Комментарий | 0

Полусны

 
 
 
 
 
 
 
***
 
ветка чёрная одна
одиночества набросок
холод сумрак тишина
время перейти на prozac
 
ветка тонкая в окне
прорисованная тушью    
в сумерках и тишине
в холоде и равнодушье
 
 
 
 
***
 
где распускалось и дрожало
ночною розою пожара
воспоминание о том
давно забытом сновиденье
о нём, увиденном позднее
живым пылающим кустом
 
где между позапрежним летом
и полуночным полубредом
идёт столетняя война
как будто в чёрном кинозале
собаки с красными глазами
грызутся в подворотнях сна
 
обгладывая злость и жалость
за эту милость, эту малость
скорей досада, а не злость
вина столетняя о том, что
не стоит жалости и точно
не стоит запоздалых слёз
 
о роще, где лежали двое 
на позапрошлогодней хвое
устав от зноя и любви
где эхо в соснах заблудилось
приснится малость эта, милость
проснётся, только позови
 
где пробегают в невеликой
реке и облака и блики
и листьев серебристый блеск
там уплывает меж излучин
меланхоличный скрип уключин
и вёсел еле слышный плеск
  
там спицами велосипеда
сверкая, улетает лето
и по просёлочной пыли
летит сквозь заросли и чащи
сквозь марево и зной дрожащий
в репейники и ковыли
 
 
 
 
***
 
там свет качается на дне
в дневном осеннем полусне
сплетается узором донным
 
прибой рисует кружева
и облака, как острова
стоят над морем полусонным 
 
лежишь, полузакрыв глаза
глядишь на этот свет и за
покой и воля, полусчастье
 
душа, как пёрышко, легка
от дуновенья ветерка
лети к себе, не возвращайся
 
 
 
 
***
 
ходики взволнованные 
ходят на стене
дева нецелованная 
мечется во сне
 
спит и видит конного
молодца в лесу
тоже полусонного
в сумрачном часу
 
едет он задрёмывая 
тёмною тропой
за мечтою тёмною
за судьбой слепой
 
по обыкновению
в полуночный час
сны разминовения
мимо сонных глаз
 
в пустоту кромешную
скачут во всю прыть
погоняя бешеною 
плетью волчью сыть
 
спьяну ли стрезва ли нам
сны с такой тоской
пустошью к развалинам
не туда не к той
 
да а к ней не суженый
на лихом коне
некто скучный дюжинный
явится во сне
 
вот и ночка минула
выцвела дотла
просыпайся милая
жизнь уже прошла
 
 
 
 
***
 
великий мастер ложи сновидений
показывал безумный сериал
где после порнобойни откровенной
мы падали в зияющий провал
там в сполохах, как в ледяном кристалле
клубились наши души и мерцали
запущенные в космос льдистых слёз
вращеньем галактических колёс
 
из бесконечного оледененья
снови́деньем горячим, как слеза
протаивался сиквел в сновиденье
куда летели мы во все глаза
жизнь утекала млечным тёплым дымом
бессмысленным и неостановимым
сквозь этот обморок, в сверканье льдин
ты улетала, падал я один
 
 
 
 
***
 
путешествуя сквозь время
в неподвижном положенье  
Полежалов на балконе 
важно думал обо всём
он такие размышленья
размышлял в любое время 
про величие и вечность 
протяжённость и объём
 
а тем временем агностик 
дядя Лёша современник
откупоривал чекушку 
для восторга бытия
рядом с дядей собутыльник 
метафизик соплеменник
ни о чём-то таком не думал 
это был допустим я
 
в это время мальчик Миша 
небольшой умом и телом
невеликий но говнистый 
с крыши разное швырял
шёл по улице прохожий 
под ногами  видел тени 
был потерянный какой-то 
будто что-то потерял
 
только трещины и пятна 
ты увидишь на прогулке
под ногами в переулке 
это я ему кричу
оцени одно мгновенье 
подними лицо навстречу
просвистевшему сквозь время 
и пространство кирпичу
 
в это время ангел Света 
ниоткуда пролетая 
и причёску поправляя 
говорила ерунда
дело в том что это время 
в ангелическом аспекте
и не это и не время 
а нигде и никогда
 
