смеясь –
Милым гномиком бегало детство
Средь цветов и дерев…
Не порвать эту связь
В ясной памяти – верное средство –
Оказаться в былом, том волшебным былом,
Где добрее, нежнее, светлее…
Так не рви эту связь поздновременным злом,
И – ничто не покажется злее!
Ласточка! Смешинка!..
Поздний луч в кристалле.
Кромка дальних гор.
Странных мыслей сталкер –
Лучик – метеор.
«Широка усталость»…
«Высока печаль»…
Что ещё осталось? –
Скомканная даль…
Заперты все въезды
В город скоростей.
Небо. Вечер. Звёзды.
В поле коростель…
Думай обо мне же
Чаще, чем всегда,
Полночная нежить,
Тихая звезда.
Думай, думай, думай…
Только не жалей
Красноватый сумрак
Умерших аллей.
Опустись снежинкой.
Пробуди восток.
Ласточка! Смешинка!
Поздних дней листок!..
Монолог Небытия
Я трансформируюсь в оконное стекло,
Где гномики зари шалят на гранях…
А утро, что фиалкой расцвело,
Скользит по мне, бессмысленностью раня.
Ночное торжество сырых небес
Мерцанием Венеры угасает.
И тишина космических завес
От суеты грядущей не спасает.
Но я – стекло... на мне поёт роса...
И мир другой со мною существует.
И время, будто детская слеза,
Сверкая, явь рисует мне живую.
Похоже на поющую росу…
А вы несчастные завистливые люди!
И если превращусь я в стрекозу,
То будет весело, что скоро вас не будет…
Огонь над полями...
Огонь над полями над талой бумагой
Над взвешенной смежной водой,
И если молва – лишь последняя сага
Последствий – и «после» и «до» , -
То осень и слякоть и дольняя мякоть
Встает у тебя из груди.
А – значит – забудь веселиться и вякать,
Прости всех – ты слышишь – прости…
Огонь над полями – как смех над лесами
Того, кто и здесь и нигде…
Но – слышишь – свирелью – над горнею келью
Пропели осанну Звезде…
И ты не со мной, но мы снова едины,
И ртуть в наших венах кипит.
Пойми – вне меня – укорочены длины,
В пределах которых размыты картины,
Где блеск нетерпенья шипит!
НЕО
из всех преображенских площадей
преображенская площадь
самая преображаемая!
испаряются трамваи
из кратеров прошлого
исходит глубокий пар
Пар
преображаемых
преображения
преображений
смыкается кольцами суеты
над волнами всех преображенских площадей
из которых
преображенская площадь
самая преображаемая
- 2 -
ни к чему говорить стихи-стихи
когда можно сказать слова-слова
или промолчать
или даже удавиться в петле безразличия времён
и даже не молчать, но и не думать
и всё…
кварталы восстанавливают свет
крадущийся по лицам тротуаров
- 3 -
мой щенячий испуг крошится на
мелкие куски камней прошлого
невесомую пыль грядущего
и трение настоящего
поплавок времен дрожит…
ночь будто окунь на крючке
серебрится звездной чешуей
трепещется в водах пространства
и умирает