Комментарий | 0

Последнее прощальное тепло

 
 
 
 
 
 
               * * *
Я шагну по ступеням
В глубокое синее небо,
Где сгущается ночь
В ожидании скорых снегов.
Воробьи у скамейки за крошками хлеба
Суетятся и скачут, клюют свой улов.
Им поближе к земле,
Где насыплют вновь корма…
Я за звуками флейты тянусь в высоту.
А ступеньки, как волны сильнейшего шторма.
И слова валидолом катаю во рту.
Мокрый ветер в лицо
Хлещет щёки ладонью.
Боль в колене тупая
И жало в груди…
И сжимаются лёгкие сиплой гармонью.
И как много ступенек ещё впереди!
Как дойти до вершины
Со сбитым дыханьем
И вернуться назад
Покорившею звук,
Не остаться
Для пристальных взглядов за гранью
И качаться подхваченной  в   лодке из рук?
 
 
 
 
                    * * *
Облаков остывающих слитки
Лижет розовый солнца язык.
Красный листик, повисший на нитке,
С веткой связь  продлевает на миг.
Ветер свистнет в два пальца — и нету
Этой связи, питавшей с весны,
Как разменную бросит монету
Нищим травам из скудной казны.
Вот и нас оплела паутинка.
И парим, все в закатных лучах,
У дороги, что вся из суглинка
И блестит в одиноких ночах.
Костенеем подбитою птицей.
Горизонт, догорая, кровит.
Только сердце никак не простится
С той любовью, что выше обид.
 
 
 
 
                         * * *
И лился свет сквозь лес кладбищенский,
Уже охваченный пожаром.
Хотя осенний был он, нищенский,
Но всё равно казался даром.
Скользил по астрам, гладиолусам,
И вспыхивали георгины.
И чудилось,  позвали голосом
Из поднебесья лебединым.
Кончалось лето…
Август пыжился.
Дарил последнее дыханье.
Казалось, близких зовы слышатся,
Хоть близкие давно за гранью.
Но этот свет,
Нездешний, пристальный,
Что поджигает лес багряный,
Как будто жизнь мою пролистывал.
А вдоль дороги рыли ямы.
Я шла сквозь лес, объятый пламенем.
Трепали вороны рябину.
И этот мир чужой мне, каменный,
Где напоследок бросят глину,
Неотвратимым мчался поездом.
И теребила я котомку.
И было грустно мне и боязно.
И  подстелить нельзя соломки.
 
 
 
 
 
                * * *
Взбивает ветер парус занавески…
Зовёт поплыть в открытое окно.
Хватаю воздух рыбиной на леске.
И будущее, словно ночь, темно.
Там ни звезды,
Ни веток отраженья.
Лишь блеск воды под тусклым фонарем.
И чёрных листьев средь ворон круженье,
Обугленных как будто бы огнём.
Лишь занавеска хлопает в ладоши,
Увидев танец чёрных лебедей.
И кажется: светлеет от пороши,
И побежать так хочется по ней…
Взлететь туда,
Где ветер свищет в поле,
Где крылья разрезают высоту.
Но задохнусь от подступившей боли
Подстреленною птицей на лету.
И упаду на чёрный мох забвенья…
Потом очнусь…
А в доме тишина…
Но ощущенье быстроты паденья
Прогонит морок, выдернув из сна…
 
 
 
 
                           * * *
Жизнь моя, не хочу никакого прощанья.
Я, как будто младенец, ищу твою грудь.
И, наивно поверив в твои обещанья,
Всё стараюсь ушедшие вёсны вернуть,
Где царила любовь
И сбивалось дыханье
От распахнутой сини бездонных небес.
И не ждали мы света,
Что вспыхнет за гранью…
И тянул  мне ладони танцующий лес,
Где искала тропу, освещённую солнцем:
Там росла земляника, скрываясь в траве,
И дрожала пчела над чудным волоконцем,                      
Где звучали стихи не в больной голове.
Но за пазухой листьев  бутоны твердеют и зреют.
Значит, время ещё распусканья цветов.
Ну  и пусть льют  дожди,
И вновь руки немеют…
И уже понимаем друг друга без слов,
Что последний аккорд
Обнищавшего лета,
Что уходят все люди,
Как падает лист.
И зачем-то летит к смутной цели ракета.
И скатилась слеза в полинявший батист.
 
