Женщина, которая бежит

 

Жениться.
Очень хотелось почему-то на проститутке.
Хотелось осчастливить её ну и себя.
И чтоб кажому своё.
Ей муж и семья. Мне блядь и порок.
А еще лучше на проститутке с ребенком.
Ну а хули. Всегда же можно и развестись.
Когда закончилась первая любовь с первой женщиной, которая длилась 2 года,
я думал, что это полный пиздец.
Мне казалось, что небеса рухнули на землю.
И раздавили меня нахуй.
И нет никакого смысла жить дальше.
Потому что ничего подобного уже не будет никогда.
Сейчас, конечно смешно это вспоминать.
Во Львове был элитарный бар в Шахматном клубе в подвале.
Первый в городе ночной клуб!
Именно там, вооброжая себя толи Хемингуэем, толи Джеком Лондоном, я сидел, потягивая коктейль за 5 рублей, не снимая длинного пальто-шинели. Заливал своё горе и смаковал одиночество. « Я сегодня один, я человек неведимка, я сажусь в уголок» - пел Макаревич в колонках бара и я тосковал по утраченной первой любви.
За одним из столиков сидели 2 очень красивые девушки.
За другим, какая-то еврейско-грузинская компания – мужья с женами.
А за третьим быковали какие-то жлобы.
Они задирали всех – девушек называли блядями, евреев – жидами, грузинов – чурками.
Как на зло, все посетители были интеллигентными центровыми людми и вежливо пытались жлобов успокоить.
Но это только раззадоривало их. Бармен Виталик тоже попытался их успокоить, но был послан нахуй. Тогда он сказал, что сейчас вызовет ментов. Жлобы заржали и ответили типа давай-давай, щас приедет наша милицыя, с которой у нас все схвачено.  Бармен подошел к столику и попросил их покинуть помещение. И тут первый жлоб встал и неожиданно въебал его в челюсть. Бармен спокойно сказал жлобам: давайте выйдем в туалет. Те радостно заржали и втроем пошли с барменом в туалет. В этот момент все мужчины, кто был в баре повскакивали со своих мест и устремились туда же.
Бармен развернулся и начал первым. О, мадонна, как мы их мочили в сортире.  Очень круто и с огромным удовольствием. В этот момент дверь открылась и вместо ментов зашли два студента дружинника. Один в таких очках, а другой с таким носом, что их нацпринадлежность не вызывала сомнений. «А вот и ваша милиция!» – радостно заржали мы все. Студенты слегка добавили им пиздюльков и весело выволокли сильно отпизженных жлобов на улицу и загрузили в патрульный газик. А все, кто остался сдвинули столы и торжественно пили за дружбу и за то, что добро побеждает зло. Победа нас объединила, бармен выставил от себя пару бутылок и все перезнакомились-передружились. Вечер не хотел заканчиваться и я пригласил девушек в гости к товарищу, который жил один (родители уехали в отпуск), а дома было, что выпить и роскошная музыка. Всё закончилось приятной ночной поездкой в Швецию. Одна из девушек очень громко кричала в экстазе: Хуй! Хуй! Сладкий хуй!Дай мне хуй! Дай мне хуй! Еби меня! Еби!
Это было так неожиданно и громко, что я даже слегка испугался - в смысле удивился. Утром товарищ ушел на работу.
Я проснулся в состоянии похмелья. Включил Джизус Крайз Супер Стар и начал искать чем бы похмелиться. Нашел полбутылки коньяка. До этого я коньяк вообще не любил. Так вот – в это утро я полюбил коньяк на всю оставшуюся жизнь. А с товарищем мы потом частенько вспоминали эту историю на кухне и холодными зимними вечерами и, улыбаясь, говорили друг другу:
Чай! Чай! Сладкий чай! Дай мне чай!
Потом я пытался встречаться одновременно с обоими девушками, но они были подругами и быстро меня раскусили.
И тогда я решил сделать одной из них предложение. Но не мог решить какой из них – той прекрасной, с бешенством матки или с другой – более скромной и порядочной.
Проблема выбора – самая сложная проблема.
А я весы.
И тут нажно или 100 раз подкинуть монетку, или не думать.
Признаюсь.
Жизнь моя представляла собой проблему выбора между двумя простыми вопросами: «Жить следует для себя или для других?» и здесь надо выбрать раз и навсегда – для себя или для других и больше не нервничать, не париться, потому что «неделя для себя, а неделя для других» – приводит к нервным расстройствам.
В 1996 году у меня случился роман.
Я очень сильно влюбился в Москве.
В прекрасную девушку.
К этому моменту я был женат уже 10 лет.
И вот я вернулся в Германию в состоянии стресса.
Внезапно меня пригласили на выставку во Франкфурт.
Фестиваль Франкфурт Музеум Шпилле.
Русская мафия орендавала огромную поляну в центральном парке.
Выстроили большую сцену и русский якобы павильон.
Постаили 60 больших столов. Напекли блинов. Навезли контробандной икры. И под культурную программу каждый час за столы садились 300 немцев. Порция 2 блинчика с икрой и рюмка водки – 15 евро. Если среди вас есть экономисты – посчитатайте прибыль за 4 дня. 2 копейки – мука, чтоб испечь блин, чайная ложка контробандной просроченной икры и рюмка палёной водки.
