В угодьях осени

 
 
 
 
 
***
 
Словно тень промелькнула над белой равниной
Но безмолвна снежная немуть
Словно тихо смеялись в саду плоды
С золотого падая неба
Словно где-то дышать перестали
Но где Мир картонный после побега
Словно больше лица не поднять
Не наесться земли и хлеба
Только камень тепл
Неподвижна Озерная дева
 
 
 
 
 
***
 
ни лунный сон долины Иосафата
ни гулкий ропот рвущихся из рая
не донесут той нежности когда ты
рождаешься безвечно умирая
когда досужий взгляд как горб верблюжий
сканирует весь мир наоборот
отслеживая отраженье в лужах
на ощупь узнавая свой черед –
возникнет дождь внезапный как рыданье
догадки смех и легкость расставанья
и звуков смысл известный наперед
и небосвод тяжелый как молчанье
 
 
 
 
 
 
***
 
Проснулся дракон на востоке над лесом
И воды как встарь истекают железом
Ты скажешь что в прошлом искать бесполезно
Руды живоносной и песни небесной
С тобой соглашусь но в забвеньи древесном
Корнями ветвями врасту в эти песни
 
 
 
 
 
***
 
Это ты? Я тебя не всегда узнаю…
Бродит смерть зверем ласковым в дальнем краю.
Я тебя не зову потому что зачем
В этой рухнувшей бездне никем и ничем
Улыбаюсь огню и отточенный нюх
Чует зверя бредущего в дальнем краю
Между мной и тобой разбирая пути
Он приносит покой – и в зубах и в горсти
 
 
 
 
 
***
 
Я просто сидела созерцая бездействие
И иногда смотрела в твои глаза
Как старая испанка смотрит в предгорный дол
Поглотивший ее мужа и сына
Пешком по грязи в Аржель-сюр-Мер
Пешком по грязи туда где никого нет
И в твоих глазах было то же
Разбитые дни изуродованные города мертвые дома
Эфирное свечение рождающегося мира
Аромат горных трав и хлеба
Уводили к немыслимому теплу
Куда пешком по грязи шлепали мои немощь и бессилье
Скользящие тени
И молчаливо понимающие друг друга линии
Уводили туда где никого нет
В твои глаза
 
 
 
 
 
***
 
Листом упадает
Пронзая паденьем
Слои атмосферы
Прозрачного сада
От центра до края
От рая до ада
От осени серой
Немоты медовой
До ночи лесисто-многоголовой
Где сливы-улитки и яблоки-звезды
С сомненьем вздыхают
Как старшие сестры
Не смута но осень
Не радость но гроздья
Созревших мгновений
В осенних угодьях
 
 
 
 
 
Из Максима Богдановича
 
На тихом Дунае
 
 
***
 
Вечер, непогода. Слышишь, сколько грусти?
Чтоб избыть кручину, тихо запеваю:
- Ой, летели гуси из-под Белой Руси,
Повзбивали воду тихого Дуная.
 
Есть любовь на свете, зло и расставанье;
Нам придется много испытать дотоле…
И все крепче песня о любви незнаемой,
И не спрятать в песне ни тоски, ни боли.
 
 
 
 
***
 
Вижу, придется завидовать мне
                                                   непутевому Марку.
Молодость схлынет, следа за собой не оставив.
Что же подвигло седую суровую Парку
Нитку негодную прясть мне, как блеклую завязь.
 
Тихо гудит и поет у нее веретенце,
Тянется, тянется длинная серая нить;
Тянутся серые дни без просвета, без солнца,
И не заметишь, как сможешь без счастья прожить.
 
Хоть бы ты черную, только б не серую пряла.
Пусть бы и горя, но только уж полную чарку;
Горя такого и то повстречал слишком мало.
Вижу, придется завидовать мне
                                               непутевому Марку
 
 
 
***
 

 

Стужа, морок, я снова хвораю.
В сердце тяжесть докучливых дум.
Заварить бы горячего чаю,
Самовара услышать бы шум.
 
Запоет он и тонко, и тихо,
Отразится в полу огоньком, -
И развеется темное лихо
Над согретым моим закутком.

 

X
Загрузка