Русская философия. Совершенное мышление 341. Будда и буддизм 12

 

 

 

 

Консолидируем предыдущие эссе, в которых одна тема раскрывается внешне не связанными аспектами рассмотрения. Конечно, эта тема – я сам (мы сами), не в том смысле, каков я по своей природе, а в том, кем я мог бы стать. Могу ли я воспринимать и понимать индийскую культуру и буддизм не как профессор, намерением которого является построение теоретического конструкта, и не как последователь буддизма, стремящийся к личному спасению и вставший на благородный путь, а как тот, кто свободен от привязанностей, кто скорее любопытный, чем серьезный, кто предпочитает радость от созерцания совершенного поклонению ему.

Индийская культура представляет восточный модус индоевропейской цивилизации, характерной особенностью которого является бес-субъектность формирующих ее матриц. Острие внимания индийской культуры направлено на достижение целостности и совершенства форм – не субъектных целостностей, имеющих определенное предметное содержание, но не имеющих предметного существования. Недопонимание не-предметности форм не позволяет европейским исследователям адекватно воспринимать специфику востока. Впрочем, предметное восприятие форм тормозит западную, вообще, современную науку, не позволяя ей эффективно использовать имеющиеся у нее матрицы эволюции или видоизменения живых форм, атомистики, политики и квантовой физики. Ей приходится дотягиваться до форм через их предметность, что, словами Будды, слишком «увеличивает существование» и, неминуемо, страдательность процесса. Кровь, пот и слезы полученных результатов повышают их значимость, склоняя человека к предметной драматизации жизни. Преодолению препятствий я предпочитаю спокойную радость дыхания.

В фокусе внимания индийской культуры находится не субъект (предмет), как на западе, а собственно форма – единичное целое, которое как матрица обеспечивает возможность субъектного (предметного) существования. Чем развитей, полней и совершенней форма, тем развитей, полней и совершенней «прислоненный» (Мамардашвили) к ней субъект (предмет). По сравнению с продолжительностью жизни форм (практически, с вечностью) жизнь субъектов мимолетна и оценивается в Индии своим вкладом в развитие и совершенствование форм. При таком рассмотрении решающим в жизни субъектов оказываются те их действия, которые влияют на жизнь форм. Однако в силу несовместимости масштабов и отсутствии прямой и непосредственной связи между субъектами (вообще существованием) и формами, многочисленные действия многочисленных субъектов должны аккумулироваться в одном топосе действия, в одной матрице или одной традиции с тем, чтобы накопленное действие многих смогло воздействовать на форму.

Таким образом, приоритет формы выдвигает на передний план внимания три основных представления индийской культуры – перерождение, карму и освобождение. Субъект перерождается накоплением действия, которое (накопление) оказывает позитивное или негативное воздействие на форму (карма), что приводит субъекта к освобождению от перерождений или отдаляет от него.

В отличие от этого, направленность внимания западной матрицы на субъект (предмет) заставляет ее представителей воспринимать субъект как уникальное и разовое существо, отделенное от любого другого существа барьером единичности и погруженное в пустоту одиночества. Такой субъект не может перерождаться, а только родиться и умереть. Восток и запад отличаются друг от друга не принципами (матрицами), а аспектами, разной акцентуацией одних и тех же матриц.

Соответственно, решающей неточностью в восприятии и понимании индийской культуры в целом и йоги в частности является представление о «дхарме» как законе, благе, элементе (то есть как субъекте, предмете), а не как форме. Когда Будда или далай-лама говорит о «совокупности элементов», то имеется в виду форма. Нирвана Будды – это форма, а не состояние существования, в котором нет страдания. Форма не существует, но это не означает, что ее нет. Кундера в своем «Забытом завещании» воспринимает роман как новое пространство свободы, воспользовавшись этим точным образом, спросим себя: существует ли слово? полис? семья? Очевидно, что нет. Есть ли слово, полис, семья? Очевидно, что да.

Здесь я не буду рассматривать методологию мышления, в соответствии с которой только и возможно корректно различать термины «существование» и «бытие» («сущее»), займусь этим позже. Здесь мне важно показать, что в индийской культуре налицо стремление «расширять бытие», одновременно «сужая существование». Кармой для человека (живого существа) является улучшение формы, а не себя, в то время как «освобождение» означает в первую и решающую очередь не освобождение от себя, не аннигиляцию, не прекращение собственного существования (хотя можно воспринимать и так), а достижение, оживление, актуализацию формы.

На западе стремятся воздействовать на форму через предметность, то есть через предметную технологию, на востоке – через йогу или технологию внимания. На западе развивается тело воздействия, соответственно, главным орудием становится кисть. На востоке развивается воздействие внимания, соответственно, главным орудием становится созерцание или медитация. Глупо рассуждать о том, что эффективней, лучше, прогрессивней и т.д. Одно не лучше и не хуже другого, они могут как противоречить, так и дополнять друг друга, образуя «единство непохожих».

Если дхарма – это форма, то освобождение живого существа представляет собой не освобождение данного существа от негативных элементов, приносящих страдание, а освобождение формы (здесь – формы человека) от загрязняющих ее элементов, «привносимых» в нее данным существом.

Освобождение есть актуализация и удерживание чистоты и целостности формы. По индийским представлениям форма человека как форма молода, возникла относительно недавно и находится в стадии своего становления, поэтому любой опыт по развитию и совершенствованию формы является крайне важным не только для человечества, но и всей вселенной.