И я там жил и водку пил. По усам не текло потому, что не было усов и попадало все прямо по назначению.
Я прожил там все 4 дня.
Артистов и музыкантов селили  в цирковой лагерь известного американского дядьки. Кажется его звали Гарри. Помню, что он плавал на корабле по рейну с Бартеневым и показом одной из ранних черно-белых коллекций Андрея. Прекрасная коллекция, которую я очень люблю.
Лагерь-кемпинг находился на окраине города.
Гарри купил штук 40 больших трейлеров в которых жили артисты.
Рядом огроманая палатка Цирк-шапито.
Там я репетировал с гимнасткой под слайдами, а по ночам я ходил на мостик покурить и пострадать.
Честно говоря, было мне очень тяжело от всего этого...
А  в конце фестиваля, когда все разъезжались, я на секунду подошел к административной палатке – 5 метров от автобуса и у меня украли портфель со всеми слайдами и всеми материалами.
На то время примерно на 5000 долларов...
Я в шоке метался по аллеям среди фестивальной толпы
в нелепой надежде, что кто-то выкинул портфель.
Потому что ну кому, нахуй, нужны мои слайды?
Состояние пиздец истерическое. Я бегу по темным аллеям, заглядывая в кусты и не могу остановиться – не могу поверить в такую лажу, не могу успокоиться, не могу до конца осознать своё горе.
И вдруг, чувствую как кто-то меня ласково схватил за жопу и шлёпнул по ней.
Поварачиваюсь. Стоит какой-то чувак, а с ним 2 красивые тёлки и
одна из них негритянка говорит мне по английски:
- А  у тебя красивая задница!
И они радостно и завлекательно смеются и говорят, типа идём бухать с нами.
Это вывело меня из каматозного ступора, нет из истерического шока и я расслабился. Плюнул на всё. Махнул рукой и перестал искать.
Я мог бы пойти с ними бухать и ебаться, но я был влюблен и мне было не до того. Горько мне было.
И в горести я поехал домой.
Примерно за час до дома в поезд вошла группа немцев от 40 до 60 лет.
Они громко шутили смеялись и пили белое яблочное вино.
Одна немка, лет 50, села напротив меня и спрашивает:
- Почему ты такой грустный? Почему такие печальные глаза?
Я говорю: Потому что пиздец.
В личной жизни пиздец, в работе пиздец и вообще полный пиздец.
Она говорит: Послушая меня.
Знаешь, блять, я продавщица рыбы.
5 дней с утра до вечера я продаю вонючую рыбу.
Я не живу. Я воняю рыбой и продаю её тупым торгующимся людям.
Мой мужчина бросил меня.
Ушел к другой – более молодой.
Наверное потому, что я превратилась в вонючую рыбу.
Я чуть не спилась от горя.
И только в выходные.
Я отмываюсь.
И мы с друзьями бежим.
Бежим, нахуй, куда глаза глядят и на сколько хватает сил.
А потом покупаем вино и едем обратно на поезде.
Так что я живу только 1 день в неделю.
Это так сильно зацепило и пронзило меня, что я вспоминаю её по сей день.
Я приехал домой. Извинился. Собрал вещи и уехал в Москву.
Но так и не развелся и не сделал другой любимой предложение.
И вскоре наши отношения стали портиться.
Я всё время чувствовал какое то беспокойство.
Какой-то грех, бля.
Дочь растет без меня в другой стране и т.д.
Я поговорил с дочерью. Ей было 10 лет.
Она плакала и страдала, что она ничего не может сделать.
Тогда я забухал и сказал любимой девушке, что нам надо расстаться
Она плакала, от того, что ничего не может изменить и просила снять квартиру. Говорила, что все будет хорошо. Но я не смог.
Тогда она завела себе молодого любовника француза.
И вот тогда я начал умирать. Я делал все чтоб ее вернуть, но было уже поздно. Она сказала мне самые страшные слова, которые я слышал в жизни – она сказала: «Отпусти меня.»
Я умирал полгода. Я ловил их по клубам, от боли в сердце у меня покашивались ноги. Я напивался и пиздил француза. Друзья оттаскивали меня и спрашивали: за что?
Я отвечал: за Пушкина.
По выходным я начал бегать. Пьяный. Я начал бегать, как та женщина – продавщица рыбы.
И вдруг, в один прекрасный день, в начале лета, меня отпустило.
Я вышел на улицу и чувствую, бля, попустилооо!!!
И я сказал: спасибо, Господи. Спасибо! И прошу тебя, Господи:
Я уже взрослый мальчик и я со всем справлюсь, только вот этого больше ненадо. Был прекрасный тёплый день и я пошел в клуб Пропаганда пить пиво.
Сел за столик.  Заказал свекольник со льдом и сметаной и пиво. Полумрак. Странная музыка типа фанка-джаза-делик. Перелистывая «Дизайн иллюстрейтед» с моим последним проектом, я боковым зрением увидел, что на меня смотрит красивая девушка с удивительно красивыми глазами.
Наши взгляды встретились.
И пиздец - все закрутилось по новой.
Опасное дело – к кому-то привязываться.
С ума сойти, до чего от этого бывает больно.
Больно от одного лишь страха потерять.

