Комментарий |

Ангел речи

Инга Кузнецова (12/03/03)

***

Смотри, смотри: вот ангел речи
перевернулся на крыле.
Он так раним, он так доверчив.
Тихонько плачет в полумгле.
И поднимается навстречу
другой, плотней и тяжелей.
Он непрозрачней, он покрепче.
Смотри: над нами ангел речи
с блестящей тубою заплечной
и ангел нижний, ангел встречный
с щемящей книгою полей.
Мы крылья складываем в плечи.
Какая тяжесть на земле, 
какая боль. Но ангел речи...
	

*  *  *


вот и сентябрь и дожди затяжные
скоро начнутся а мы влюблены
в тихую вечность зеленой травы и
запаху прели не верим впервые
не замечая как в сны подвесные
спрятаться каждый жучок норовит

мысли беспечны и полуодеты
теплые дни как прогульщики-дети
на поллитровый фонтан кока-колы
деньги нашедшие тут же за школой
ужас какой и зубные врачи
в зимних халатах стоят над душою
но не подступятся ты не кричи
тело растянуто в лето большое


***


Побежишь над землей, как тревожная птица,
раздвигая деревья блуждающим взглядом,
выбиваясь из сил, помогая катиться
тяжким сверткам травы под тобою и рядом.
А под утро коснешься воды рукавами-
и поймешь, что ошибка  не  роковая.
И замрешь над рекой, чтоб внутри  отраженья
видеть рыбы  медлительное приближенье.


***


Последний летний день так легок,
как пальцы крошечных полевок.
Хочу бежать к нему, но вот
мне тяжесть села на живот
четой бесцеремонных кошек-
и вид из окон перекошен.

А запах скошенной травы 
течет по будничному дому
из памятливой незнакомо, 
упрямящейся головы.
Я успокою времена 
и лето удержу на нитке.
Я буду спать и слушать Шнитке
и половцев Бородина.
О дайте, дайте мне шелом
с речной таинственной водою!
Пусть я историю не строю.
В гортани звон, металлолом.

Приди ко мне, спаси меня
из лихорадки, из огня.
Последний летний день, как башня
останкинская, до корней
сгорел. Мне тяжело и страшно,
приди ко мне. 


***


сны-синицы во мне теснятся
вот проклюнутся и приснятся
тихо выпадут из груди

превращаясь в кольцо обнимки
провалюсь их опередив

день как вспышка от фотоснимка
разорвавшийся апельсин
я на оппеле мчусь по льдине
ты на трещине ты один


***


Я знаю: истина проворно
бежит иголкою в стогу,
и грубой сетью стихотворной
ее схватить я не смогу.
Но там, исчезает тело,
где закругляется земля, 
она лежит, как парабеллум,
забытый в ящике стола.


***


Я пробую в игольное ушко
вместить судьбу, как маленькую лошадь
в квадратный, нарисованный хомут.
И все же он остался нулевым, 
как форточка. И лишь цветок герани
кричит в окне: «Невыносимо мне».
Мы выживаем белыми стихами.
Случайна жизнь, и только в слове память.
Как тяжело молчание пути.
Но верю я, что внутренняя площадь,
где мы чутки, сдвигается, и лошадь
поскачет легче, горечь отпустив.


***


Как хорошо в чужих домах, 
среди  подвижных незнакомо
вещей, глазеющих впотьмах,
тихонько выходить из комы.
С собакой сонною в  ногах,
с тетрадкой скомканной под боком
гулять в набоковых лугах.
Жизнь и  прекрасна, и убога:
вот радуга – остывший чай. 
Машин приливы и отливы
развозят пульс нетерпеливый.
Замкнись  и не ищи ключа.


***


родители как солнечные боги 
рождаются из моря и песка
а я створоженный комок тревоги
а после облака

все вещи есть без рамы без обмана
растут  и движутся со мной
и глаза безболезненная рана
сквозит голубизной

моя любовь как яблочная тайна
еще не сорвана никем
я отыщу ее случайно
и съем


***


сто лет
ты лежал под спудом 
под сердцем у меня
как незримый ребенок
старинная вещь в сундуке
сто лет
я держала в руке нитку от журавля
а думала
это змея полет
это детский смешной амулет
оберег
я прибита к берегу
взбираюсь смешивая слои
глины песка травы
скрипящий на зубах замес
милых мест
это тесто земли у него вкус любви
земляники
это тесто 
превращаемое мной в текст
моя нежность пополам с тоской
сжимается в комки
разбегается птенцами 
нитка
дергается в руке
ты храним мной как тесное приданое в сундуке
как тесьма
как старинная перевязь стершиеся постромки

сколько нужно сказать мне
нёбо
небо не вмещает слов
я укачиваю зыбку
наполненную до краев буквами
и тку будущее
тонкой ниткой от журавля
я синица
жила за морем и вернулась
море я сожгла


***


обиды каменный цветок
на сердце давит сердцевиной
и сокращает крови ток
и жизнь мою наполовину
все разлучается со мной
заплакано замутнено
сама я этому виной
мои обидчики невинны

ах если б Данте знал ты как
бывает здесь без провожатых
когда космический сквозняк 
уносит ум как пух и вату
когда любимые молчат
когда и книги не раскроешь
когда чужое слово «ад»
в руке как лезвие зажато
когда любимые молчат
когда любимые уходят


***


Что мне делать, я -  это ты, я повсюду с тобой, 
поправляю рюкзак и шагаю в ботинках тяжелых,
смотрю из окошек зрачков: вот ограда школы,
собака, девочка,  дальше какой-то  сбой - 
ты закрываешь глаза, сдваиваешь ресницы.
Как я люблю их мерцание на щеке, 
когда усталые кружевницы
лечат кисти в мелкой муке и молоке.
Даже если у этой зимы
миллионы раз,
если эти слова тысячу раз говорили, -
я верю, что сейчас 
были
действительно мы.


ДИАЛОГ


Двадцать три.
Обнаружив, 
что почти разучилась летать изнутри,
от тоски 
перемещаюсь снаружи.
Я - пустяк, 
маленький человек
с мешками заплаканных век.


Ничего


Вот облака, 
плывущие неторопливо,
как тысячи прихотливых,
объемных и нежных лекал.
Вот блестящее солнце! 
Когда-то
мы были связаны с ним тесней,
связью незамысловатой,
как растения или снег.
Мы когда-то и были
ими.

Но природа уже –  ракушка
в багажнике автомобиля. 
Память о летней поездке на юг
в ящике для безделушек, 
в кармане  брюк.
Только имя.
Не отчаиваться 
не получается.

Нет, не так.
Посмотри:
лес живой, лес телесен.
Тесная лестница сосен,
резная плесень
мха - 
да лес любой
реальней нас с тобой. 

Я ищу абсолютные вещи,
и  все-таки я умру.
Ты говоришь: лес.
Умирают звери, деревья, птицы.
Не исчезают только какие-нибудь кварки,
частицы.
Расскажи мне, как выглядит мир
с точки зренья элементарных частиц.
Точно при свете электросварки?


Послушай птиц


Небо смотрит в окно
сквозь угрюмые прутья решетки , 
проникая в мою тюрьму, 
перебирая меня, как четки.
Делая четким все,
исполненным изумленья.
Но из плена тоски и лени
мне не вырваться к нему.
Ни тебя, ни себя, ни его
я уже не люблю, не вижу.
Помоги мне, ты выше.
Помоги же мне! 

Так нельзя. 
Ты не прах, не комочек теста,
обрывок текста,
платье, слеза.
Ты – это  я и ты.
Ты - это узел, сплетенье
зверей и растений
удивительной красоты.
Ты - это встреча
света, речи.
Как ты можешь уйти, 
если все во всех, и они - это ты?


* * *


снова качнулась земля
перетекает небо слоями
лица  поплыли дремучие как острова
в теле внезапного счастья воздушные ямы
спутанная трава

как поглощает вода
как же легко отпустить распоясать
выцветшие города
плачь ненасытное сердце-неясыть


***


хлебные крошки падают со стола
и по треснувшей глади стула
катятся на коньках
тебе снится Тула
нет не город глубокий тыл
я и ты
как странно
наша комната шар стеклянный
хлебные крошки как дети Брейгеля
кто-то джазовый 
раскачивается во мне 
happy life
is regular
разве 
так бывает
снег


***


короткий сон бесшумный как индеец
бежит скрываясь от других видений
но коридоры плачущих растений
уже расчистил инженер-путеец

на свете дождь поющий без умолку
здесь будет город сделанный из денег
и мелочи сбивающие с толку
похожие на гибель в кофемолке
а я хочу навеки и всерьез

внезапно все во мне соединилось
как островки разбитого винила
в природу превращается сырье

а где же я? не знаю ну и пусть


***


чудо повсюду внутри и снаружи везде
так что дыханьем и взглядом боишься задеть
вот пробежала собака с глазами газели
вот пролетел улыбающийся человек
между камней пробивается сонная зелень
завтра меняется век
как я искала не видела злилась просила
и выбивалась из сил а
сил и не нужно

я плаваю в синей воде

Последние публикации: 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS