Из ритма пустоты

 
 
 
 
 
 
 
 
Слово
 
-1-
 
Из ритма пустоты, кузнечиковой скрипки,
Из вороха сиреневых кистей,
Из тёмной тайны снов и таинства улыбки
Ушедших в мир иной, из гибельных вестей,
И страсти тремоло в трахее певчей птицы –
На радость? На забвенье? На века?
Легчайший слова плод созреет, загустится
В тяжёлом корневище языка.
 
 
 
 -2-
 
Янтари осенние, алые кораллы.
C золотым тиснением это покрывало –
Покрывало просеки и бросалось в ноги
Путнику, что посохом разбудил дорогу.
Облака ушедшие, дым рассветов тонкий,
Эхо отзвеневшее собирал в котомку.
В речке солнце плавилось, журавли кружили.
Реченька – красавица... берега чужие.
Нет пути обратного. Небо вместо крова...
Тишина закатная опадала в  с л о в о.
 
 
 
-3-
 
Ветер на рассвете в голубой пастели
Сдвинул гору тучи, чтобы полетели
И легли, упали на моря и дюны,
На леса и скалы световые струны.
Вытяну тончайшую пёрышком старинным,
По ночам звучащую песней лебединой,
Уведу в подстрочник диких трав, пророчеств,
Тайны многоточий, бездны одиночеств…
А к утру в катрене нерва трепетанье:
Тремоло и трели, хрустали в гортани –
Юной филомелой рвётся вон из плена,
Как душа из тела, песня из катрена –
Отдалённым эхом света-паутинки,
Тем, что опадает из небесной синьки,
Тем, что замерцает в темноте кромешной,
Как пойду дождями по дорогам здешним.
 
 
 
- 4 -
 
Прошу, ещё вдохни, ещё вообрази
Трахею тростником, поющею свирелью,
И день, с его пустою канителью,
Внезапным откровеньем озари.
Умолкшую давно гортань продуй,
Настрой её нездешним камертоном,
Которому подвластны птичьи звоны,
Морской прибой, речных реченье струй.
А больше и не надо ничего:
Жизнь – мотылёк, летящий в поднебесье.
Пожар заката. Остаётся песня:
ТВОЁ дыханье вместо моего.
 
 
 
-5-
 
Кавалькадой гнедых по лазурному полю небес –
Горизонт пламенеет полотнищами листопада.
Ветви вслед вскинул в мУке безмолвной ограбленный лес,
Только древних корней резкий короток окрик: «Не надо»!
Всё раздай, отвори сундуки, отпусти, остуди
Эту жаркую горечь утраты и ярость пожара!
Кроме дара дарить, всё размоют и смоют дожди,
Кроме слова сквозь ком горловой – несказанного дара.
– Всё пройдёт! – выдувает фагот тему снежных теней.
Затевает метель ритурнель, куролесит и ранит...
Всё отдай! Отпусти! Исихию прими! Онемей...
До внезапного сбоя дыханья и спазма в гортани...
 
 
 
-6-
 
На качелях  луны в облака из волны
Током, бликом глубин зазеркалья
Мне лететь в ваши сны на границах весны,
Вы – витальны, а значит, летальны
И печальны – плечу утомителен плен
Предначертанной скорой развязки,
Оттого с детских лет  из безмолвья в катрен
Переводите дивные  сказки
Простодушных ручьёв, беспокойных морей
И лесов кружевные сюжеты.
Вам строку из тоски продиктует Борей,
Фантазёры, актёры, поэты.
Одноглазая ночь, накренив небосвод,
От щедрот вам отсыпет брильянты,
И русалок, и нимф колдовской хоровод –
Менестрелям – пиитам – вагантам.
Эти краски и сказки, и сны – всё для вас –
Меж мирами завеса в прорехах ...
Ах, не вечна над словом беспечная власть...
Только б мУка безмолвия отозвалась
Восхитительным, длительным эхом.
 
 
 
 
Дольше жизни
 
                                             В.
 
-1-
 
Пригуби моё слово – не губы,
По нездешнему слову родной.
Что блаженному медные трубы! –
Он ныряет в волну за звездой –
За жемчужиной тайны Селены,
В дословесно-небесную течь,
Чтобы ливни в лавинах сирени
В лебединые песни облечь.
Это лакомство горького слова –
Мимолётности нежная нить...
Вот и отданы снова швартовы,
Вот и снова мне только следить:
Исчезает фантом каравеллы...
Марсианкой на том берегу
Колыбельную ли, вилланеллу *
На своём, (на чужом) берегу.
Океанских пределов растяжка –
Отторжения боль и беда,
Если бы не сердечная связка –
Не солёная эта вода...
И стою в вопрошании вечном
Пред Фортуной своей визави
С неизбывной российскою речью
И геномом погрома в крови...
________________
*Пастораль, стихотворение о робкой, нежной любви.
  Народная песня
 
 
 
-2-
                                         
Это слово – на ветер, на ветер –
В ретро давних  (чернилами!) строк,
Это – вечного времени вертел –
Между датами в прочерке – рок.
Это просто сюжет бесконечный
Для пропойц и пьеретт, и пьеро.
На струне перечёркнутой встречи
И ликует, и пляшет перо,
И выводит припев колыбельной,
Только лунный поспеет калач,
Для тебя, в тридевятой вселенной:
«Всё пройдёт (всё проходит)... Поплачь...».
Просто слово: на жизнь и бессмертье –
Канители серебряной вязь...
Не тебя ли в ушедшем столетье
Окликала любовь: «Здравствуй, князь!»?
Неподвластное мерам химеры,
Безвозвратно слетевшее с уст...
Это звонкое слово: «К барьеру!»,
И тишайшее: «Я не вернусь...»
Тишина... Серебро-колокольчик:
Доли, боли, неволи больней,
Пьяно-пьяно, пьяниссимо, дольче –
Дольче взгляда, прощания дольше,
Дольше жизни – печали о ней...
 
 
 
 
Поэт
 
И как ему потом меж нас
Дичиться, греться,
Когда не аист, а Пегас
Принёс младенца.
И что ему наш быт и спесь,
И труд подённый,
Когда он веткой по песку
Наилегчайшую строку
Играючи ведёт с небес
Бледнозелёных.
 
 
 
 
Пегас
 
Ну что не летишь, мой крылатый,
Над этой застывшей водой?
Давно не кормила утратой?
Давно не поила бедой?
А полные звёзд в полнолунье
Корзины созвездий не в счёт?
Душа моя – птица-вещунья
Забытые песни поёт.
Не веришь? Иль этого мало?
А то, что стоит у дверей
Тот князь – молодой да удалый -
Что рухнет на тризне моей.
Ещё и в глаза не глядели,
Ещё не коснулся руки,
А в сердце взлетели качели,
А в горле проснулись стихи,
И море волну раскачало -
Замыслило грозы, дожди.
Крылатый мой, это – начало.
У нас небеса впереди.
 
 
 
 
Переводы на земной
 
Перевести с речного на земной,
Цветочного, лесного, и дыханье
Перевести,
и время, что со мной
Неравную игру на выбыванье
Ведёт. Упасть в объятия травы,
Вдыхать настой цветущих медоносов,
И дочитать до утренней главы
Повествованье мелей, миль и плёсов.
Постичь урок смирения волны –
Итог полётов, гибельных баталий,
И обнаружить фолиант луны
На дне реки, в глубоком зазеркалье.
Ах, время, - мой насмешник-визави...
Как дописать сонет, сонату, песню –
Том переводов на язык любви...
И уронить на дно реки небесной.
 
 
 
 
Пробуждения пиита
 
-1-
 
Алых клёнов палантины –
Трамонтаны* адреса;
Баркентины, бригантины
На багряных парусах.
Сердце радуется, рвётся,
Глаз ликует и горит.
Из морфеева колодца
Поднимается пиит:
На ресницах солнца спицы –
«Ах, ты!» – в золотом луче:
Губы в губы и ключицы,
В след бретельки на плече.
Недотрога, марсианка...
Судеб солнечный армюр.**
Сердца частая морзянка –
Дар – Мария, mon amour!
Я тебя от бед укрою –
Спрячу в ямбовый курсив.
Только, ангел, будь со мною –
Душу грешную спаси!
 
* Трамонтана – холодный северный и северо-восточный ветер в Европе.
** Вид переплетений с мелкоузорчатыми ткаными рисунками
 
 
 
-2-
 
Любовь пугливей легкокрылых,
Танцующих на шёлке роз,
Продрогших: поутру знобило
От россыпи рассветных рос
И светлой пряди неопрятной,
И зацелованного рта...
И от догадки – безвозвратно,
Немыслимо, невероятно
Сбылась безумная мечта...
 
 
 
-3-
 
В ночь глядеть, печалиться, сутулиться
Да качаться с пятки на носок...
Вьётся, бьётся и зовёт на улицу
Тоненький скрипичный волосок.
Волость развалилась за околицей.
В колокольчиках июльский луг.
Лето перегреется, расколется –
Скоро в небе распахнётся люк,
И в воронку синюю, бездонную
Удивлённым, удлинённым «Ах!»
Поплывёт в тумане беладоновом
Август на зелёных брамселях.
Поначалу мелочи опустятся:
В перечне исчезнут между строк
Завитки на усиках капустницы,
Остренькие сабельки осок.
Скок-поскок и скроются кузнечики,
Светлячки убавят фитильки...
Только гул нездешнего наречия
В устье набегающей строки...
Август. Ночь бессонницей увенчана,
И в аорте горькая струя...
Завиток на шее спящей женщины
Радостью внезапной бытия.
 
 
-4-
 
Чернёным серебром на голубом
Замёрзших, замерших ветвей салюты.
Туманом темным полон водоём,
Как чаша неиспитая цикуты.
Февраль, тоскливый южный вариант.
Навес небес – угрюмою горою…
Ну что, пиит, спасает ли талант
Зверей незримых укрощать строфою?
Песочные часы добра и зла –
(Забаву звёзд) постичь хватает силы
Скажи, мудрец? И чтО есть не зола
В излёте лет? Кати возок постылый
Под горочку, по гравию грехов,
Под дребезжанье старости сварливой…
Но первый морок, обморок стихов,
Но ночь под летней сливой иль оливой,
И день, когда Фортуна визави…
Но тайна снов продрогших роз и вишен:
Вмиг по лекалам-радугам любви
Весна любые небеса распишет.
 
 
 
Прописи
 
Осеннего сонного солнца слюда.
Следами разгульных налётов Борея –
Рябиновый град, георгинов беда,
Кленовая алая кровь на аллеях.
На мельницу слова мой Сказочник льёт
Дары откровений, видения сада,
И птиц для меня поднимает в полёт,
И волны возводит в крещендо, глиссандо...
В подробностях требует срез тишины
Представить под утро без лишних вопросов
И сотню оттенков ущербной луны
На грани рассвета у плёсов белёсых.
Мой Сказочник добр, и его веселит,
Как я постигаю небес псевдонимы –
И в прописях жизни: не хлебом единым, –
Пишу под диктовку, - жив, дышит пиит...
И думаю: верно, не хлебом единым,
Пока синим пламенем время горит –
Нелепой любовью и синим массивом
Ледовых морей, и осенней осины
Серебряным эхом, и эхом Марины –
Салютом рябиновым,неугасимым...
Земным одиночеством, нерасторжимым...
И росчерком мимо косых – некрасиво,
И дальше, и больше, с нажимом, курсивом...
 
 
 
Что есть стихи?
 
В костёр строкИ – гори, моя беда!
Катрен – в камин, уничтожая память,
Водой в огонь – всесильная вода,
Размой и унеси: ни пепла, ни следа
Чтоб не осталось... ах, зачем лукавить!
Вот зеркало – в нём взгляд и вскрик, и взлёт,
И обморок совместных левитаций...
Как долго между нами таял лёд,
Пока судьбы не грохнул ледоход,
И в пламени азалий и акаций
Не запылали вето... старый сад
Был изумлён и, притаившись, слушал
– Что ты сказал?! Скажи пять раз подряд,
Нет, замолчи!...
– Скажу. Я буду рад:
Впервые распечатываю душу...
Туман дорог. Зарока срок истёк.
Ещё в начале яблочного спаса
Как чашу, брал лицо и всё не мог
Напиться, будто бы иссяк исток...
И лопнул волосок. И мир взорвался...
Строка к строке, межстрочия секрет,
Кузнечиковой скрипки флажолеты...
ЧтО жёг закат, чтО пестует рассвет? –
Скажи, поэт!
Что есть стихи, поэт?
(взгляд в ад)
– Любви разменная монета...
 
 
 
Соловьиная молитва
 
Господи, храни птенца-
Желторотого, родного!
Он щебечет без конца,
Он летает бестолково,
Но бывает, как бы вдруг,
Сам того не понимая,
Золотой и чистый звук
Он из сердца извлекает -
Видно, зернышко души
Прорастает потихоньку.
Господи, не разреши
Кукарекать соловьёнку!
Подари ему, как мне,
Это тайное уменье:
Вверх, по звуковой волне
К звёздам до изнеможенья
Восходить, чтобы как срок
Нам настанет распрощаться,
Он умел на звёздный ток,
И на ветер опираться.
 
 
 
 
Окликай меня, парк
 
                                     В тот месяц май,
                                     В тот месяц мой...
                                                 Б.Ахмадулина 
 
Окликай меня, парк, окликай
Бликом, облаком, клонами клёнов,
Их всклокоченной гривой зелёной!
Мимолётный апрель, пьяный май –
Мой дворцов-миражей мажордом,
Поводырь по владеньям Химеры,
Вечно юный любимец Венеры,
Лень и праздность сдающий внаём.
Я – твой отпрыск, попавший впросак –
В сети просек земных сновидений,
Над которыми плавают тени
Менестрелей, вагантов, бродяг…
Майский парк – эпилогом… Причал.
Пристань – простынь зелёной поляны.
Привкус песни, неспетой, желанной –
О любви, о начале начал.
Окликай меня, друг, окликай!
Я дождусь, когда выкипит просинь,
Вспыхнут звёзды в подсвечниках сосен,
Опадёт в омут будущих вёсен
Морок, призрак, мираж – этот май.
 
 
 
Бессонница
 
В лунных лагунах ликует, полощется,
Плещется, радуется пробуждению
Музам – сестра, компаньонка, помощница,
Сердцу – огранщица слуха и зрения.
Дарит бессонница тропы межзвёздные,
В сеть миражей увлекает, обманщица.
Ночью острожной, тревожной, морозною
Веткой черешневой пенится, дразнится.
Держит в объятиях новою пленницей,
Дрожь вызывающей лаской нездешнею.
Просит – всего-то! – глоточек, безделицу:
Лакомства сладкого – сока сердечного.
 
 
 
 
Хрономираж
 
                             Над бездонным провалом в вечность
                             Задыхаясь летит рысак...
                                                               А. Блок
 
Нежно сумерки крестиком вышила
Королевишна-пава – сирень.
Ты бы, свет мой, красавица, вышла бы –
Уже день истончается в тень.
Втянут вечер в распевки лягушечьи,
И в бутоны вернулись цветы...
Я бы встретил тебя у излучины,
У измученной рябью звезды,
А скажу из какого столетия
В эти ночи я вырваться смог,
То останутся лишь междометия,
Жар да жажда, да сердца ожог,
Гул свободы из недр обречённости –
Вспоминай: ветер, вьюга свистит!
И, укрыты медвежьею полостью,
Мы по Млечному мчимся пути.
У беглянки судьба скоротечная –
Всё костром сухостоя в ночи...
В анфиладу веков бесконечную
Ты кричи моё имя, кричи!
Колокольчиками дон-динь день звенит...
Только память, как тонкая нить...
Муж твой – прихоть Фортуны и трезвенник,
День и ночь станет горькую пить.
 
 
 
Третья часть, оркестранты
 
Третья часть, оркестранты, внимание, и...
Поначалу – чуть слышно: тревога
Тема неба и птиц; проливные дожди
И, впервые, (!) в тумане дорога.
Ветер – исподволь: флейты, гобой и труба...
Чуть настойчивей тема тумана:
ПУТНИК! – Путь-провиденье-слепая судьба...
Лист – багряная рваная рана...
На плече... Весть! – альтовым пассажем навзрыд...
Тема встречи – безумие скрипки...
Раз-ми-ну-лись...
И снова уносит пиит
Шар надежды на тоненькой нитке.
Ветер, взрыв – геликон! И труба! И война!
Крон протест, листопада кипенье...
Только лопнула нить, оборвалась струна... Смерть надежды – условье смиренья...
Снова тема дороги... стихает Борей.
Мудреца путь прямей и короче.
Эй, ударные, легче, нежней дробь дождей!
Ямбы яблок в садах чуть почётче!