Комментарии

Москва. Гурзуф. Душители. Бабушка

Москва. Гурзуф. Душители. Бабушка

Чтобы поехать в Дом творчества в Гурзуф
надо было проехать через Москву.
В Москве взять направление в союзе художников.
Это занимало несколько дней,
но добрая администраторша союза
селила нас на это время в гостинницу Ценртальная, что на Тверской.
Гостинница имела какое-то отношение к обл.проф.союзам,
и там всегда была бронь для союза художников.
А на первом этаже прекрасный ресторан с белыми скатертями,
золотыми шторами и белыми кариатидами на стенах.
Именно в этом ресторане мы провожали Муслима в Америку.
Играл ансамбль и все время заказывались песни.
Со сцены звучало:
- А эта песня для графа Вороцова-Чердынского!
- А эта песня для нашего друга - авторитета из Магадана, Миши Севера!
Хорошая старая гостинница с огромными номерами и холлами,
в которых фарфоровые вазы сталинского времени в человеческий рост.
Так как я ехал из Львова, а Тимур из Махачкалы,
мы все время попадали в разные номера.
Номера в которые нас обычно селили были двушками.
Очень большой номер с потолками не ниже 4 метров на два человека.
Карма моя такова, что мне всегда попадались удивительные соседи.
Расскажу про 2 случая.
Случай первый:
Полный лысоватый мужчина лет 50-ти.
С огромной красной сумкой.
Когда Тимур пришел ко мне в гости,
мужик спросил: а кто вы такие, ребята?
Мы ответили, что мы художники.
- А я ученый, поэт и писатель из Сибири и Дальнего Востока.
Ответил мужик, и мы слегка насторожились.
Потом он рассказал нам, что он изобретатель.
Что он изобрёл новый вид электростанций:
2 огромных колеса с белками. В каждом колесе по 1000 белок,
которые бегут, вращая колёса и вырабатывают электричество.
А в Москву он приехал отсуживать Останкинскую телебашню.
Потому, что это он ее придумал еще в юности.
- А теперь мне пора на заседание суда – сказал мужик и ушел.
В полном ахуе мы с Тимуром решили посмотреть что же у него в сумке.
Там было 5 огромных увесистых томов в красных переплетах.
Мы открыли первый верхний том на угад.
Внутри все самиздат на печатной машинке.
В том месте, которое открылось из середины
было написано:
«Вот уже больше трех лет меня облучают.
Мне мешают работать.
Я не могу сосредоточиться.
Меня облучают губительными микроволнами.
Болит голова.
Мозг плачет. Мозг плачет.
Слёзы в сердце и в желудке.»
Вот такой был человечище.
Второй случай был такой:
Меня поселили в номер со слепым дерижером.
В это время в Москве проходил съезд слепых музыкантов,
и большой слепой симфонический оркестр заселился
в нашу гостинницу.
Вечером ко мне пришел Тимур,
а к слепому дерижеру пришла слепая девушка скрипачка.
Мы гадкие и молодые
решили подсмотреть
как будут трахаться слепые.
Мы сделали ногами топ-топ-топ,
как будто мы из номера ушли,
и дверью хлопнули. А сами
застыли, притаившись у двери.
Но слепых не наебешь. Особенно музыкантов.
Они слышали наше дыхание,
и молча с печальными улыбками смотрели в нашу сторону.
Нам стало стыдно и мы пошли бухать в индийский ресторан Джатаранга,
что был в то время на Чистых прудах.
Теперь там другой ресторан и я не помню
как он называется, и даже не хочу запоминать.

CТИХОТВОРЕНИЕ О СЛЕПЫХ МУЗЫКАНТАХ
Слепые блуждают ночью.
Ночью намного проще.
Перейти через площадь.
Слепые живут наощупь.
Наощупь,
Трогая мир руками,
Не зная света и тени
И ощущая камни:
Из камня делают стены.
За ними живут мужчины.
Женщины.
Дети.
Деньги.
Поэтому
Несокрушимые
Лучше обойти стены.
А музыка - в них упрется
Музыку поглотят камни.
И музыка умрет в них,
Захватанная руками.
Плохо умирать ночью.
Плохо умирать наощупь.
Так значит слепым - проще.
Cлепой идет через площадь.
И. Бродский

В 1989 году всю Москву можно было прехать на такси за 4 рубля.
Светлое было время. Молодость называется.
В 1993 все это закончилось и Дом Творчества имени Коровина стал коммерческим.
Все за деньги. Причем дорого. И очень мерзостный новый директор.
Но к тому моменту в России появись спонсоры.
Новое слово и новое явление в истории страны.
Так что последний Гурзуф был оплачен спонсором,
а мы за это отдали спонсору по 2 картины маслом.
Эта поездка совпала с проводами мой бабушки Симы в Израиль.
После смерти дедушки бабушка сильно сдала – у нее болело сердце,
ноги и она уже плохо передвигалась и часто падала.
Пять лет за ней ухаживала моя мама,
а потом решили отправить ее в Израиль к маминой сестре - 
бабушкиной старшей дочери тёте Рае.
Во Львое начались трудные бедные времена.
Водка, масло, сахар по талонам и так далее...
Да и медицына в Израиле получше.
И вот так совпало, что 14 апреля бабушка уезжала в Израиль через Киев,
а 15 апреля мне надо было лететь в Гурзуф.
13 апреля бабушка решила устроить проводы.
Огромный стол. Все родственники, друзья и соседи.
А во главе стола сидит плачет бабушка моя.
Я хотел сделать как лучше:
Хотел заснять бабушкины проводы на видеокамеру.
Одолжил у богатого товарища видеокамеру панасоник.
Дорогую – тысяч 8 долларов.
Крутая камера в фирменном чемоданчике-дипломате.
Во время проводов мне стало так горько, что я быстро напился
и начал быковать.
Я что-то кричал, обвиняя всех в бесчувственности.
Когда я начал уже откровенно хамить,
отец схватил меня и вытолкал за дверь квртиры и захлонул дверь.
Я начал ломиться в квартиру и выламывать дверь.
Старую крепкую дверь, которую еще покойный дедушка
обложил параллоном и обшил чёрным дермантином.
Выскочили соседи и набросились на меня, чтоб меня успокоить.
Кто-то вызвал милицию.
На мне повисло человек шесть.
Но когда человек находится в безумии откуда-то возникает страшная сила.
Ведь что такое БЕСЫ? Это состояние человека,
когда он становится проводником сил зла.
Я выломал дверь, сватил чемодан с камерой и убежал, чтоб не попасть в милицыю.
В невменяемом состоянии я вышел на улицу и начал ловить машину.
Остановился старый жёлтый жигуль 11 модели. Внутри 2 молодых пацана.
Один впереди, другой сзади. Я сел впереди. У меня в руках дипломат-панасоник.
Когда мы свернули на боковую улицу,
то что сидел сзади неожиданно накинул мне на шею удавку.
Поняв, что мне уже не выпутаться я сватил водителя за волосы,
и что было сил ударил его головой об руль. Он потерял сознаие.
Машина потеряла управление и остановилась, врезавшись в борт тротуара.
Всех швырнуло-бросило вперед и удавка соскачила с моей шеи.
Я выпрыгнул из машины и убежал. Я спасся. Я выжил.
Но на шее ещё долгое время оставалась страшная багровая полоса.