ну допустим мы и сами 
скажем с грустью не с усами
только пятна под ногами 
или тени на стене
с точки зренья сновиденья
чьи-то недопробужденья
ну подумаешь чего там 
не подумаешь во сне
 
 
 
 
***
 
красавица высокой пробы
и тот, на коем ставить негде
по выборке случайной оба
участвуют в одном проекте
верней, эксперименте некоем
с красавицей и человеком
 
где цели им никто не ставил
и не определял граничных
условий или странных правил
но вырвал из ролей привычных
и по нечаянной причине
оставил их вдвоём, на льдине
 
на уплывающей куда-то
на тающей в тугом потоке
туда, откуда нет возврата
где разбиваясь о пороги
как в предпоследний день творенья
и всё скорее, и скорее
 
как если бы созданья эти
не созданные друг для друга
любовью вырванные грубо
из их ролей на этом свете,
других себя узнали б, если
в потоке тёмном не исчезли
 
 
 
 
***
 
на берегу задумчивой воды
дремал и наблюдал её теченье
вернее, неподвижность, а точнее
рассеянно глядел, как никуда
не уплывал в поклёвках поплавок
подрёмывал, поплёвывал сквозь зубы
ловил воображаемую рыбу
на червяка, а может, на плевок
 
как если бы очнулась рыба сом
случилась бы тогда меж них такая
меж рыбаком и рыбою тугая
психическая связь, она, как сон
струилась бы, текла, перетекала
и поднималась медленно со дна
подобно ленте жидкого металла 
из кинофильма Терминатор 2
 
где в чуждой очутившийся среде
подумал мыслью спинномозговою
что ничего доныне и нигде
не проницал бессонной головою
что никому и сам себе ничей
как Человек-амфибия из фильма
к другому преломлению лучей
стремился и безвольно, и бессильно
 
где мир иной струился, как стекло
расплавленное, истекая духом
покуда всё туда не утекло
откуда, выплывая кверху брюхом
как некое утопшее Му-му
из киноленты с правдою о жизни
в постмортеме открывшейся ему
заматеревшему в постмодернизме
 
безволием, которое сродни
течению воды в стоячей толще
чего бы проще, кажется, нырни
туда, где всё бесплотнее и площе
всё дело в осмыслении теней
не объясняет и передовая
учёная наука наших дней
загадочного их чередованья
 
и тут на выручку приходит сон
ведь логика его неоспорима
она точнее, чем бывает рифма
выныривающая из глубин
весомая, как глыба рыбы сом
доказывающая грубо, зримо
что именно? спросил бы если б сам 
не знал... о, если б рыба говорила
 
 
 
 
 
***
 
этот день всё тянулся, тянулся
свет внезапно погас
пациент с непонятной тоской проснулся
в нехороший тревожный час
 
огляделся, вокруг полумёртвый
полупризрачный день
под ногами на серой земле распростёрта
полустёртая чья-то тень
 
и какой-то раздетый ржавый
редколиственный лес
весь просвистанный, тянет к нему корявые
узловатые лапы древес
 
и какие-то злые звёзды
будто гвозди в стене
прямо в зенки нацеленные, не просто
неотвязный морок во сне
 
это всё совсем не случайно
привязавшийся бред
абсолютно бессвязный, в котором тайна 
а тоски совершенно нет
 
потому что сверкает в звёздах
полумесяца нож
и болотный, туманный, тяжёлый воздух
сотрясает трепет и дрожь
 
это чудная весть, не слишком
поздно, жуть и восторг
чтоб глазами слепыми увидеть вспышку
всею кожей холода вздрог
 
 
 
 
***
 
из страны со следами былой красоты
где поля и белы и чисты
там где белым по белому пишет зима
тыщу вёрст от письма до письма
заблудившись в зиме повредившись в уме
просыпаясь во сне как в тюрьме
там где ангелы ночи и демоны тьмы 
раздувают седые дымы
 
заплетаются мысли всю ночь напролёт
в одиночестве пьёт идиот 
иссушающим жаром сводящим с ума
наползает слепящая тьма
в азиатскую дичь африканскую глушь
огнедышащий морок и сушь
это сон ни о чём никуда письмена
никому никакая страна
 
 
 
 
***
 
стареет медленнее тела
душа, ещё взмывает смело
но слишком ноша тяжела
для этих крыльев обветшалых
печалью траченная жалость
глядится в эти зеркала
 