 
 
 
                     * * *
Облаков остывающих слитки
Лижет розовый солнца язык.
Красный листик, повисший на нитке,
С веткой связь  продлевает на миг.
Ветер свистнет в два пальца  — и нету
Этой связи, питавшей с весны,
Как разменную бросит монету
Нищим травам из скудной казны.
Вот и нас  оплела паутинка.
И парим, все в закатных лучах,
У дороги, что вся из суглинка
И блестит в одиноких ночах.
Костенеем подбитою птицей.
Горизонт, догорая, кровит.
Только сердце никак не простится
С той любовью, что выше обид.
 
 
 
 
                   * * *
Сгорают рыжие наряды.
Ветшает платье с каждым днём.
И мы с тобой,
Хотя и  рядом,
Но смотрим в разный окоём.
Не починить заплаткой  ветошь:
Быстрее  расползётся ткань.
На чувства не наложишь ретушь,
Когда шагнул уже за грань.
Измяты жёлтые подолы.
Укрыта листьями трава.
И на опушке клёны голы,
Дрожат, что срубят на дрова.
Здесь вечность, древняя старуха,
Ткёт с прялкой ситец тишины.
Лишь филин где-то ухнул глухо
Раскатом дроновой войны.
Но стихло всё.
И первый холод
Сковал суставы тополей,
Скрипят,
Что молодец не молод.
И убран урожай с полей.
Жизнь перешли почти как поле.
И ветер закусил губу,
Что осень принесла в подоле
Дымок, что вылетел в трубу.
Туман окутал рыхлой шалью
Шиповник, что зацвёл не в срок.
И провожаю день с печалью,
Что пуст, как сжатый колосок.
 
 
 
 
                     * * *
Даже сочная дыня горчит,
Перезрела, но пахнет так сладко.
У меня не осталось обид,
Только горечь впитала тетрадка,
Только горечь,
Что ты далеко
И не слышишь  прощальное пенье.
Птицам в стае сорваться легко,
Даже если терзают сомненья.
Стоит ль рваться в чужие края,
Ведь  живут воробьи и синицы,
Даже если одна полынья,
Из которой так трудно напиться,
Даже если рябина в снегу
И боярышник стал будто камень?
Ветер гонит и гонит пургу,
Синь затянута сплошь облаками.
И воронам не надо на юг:
Лёд блестит серебристым колечком,
Хоть без листьев  и ветка, и сук.
…А зима, как и жизнь, быстротечна.
 
 
 
 
                 * * *
Опять нелепое  прощанье.
Теперь уж точно навсегда.
И жизни светлой обещанье.
И в берегах журчит вода.
Жизнь развела.
Устало руки
Лежат смиренно на груди…
И на лице печаль разлуки
И страх того, что впереди.
И лист сухой летит на землю,
Парит, как бабочка, над тьмой.
И шмель в цветке бархотки дремлет.
И у него окончен бой.
Трудяга в волосатой робе,
Что запасти спешил нектар.
Летал, кружил среди надгробий
И собирал цветочный дар…
Ещё не все цветы завяли,
Не все опали лепестки.
Но эти золотые дали
Напомнят, что те дни близки.
 