------------------------------
Пхасингары («Душители» или таги)
Тайная бенгальско-кашмираская тантрическая секта, поклонявшаяся Кали как основному аспекту Шакти. Очевидно, вела свое происхождение от школы капалика. Практиковала своеобразный вид человеческих жертвоприношений: жертву (чаще всего паломника или купца) под каким-либо предлогом заманивали в лес и удушали специальным платком (румалом). Ритуал удушения был разработан до мелочей: в группу убийц входили двое-трое человек, которые отыскивали потенциальную жертву, входили к ней в доверие и подавали знак остальным. В удушении участвовали трое или четверо пхасингаров: двое «обманщиков» отвлекали внимание жертвы, «исполнитель» подходил сзади и набрасывал на шею румал, и еще один участник валил жертву лицом вниз и хватал за ноги. Затем появлялись «потрошители» и «копатели»; лицо убитого уродовали специальной мотыгой, тело расчленяли и зарывали в землю.
После жертвоприношения совершалось ритуальное пиршество. Члены секты собирались в шатре на расстеленной одежде; посвященные сидели в кругу, непосвященные вне круга. Перед посвященными лежала освященная мотыга, слиток серебра (жертва Кали) и кучка неочищенного сахара. Руководитель ритуала выкапывал ямку в земле, сыпал туда немного сахара, затем окроплял святой водой сосуд с сахаром и мотыгу и раздавал сахар всем участникам убийства. Пхасингары считали, что съев сахар, посвященный Кали, человек станет ее рабом и будет приносить ей жертвы. Даже лошадь, которая съест немного этого сахара, неизбежно станет пхасингаром.
Секта пхасингаров существовала сначала XI в., наводя ужас на всех паломников и путешественников. Иногда они истребляли целые караваны паломников; но они никогда не убивали женщин, животных женского пола и ремесленников, находящихся под защитой Кали (ювелиров, кузнецов, медников, плотников, камнерезов и сапожников).
Британские колониальные власти объявили пхасингарам беспощадную войну и, при поддержке местного населения, полностью истребили эту секту к середине XIX в.
----------------------------------
На следующий день нужно было везти бабушку на вокзал.
Она уже не могла ходить.
Ко мне пришел мой друг Гришутка Юровицкий.
Мы наняли микроавтобус и вместе с папой и с Гришей погрузили бабушку
вместе со старым стулом, с которым она уже как бы уже срослась.
Приехали на вокзал в 7 утра.
Вынули бабушку вместе со стулом и посадили на вокзальной площади,
в ожидании киевкого поезда.
Картина маслом:
Львов. 7 утра. Пустая вокзальная площадь.
Только редкие голуби ползают, ходят и летают вокруг.
В центре площади стул, а на нем с отрешенным лицом бабушка.
И тут внезапно приходит электричка из пригорода,
и тысячи рогулей, которые приехали из окрестных сёл на работу во Львов,
идут через площадь.
Бабушка гордо сидит на стуле и слёзы текут у нее из глаз.
На следующий день я улетел в Гурзуф.
Гурзуф, Чёрное море, Адалары - «Скалы-близнецы».
Медведь гора и красота неземная.
Запах моря и можжевельника.
Фаллические кипарисы и ливанские кедры.
А меня всё трясет и трясёт.
Пришли все местные друзья.
Я въебал бутылку коньяка залпом из горла,
и упал на берегу моря как крокодил – полтела в море, а полтела на суше.
Так и проежал 5 часов пока не отпустило.
Бабушка Сима умерла в Израиле в 2000 году.
.................................................
Воскресение
Я верю что я воскресну,
И я буду опять я,
Только еще прекраснее.
Я верю что все воскреснут.
Воскреснет моя бабушка Сима.
Такая добрая,  толстая,  спокойная,
Полная любви и гордости.
Когда она была маленькая её звали Шейва,
Но директор револлюционной школы
Сказал что нет такого имени Шейва
Шейва – значит Шура – сказал он.
А Шура – значит Сима – сказал он.
Так она из Шейвы Боруховны
Превратилась в Симму Борисовну.
Она воскреснет и опять скажет мне
Дзенскую фразу, с еврейским акцентом:
- у тебя голова полная пустоты!
Воскреснет мой любимый дедушка Женя -
Гениальный человек-ангел.
Генрих Соломонович Тоскарь.
Пригласит всех на обед в воскресение.
Воскреснет, рано умерший от рака крови, летчик-испытатель дядя Саша,
И они придут с тетей Раей, Игорем и Златочкой.
Воскреснут друзья и родственники,
И мы все сядем за стол.
И будет прекрасный бесконечный воскресный обед.
Воскреснет старший дедушкин брат – непутевый дядя Мика,
И придет со своей женой – бабушкиной сестрой тетей Фридой.
Все будут есть пить и громко разговаривать.
Мы включим цветной телевизор
И будем смотреть фигурное катание.
Воскреснут фигуристы  и будут кататься.
После обеда
Половина людей расползется по комнатам спать,
А самые близкие останутся за столом
Играть в Кинга и разговаривать.
Только я буду не маленький как тогда
И не старый как сейчас,
А такой средний и идеальный.
Воскреснет Дима Антонов и позвонит,
И заедет за мной на машине,
И мы поедем в центр.
Воскреснет Невелюк и будет ждать меня на Армянской.
Воскреснет Кормильцев и позвонит и скажет,
Что он приезжает во Львов на неделю...
И вот мы уже идем на кофе на Армянскую...
Летний ветер дует прямо в лицо и треплет наши фраки и бакенбарды,
Срывает наши цилиндры, но мы придерживаем их руками
и держимся за руки. Ветру нас не победить!
Приходим в центр - на Армянку.
А там воскресли Буренин, Дмитровский, Волошин, Тимофеев,
Аксинин, Шнурок, Майский, Кузя  и многие многие  другие  другие...
Все стоят, пьют кофе, разговаривают...
Молодые прекрасные девушки смотрят на нас и весело смеются...
Бурлит городская жизнь.
...................................................
Надблюдение
Пока пишешь – много куришь.
Когда пепельница наполняется бычками и одновременно уже хочется ссать,
идёшь в талет, высыпаешь пепельницу в унитаз и делаешь пи-пи.
Затем сливаешь воду.
Половина бычков уходят вглубь – в подземно-подводное царство канализации.
А половина самых сильных бычков цепляются за старую жизнь
и остаются на поверхности.
До следующего слива.
Конец главы.

И куды же бегуть бабоньки Бергера?

Да никуда. Просто к ним прилепляется нечто другое. Более мужское и   характерное - как знать. Главное, что явно отличимое от повествователя и заглавного же героя. Потому, может, он - этот герой Бергера - и мечется от одной бабоньки до другой, хотя все его метания описаны как-то анекдотично, что ли. Но читать про всё это легко, весело и приятно. И чем-то эта проза как будто воскрешает дух моего (да и всеми) любимого Сергея Довлатова. И это - не просто комплимент.

С уважением, И.Турбанов 

Настройки просмотра комментариев

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".

X
Загрузка