куда глядеть, не наглядеться
в потерянный элизий детства
где время было, как река
июньская, в стране счастливой
где жизнь была неторопливой
как над рекою облака
 
как эта невидаль и небыль
что в пыль развеялась и в пепел
как эти промельки теней
и та, бегущая по краю
реки, с ней вместе убегая
не возвратится вместе с ней
 
не вскинется внезапным эхом
ни вскриком тоненьким, ни смехом
в доисторическом кино
все эти перебежки света 
давным-давно сгорели где-то
растаяли в темным-темно
 
душа стареет, не мудрея
и не становится добрее
к себе и свету на дворе
и постепенно холодея
как в том стихе того халдея
темнеет рано в декабре
 
 
 
***
 
сквозь сущего невидимую сеть
туда, где сны инаковые, лица
неодинаковые, где ему приснится
что так легко уплыть и улететь
ребёнок, опоздавший повзрослеть
мечтающий застенки и границы
сломать, прорваться сквозь, преодолеть
уплыть как рыба, улететь как птица
 
бежал и улыбался, бедный псих
каким его, конечно, и считали
но как же лихо он обставил их
украл ключи, удрал, пока все спали
так ловко перелез через забор
свободен, счастлив, остальное вздор
 
*
остановился страшный дальнобой
по пояс голый, с толстыми плечами
в татуировках, с мордою рябой
куда, зачем, не спрашивал, молчали
больной то засыпал, то головой
мотая, просыпался, на вокзале
его уже два санитара ждали
и уводили молча за собой
 
под ровное гудение мотора
догадывался, что догонят скоро
и рукава завяжут на спине
и засыпая в тишине, звенящей
кузнечиками, и в угрюмой чаще
задрёмывая, вздрагивал во сне
 
*
и задыхаясь, поднимался в гору
поскольку надо было дотемна
успеть, смеркалось рано в эту пору
а в темноте тропинка не видна
за ним по следу рыщет злая свора
догонят и сведут его с ума
все адреса узнают, имена
секретные запишут разговоры
 
недобрый доктор высморкался в пол
сперва к одной ноздре приставив ловко
корявый палец, с тою же сноровкой
с другою обошёлся, и прошёл
вдоль строя доходяг, последней ломкой
был вымотан, укол себе вколол
 
*
и погружаясь в этот бред собачий
надеешься что сможешь убежать
как если бы в шестой палате спящий
проснешься вдруг в палате номер пять
просунешься туда, а там всё то же
бредовый, жуткий, бесконечный сон
тупые отвратительные рожи
бессмысленно глядят со всех сторон
 
и падая туда в удушье, в ужас
как в яму, где шевелится тоска
из бездны выкарабкиваясь, тужась
хватаешься за пригоршню песка
и пальцами безумного слепца
вдруг двойника увидишь без лица
 
*
в присутствие таинственного зверя
таящегося в комнате пустой
за этой, может быть, или за той
железно-ржавой тяжеленной дверью
и дальше, за другой, потом за третьей
последняя невидимая дверь
где страшный стражник поджидает с плетью
ужасную неведомую тварь   
 
учитель метафизики сказал
бессмыслицы перетекают в смыслы,
и образы в тени теряют плоть
две параллельные там бесконечно 
идут и не приходят никуда
как на снегу лыжня за край картины
 
*
потом уже не помнил ничего
когда существование в пространстве
немереного времени казалось
такой почти нечаемой свободой
придумывать себе любую жизнь
вдоль памяти по краю пустоты
прогуливаясь, находить приметы
чудесные реальности иной
 
как если бы в помоечный пейзаж
кирпичного больничного застенка
вошёл единорог или павлин 
и в зеркале старинном отразилось
другое: клавесин, картина, книга
и бабочка на девичьей руке
 
 
 
***
страницы жизни бедной и чудесной
залистанные главы, это всё
засушенное скудное старьё
теряется, стирается, хоть тресни
из памяти поношенной, как песня
заслушанная, спетое быльё
застиранное серое бельё
история запущенной болезни
 
потерянное глухо и темно,
пока его не трогаешь, оно
не трогает тебя, беда и чудо  
встречаются, чудесна и бедна
бродяжка память, лотова жена
глядит окаменевшая оттуда

 

 

Последние публикации: 
Побег из дома (29/07/2020)

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS