Комментарий | 0

Вневременные наши времена (5)

 

                                                                                                          Питер Кертис На крыше

 

 
 
6
 
 

Все со всеми и каждый ни с кем

 

 
ВСЕ СО ВСЕМИ И КАЖДЫЙ НИ С КЕМ
 
Все со всеми и каждый ни с кем,
Всё, как прежде, и — как не бывало,
Немота, пустота — до отвала,
И оживший обман — манекен
 
Из витрины шагнул в темноту,
О печальную участь споткнулся,
Носом к носу с тоскою столкнулся
И застыл у судьбы на виду.
 
Манекен — как маняще звучит,
А на деле ужасная скука,
Всех со всеми — раздор и разлука,
И — бездомно-голодно урчит,
 
У витрины пёс спит до утра,
Ослепительно славой обласкан,
Ореолом вкруг лба опоясан,
Как петух в ожиданье Петра.
 
Пётр исполнит, петух пропоёт,
Манекенную участь пророча,
Вскачет и полетит, кровоточа,
Безголово верша свой полёт.
 
Не заметит его манекен,
Немота, пустота — до отвала,
Всё, как прежде, и — как не бывало,
Все со всеми и каждый ни с кем.
 
 
 
 
МОЛЧАНЬЕМ ОТВЕЧАТЬ
 
Раз прозвучало, значит, записать,
Раз записалось, значит, не молчать,
Раз не молчать, то, значит, прочитать,
Раз прочиталось, значит, всё опять:
Стыдясь беззвучия, раздавленно дичать,
Давясь безмолвием, отчаянно кричать,
Дивясь нелепости, безрадостно начать,
Слышать беззвучие — молчаньем отвечать.
 
 
 
 
ПОБОГОХУЛЬСИВУЕМ С ТОБОЙ НА ПОСОШОК
 
Шесток — площадка между устьем и топкой русской печи
 
Побогохульствуем с тобой на посошок,
О скромной жизни нервно покукуем,
О том, о сём скоромно потолкуем,
И о сверчке, что знает свой шесток.
 
И о другом, что свой шесток не знал,
Дерзнув, познал восторг и ликованье,
В пророчество впадая и камланье,
Одним движеньем покоряя зал.
 
Залечивая раны прошлых лет,
Он умирал, сверчковый век не дожив,
Совсем не долгий, он, его скукожив,
Отметил шрамами болезненных замет.
 
Сугроб до крыши вьюга наметёт,
Печь горяча, и на шестке вечеря,
Шесток свой знающий, в благую весть не веря,
Свою печаль отчаянно плетёт.
 
И о сверчке, что знает свой шесток,
О том, о сём скоромно потолкуем,
О скромной жизни нервно покукуем,
Побогохульствуем с тобой на посошок.
 
 
 
 
ИМ ЧТО ЛИ Я ПЕЧАЛЬ СВОЮ ПОВЕМ?
 
Ну, нет, так нет, на нет нет и суда,
А значит, нет и следствия, понятно,
Как в том, что, паруса подняв, невнятно
Суда уходят в море навсегда.
 
Гружённые бог знает кем и чем,
Порт назначенья тёмен и туманен,
А в трюме небылицы и обманы.
Им что ли я печаль свою повем?
 
Она и человекам не нужна,
От них давным-давно пусты каюты,
Насельников их в поисках приюта
Несёт по свету склизкая волна.
 
Не нужен им печальный мой совет,
Сами с усами, сыщут, что им нужно,
Светло — счастливцы, большинство — натужно,
На нет суда нет, и печали нет.
 
 
 
 
 
Я ВСЁ НАЗВАЛ, ВСЕМУ ДАЛ ИМЕНА
 
Знамения, стихи и времена,
Коряво прожитые начерно и чисто,
Веселия, гремящие лучисто,
Весь улей рифм суровых и игристых —
Я всё назвал, всему дал имена.
 
В древнейшем дремлющем немыслимом родстве
Со словом с дней мечтательно упрямых,
Отыскивая на себя управу,
Идя налево, попадал направо,
И, утопая, пропадал в листве,
 
Опавшей шёпотом, и с шелестом тех дней
Стихи с шуршаньем жёлтым оживали,
Слова, сшивая звуки, оживляли,
Наитий ненасытно ожидали
При свете догорающих огней,
 
Ещё вчера пылавших во всю мощь,
Всю немощь хляби буйно освещая,
Покорным смелость бодро возвращая,
Невечность смертных бурно освящая,
В день бесконечный обращая ночь.
 
Я всё назвал, всему дал имена,
Всему, что я познать был удостоен,
Ложась листвой не призрачного кроя,
Слова прозрачность рассекают роем:
Знамения, стихи и времена.
 
 
 
 
 
ВЕК КОНЧИЛСЯ НАОТМАШЬ, НАОБУМ
 
Век кончился наотмашь, наобум,
Со смертными век исчерпал общенье,
Не испросив последнего прощенья,
Забрав крушенья, мщенья, наущенья,
Столетье быв властителем всех дум
 
Своих насельников. С ним гордо наравне
Пытались встать, вытягивая шеи,
Душу заныкав в вотчине Кощея,
От слов гнилых увечно костенея
И водорослями шевелясь на дне
 
Случайного хранилища судеб,
Мертворождённо выползших внезапно
Под звонкие заливистые залпы
Салюта или хохота, азартно
Врывавшихся музыкой в каждый склеп,
 
В котором век пытались пережить
Все, кто щедрот столетья не вкусили,
Кого посулы века искусили,
Кто удила в ловитве закусили,
Чтоб под себя эпоху перешить.
 
Столетье быв властителем всех дум,
Век длился бесконечное столетье,
Не золотой и даже не из меди,
Успевший вытвердить начало: буки, веди,

И кончился наотмашь, наобум.

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

Поделись
X
Загрузка