Комментарий | 0

Цветы к памятнику Циолковскому

 
Памятник К.Э. Циолковскому. Боровск.
Калужская область.
 
 
 
 
 
            Если вас спрашивают, есть ли жизнь на Марсе, не торопитесь ответом, неверный ответ может вам дорого стоить.
 
 
 
***
День начинается рано,
День начинается ночью.
Жизнь, как открытая рана,
И остальное - не очень.
 
Вечер, дорога, прохлада.
Хищники дремлют в засаде.
День это только ограда,
Ночь - это здесь, за оградой.
 
 
 
 
 
***
Наполнена странными снами,
Которых не вспомнить никак,
Природа рыдает ветрами,
И ей отвечает сквозняк.
 
В надежде, обиде, обмане,
Как птица, выходит тоска.
Два чайника бродят в тумане,
Как два отдаленных гудка.
 
Сквозь чащу, пустыню, болото,
В заблудшее эхо трубя,
Два голоса ищут кого-то,
А может быть, сами себя.
 
И все мы, как вихри ненастья,
Кричим, наполняя его,
Что все мы - важнейшие части,
Но только забыли, чего.
 
Что нас не зовут и не знают,
Что нас не найти, не сберечь,
Что нас то и дело снимают,
Как буйные головы с плеч.
 
Что нас истерзает, изгложет,
Что мы позабыли почти,
Что мы неразрывны, быть может,
Как две половины пути.
 
 
 
 
 
***
Я еще не знаю, доживу ли до шестьдесят,
Мне почти двенадцать, а это уже не мало,
Я забыл ту книжку про пятьдесят поросят,
Что когда-то давно бабушка мне читала.
 
Отзывается Севером каждый мелькнувший год,
Неизвестно куда упало грешное семя.
Я снимаю жилье. У ворот стоит пароход. –
Это я уснул, и сам того не заметил.
 
Я давно не видел звезд и даже Луны,
Помню, были они, когда не было так туманно.
Мы печальные области общей большой страны,
Непонятно разорванные по разным и дальним странам.
 
 
 
 
 
 
***
Сквозняком и соблазном
Смущаются лучшие чувства…
Это письма о разном,
Но больше, конечно, о грустном.
 
В нетерпенье убогом
Мы слова выгружаем навалом.
Это письма о многом,
Но больше, конечно, о малом.
 
Дождь, играющий в крыши,
Крик души, помогающий выжить… -
Это то, что мы слышим.
Другое - боимся услышать.
 
 
 
 
 
Цветы к памятнику Циолковскому
 
1
Родная природа…
Но даже на лоне природы
Поем как попало, природу свою поломав.
Мы все из народа, приемные дети свободы,
Живем среди клумб и внимательно сходим с ума.
 
Калужские сосны о чем-то утраченном плачут.
А, может быть, стонут от страха грядущих метелей…
Анютины глазки похожи на мелких собачек.
Большие тюльпаны устали.
Увяли. Осыпались и облетели.
 
2
Откровенный, как пасть кашалота,
Обозначился лес на пути…
Неужели так близко к болоту
Можно так беззаветно цвести?
 
Над деревьями ливень и ветер.
Не забытые в общей беде,
Незабудки, как малые дети,
Ближе всех и к земле, и к воде.
 
 
 
 
 
***
Уж закат на кровлях догорает.
Как ничей у поворота нищий...
Дворник снег с дорожки убирает
Словно что-то на дорожке ищет.
 
... Никогда ты, бедная, не знала,
Как сладка вечерняя отрава...
Далеко до Курского вокзала:
Сто шагов и поворот направо.
 
Там людей и почты перевозка...
Кто спасет от городских сомнений?
 
Наше войско - строй свечей из воска,
Сзади наступают наши тени.
 
Я наивный, я надеюсь на удачу:
Все поправить, все начать сначала...
Ведь никто не видит, что я плачу
По пути до Курского вокзала.
 
Мне уже и слез моих не стыдно:
Все давно здесь залито слезами.
Все туманно. Ничего не видно -
Лишь свеченье между полюсами.
 
 
 
 
Герасимиха
 
Дни пролетают, как выдох и вдох.
Перемежаются сном.
Хоть и чужой здесь, а все-таки дом.
Лестница. Крыша с окном.
 
Осень кончается. Снег на траве.
Строятся в клин журавли …
В дальние страны, на Юг, как навек,
Дальше от нашей земли.
 
В странах полунощных доля моя.
Осень идет по стране.
Стали чужими родные края.
Осень в тебе и во мне.
 
Дни исчезают, как взятые в долг.
Дым от пожаров и жертв…
 
Самое-самое низкое «До»:
Ниже не слышно уже.
 
                                
 
 
 
Герасимиха 2
 
Мы пока еще живы, но все-таки осень.
Рассветает. Светло на Востоке и возле.
Кое-как отверзаются сонные очи.
Снег упал и не тает. Но лужи еще не замерзли.
 