 
 
 
               * * *
А бабье лето всё стоит
В прихожей  хляби, теребя платочек.
И делает невозмутимый вид,
Что кажется: и  уходить не хочет.
Всё топчется.
Листвою шелестит,
Отряхивает листья с кепки рыжей.
Глаза мокры,
Как будто от обид,
Что холодок уже подкрался ближе.
Как будто жизнь прошла,
А я живу…
Ушла любовь.
Я зализала раны.
Крылами ветер режет синеву
И у садов  все вывернул карманы.
Но яблок много…
Всё не унести…
И винный запах опьяняет сладко.
Как  золотой песок, сожму в горсти
Я эти дни, чтоб вспоминать украдкой,
Ведь жизнь прошла,
Хоть я ещё жива
И не готова к ледяному хрусту,
Когда седой становится трава
И  без людей, что так любила, пусто.
 
 
 
 
                     * * *
Последнее прощальное тепло.
Дни янтарями светятся на солнце.
Смотрю на мир сквозь жёлтое стекло.
Мы всё бежим куда-то, марафонцы.
И цель вблизи узнать не суждено.
Вон шмель заснул в розетке у герберы.
И сыпется из колосков зерно.
И ясным дням уже нет больше веры,
Ведь по ночам и утром холода.
Река застыла в саване туманов. —
Так мы свои хотели б скрыть года,
Что к миражам уходят караваном.
Лицо подставлю солнечным лучам,
Как будто милый нежно гладит веки.
Но пробирает холод по ночам,
Готовит к мысли течь под коркой реки.
И я готова, друг мой, стать чужой,
Пройти с лицом, покрытым  ряской скуки,
И с блеском глаз, где холод ножевой,
Что до последней не уйдёт разлуки.
Но бьют ключи горячие на дне…
И всё короче дни и наши тени.
Решёткой в окнах – ветки на стене,
Что  были в нежной розоватой пене.
 
 
 
 
                    * * *
А бабье лето нынче точно в срок
Скользнуло по лицу ладошкой тёплой,
Хотя на пляжах уж остыл песок.
И охру в реку просыпают вётлы.
С осин  срывает красные сердца,
Они плывут неспешно вдоль залива…
И кажется, недолго до конца…
И вряд ли буду я уже счастливой.
И жёлтые  сердца несёт от лип,
Что выстроились в парке вдоль аллеи…
Протяжен деревов надсадный всхлип,
А я тобой, мой милый, всё болею.
И паутинка нежная парит
На ветке  голой, серебрясь от света.
И не осталось никаких обид
На то, что было так прохладно лето…
И время птицам в стаях улетать.
Терять друзей, листком сорваться с ветки.
И до зимы уже рукой подать… —
И ночь вернётся в розовой подсветке.
 
 
 
 
 
            * * *
Ещё тепло.
Лишь солнце — на закат
В час пик,
Когда срываются с работы,
Похожее на розовый гранат.
И кажется, что осень сводит счёты,
Напоминая мне о сентябре,
Светившемся на солнце банкой мёда.
Те дни цветком засохшим  в янтаре
Храню, хотя в песок уходят годы.
Я вспоминаю бабье лето то,
Когда любовь протягивала руки,
Хоть небо было  будто решето
И  рвались в окна синей птицы стуки. —
То был не дождь,
А танец каблучков
По тротуару, жёлтому от листьев.
Затягивало омутом зрачков,
Хоть стужа приближалась мелкой рысью.
Захлопнуло воронку тонким льдом,
И не осталось воздуха для вдоха.
…Из сна под утро вынырну с трудом —
И сразу вспомню: без тебя мне плохо…
Я сразу вспомню  первый листопад,
В огне деревья  шелестят ветвями.
И всё пустей и беззащитней сад…
И лишь янтарь тяну опять сетями
Из памяти, что ряской повело…
Дрожит пчела в янтарном ожерелье…
Я вижу дни хмельные сквозь стекло,
Как будто снова отхлебнула зелье,
То колдовское, что пьянит вином,
И серый день, как гальку, обкатает,
И впустит свет в мой опустевший дом,
Где, как лунатик, всё хожу по краю…

 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

Поделись
X
Загрузка