 
 
 
 
 
Сентябрь
 
Куда плывем?... Какая разница…
Назло всеобщей попугайщине
Забор железный тихо красится
Эмалью «Черною по ржавчине».
 
Мазки неверные, неровные…
И, может быть, они поэтому –
Как расстояния огромные
Между мирами и планетами…
 
… Культурный слой, навоз и прочее –
Вся ноосфера с запчастями,
Наверно, созданы рабочими
И безземельными крестьянами…
 
…И листья, что с деревьев падают,
И травы, вянущие тихо,
И все грозящие нам пакости,
И годы, прожитые лихо,
 
И стены крепкие, кирпичные,
И жизнь, прошедшая так скоро,
И наши шутки неприличные,
И краска этого забора - 
 
Все совмещается, мешается,
Зовет, встречается, прощается,
Рассеивается и сгущается –
Но до конца не разрушается.
 
Итоги жития беспечного,
Существования беспутного:
Двусмысленная жажда вечного
Во оправдание минутного.
 
Недоумение ужасное.
Под липами и даже кленами
Кричу печально: «Лето красное!
До следующего доживем ли мы?..»
 
 
 
 
 
***
Все привычно: вспышка спички,
Стук колес, мечты о чуде.
Едут в поздней электричке
Электрические люди.
 
Я опять в связи с тоскою
Принял внутрь пьянящих ядов.
Мы носители с тобою
Отрицательных зарядов.
 
Я тебя хмельно и нервно
Обнимаю, как умею,
Словно знать хочу наверно,
Что не сели батареи.
 
Отстранилась: люди рядом,
Мы под самым ярким светом…
Ты не бойся их, не надо:
Электрические это.
 
Все под током в этой бренной,
Грозно едет к нам спиною
Электрический военный
С электрической женою.
 
Стук колес, как шум пророчеств…
По кому звенят оковы?
Двести двадцать одиночеств
Входят в ночь, как в медный провод,
 
Где ни имени, ни клички,
Лишь по Омову закону
Наши скверные привычки,
Наши жадные вагоны…
 
Докатились, докатили.
Суетимся по-китайски
Возле Серпухова или
Тулы, Китежа, Можайска.
 
Разбегание галактик...
Жили были два тритона...
 
В темноту, как в антистатик,
Мы выходим из вагона.
 
 
 
 
 
***
Прохожий двор. Собачий хор.
Деревьев громкий разговор.
Вот вор, а вот и приговор,
Не приведенный до сих пор.
 
Не приведен, не применен,
Утрачен в шелесте времен.
 
Вот я, а вот и жизнь моя,
У ней неровные края.
 
Вот дождь, а там уже и снег.
И всуе всякий человек.
 
 
 
 
 
Москва
 
Сердца остыли, стали хрупкими.
Улыбки кончились гримасами…
Как мужики за всеми юбками,
Так женщины за всеми рясами                                           
Бегут скорей, чем листья по ветру,
По темным улицам гонимые,
Бегут, родные и любимые,
Бегут, несчастные без повода,
Безумные, неутомимые…
 
Они волнуются, спешат,
И рясы празднично шуршат…
 
 
 
 
***
Хорошие дни. Относительный мир.
Никто нас не ищет, никто нам не мил.
 
Живем в просторечье, в обиде, в дыму,
Как будто совсем не нужны никому.
 
Но время настанет, придут и найдут,
Подымут, разбудят и в гроб покладут.
 
 
 
 
 
***
Над заметенными кустами
Черны, как ночь, деревья сада,
А наши сани едут сами,
Но не туда, куда нам надо.
 
А мы хотим, куда нам надо.
Глубокий снег на скудной почве…
Предотвращение распада:
Переправление по почте.
 
Но наши сани едут сами!
Им все равно, что будет с нами
Там за полями и лесами,
В ночи под звездными шарами…
 
Куда летим, куда несемся?
Зачем навеки расстаемся?      
 
Играй, гармонь, мои страданья,
Нам нет от снега оправданья.
 
 
 
 
 
***
- Послушай, уже рассветает,
Не время или книги читать?
 
- Не стоит, листы разметает,
И будет уже не собрать.
 
- Послушай, то полдень, то полночь,
То тает, то падает снег…
Беспомощна первая помощь,
И бешено слаб человек.
 
На ветках висят обезьяны,
Грехам умножается счет,
И снятся далекие страны…
Родные…
- Какие ж еще… 
 
 
 
 
 
***
Пусть упало. Еще не пропало. –
Кто-то жадный подымет, поди…
Жизнь прекрасна, но точится жало,
И стесняется сердце в груди.
 
Оглянулся – и жизнь пролетела…
Подожди, неужели уже?...
Я ищу положение тела,
При котором не больно душе.

 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS