Предшественники (13)

 
 
 
                           Фрагмент Книги Екклесиаста. Кумран. Сер.— нач. I в. до Р.X.
 
 
Глава 10
 
Запоздалая рецензия
 
 
В позднесоветские времена, когда борьба с религией поутихла, было опубликовано в качестве литературных памятников общекультурного значения несколько ветхозаветных текстов. В 1977 г. в книге «Поэзия и проза Древнего Востока» (Библиотека всемирной литературы. Т. 1, «Художественная литература», М., 1973) были опубликованы переводы «Песни песней» и «Экклесиаста», а уже в другую эпоху, в 1998 г. и Плача Иеремии И.М. Дьяконова (1914-1999), востоковеда, историка, лингвиста, исследователя широчайших интересов, ученого с, как  нынче принято говорить, неоднозначной репутацией. Кроме этого перевод «Экклезиаста» был опубликован в 1995 г. исследователем библейского текста, автором популярных работ по библеистике М.И. Рижским (1911-2000), который перевел также книгу Иова (издана в 1991 г.). Оказавшаяся наиболее  популярной у переводчиков библейская книга была напечатана в «Вопросах философии» (1991, № 8, перевод Э.Г. Юнца). В составе перевода Ветхого завета Библейского общества в 2008 и 2011 гг. был опубликован перевод Экклезиаста А.Э. Графова.
Перевод И.М. Дьяконова, достаточно точно передавая оригинал, тем не менее, страдает характерной переводческой болезнью: стремлением  сгладить острые углы, сделать перевод «мягче» оригинала, понятней. Пример: Думы мудрого дельны, а думы глупого бездельны (10:2). Так  И.М. Дьяконов переводит то, что в дословном переводе звучит: Сердце мудрого — справа,// а сердце глупого — слева. Надо сказать, что Синодальный перевод, за которым последовали М.И. Рижский и Э.А. Графов, не остерегся буквально передать древнееврейскую идиому. А Э.Г. Юнц пошел вслед за И.М. Дьяконовым: Ум мудреца направлен на доброе, а ум дурака склоняется к злому. Но, конечно, не только благодаря сглаживанию углов перевод И.М. Дьяконова звучит не только точно, но точно — по-русски.
 
Собственно, с  самого начала И.М. Дьяконов стремится сделать перевод слишком доступным, «очень понятным», в тексте (а не примечаниях) объясняя неясное. Так, он переводит прозвище царя (Коѓелет, Екклесиаст), от имени которого ведется повествование: Проповедующий в собрании, идя за предшественниками, некоторые из которых переводили: Проповедник (так и у Э.А. Графова) или Учитель. У М.И. Рижского транслитерация с греческого: Экклезиаст. Только Э.Г. Юнц транслитерирует с иврита: Кохелет. Полагаю, что транслитерация, если слово неясно, если существует несколько гипотез его объяснения, и, тем более, если нет нейтрального,  за широкой спиной которого всегда удобно переводчику скрыться, транслитерация — наилучшее, оставляющее возможность подробно всё объяснить в комментарии.
 
 
            «Князь» — несмотря на возможное происхождение от древнегерманского, очень русское слово, этот титул обычно применяется к русским высокородным особам. Поэтому библейское его бытование, на мой взгляд, нежелательно. Тем не менее, в подавляющем большинстве переводов Писания оно появляется, слишком одомашнивая, русифицируя текст. Так, у И.М. Дьяконова:  Видел я рабов на конях// И князей, шагавших пешком, как рабы! (10:7) Я предпочитаю уйти от слишком национально маркированной лексемы, как обычно в подобных случаях, прибегая к нейтральному слову, применимому и к России 21 в. и к Израилю более чем двухтысячелетней давности. Из переводчиков, которые упоминались в предыдущем абзаце, только Э.А. Графов меня «поддержал», переведя не «князья», как все, а «вельможи».
 
            Коѓелет — это поэзия. И там, где И.М. Дьяконов стремится передать поэтический ритм и лаконизм оригинала, его ждут удачи, как в ряде стихов первой главы: Что пользы человеку от всех его трудов, над чем он трудится под солнцем? (3) Или:
 
Бежит на юг и кружит на север, кружит, кружит на бегу своем ветер,
И на круги свои возвращается ветер… (6)
 
Ибо от многой мудрости много скорби,
И умножающий знанье умножает печаль (18).
 
Но тогда, когда поэтический ритм переводчика покидает, слова, становясь чужими, теряя друг с другом связь, рассыпаются, как это часто происходит в конце переведенной И.М. Дьяконовым книги. Всё вроде точно, всё  вроде на месте, но нет слитной, стилистически единой речи,  которая есть в подлиннике:
 
Даже в мыслях не кляни царя,
И в спальном покое не кляни богатых,
Ибо птицы небесные перенесут твою речь,
И пернатые объявят дело (10:20).
 
А так это сказал Коѓелет:
 
Даже в постели царя не кляни
и в спальне богатого не проклинай,
ибо птица небесная голос твой донесет,
и молвит слово крылатая.
 
Особенно обидны и пагубны ритмические «прорехи» тогда, когда одно слово должно вести за собой слово другое, когда ритм настолько важен, что без него слова стоят врозь, а потому слабы и почти бесполезны: без них афоризм, требующий словесного аскетизма и звуковой диеты, рассыпается на бессильные составляющие:
 
И прах возвратится в землю, которою он был,
И возвратится дыхание к богу, который его дал (12:7).
 
К сожалению, у Э.А. Графова получилось и вовсе невнятное:
 
а тогда то, что от пыли земной, вернется в землю,
дух же вернется к Богу, который его дал.
 
            Столь же слабо, к тому же еще дальше от оригинала, с не присутствующими в нем словами получилось у Э.Г. Юнца, у которого даже анекдотические фразы не редкость (Не будь чересчур праведным, и не очень умничай: стоит ли этим губить себя? 7:16; Если начальник распекает тебя, сдержи свои чувства и изъяви покорность: самообладание удерживает от неверного шага, 10:4; Он старался сочинять изящно, но все, что написано им — чистая правда, 12:10):
 
И прах вернется в лоно земли,
А душа возвратится к своему источнику, Богу.
 
            И  только у М.И. Рижского перевод этого стиха сохранил верность и букве и духу оригинала:
 
И вернется прах в землю, чем он был,
А дух вернется к Богу, который дал его.
 
А так это сказал Коѓелет:
 
И вернется прах в землю, как было,
а дух к Богу, его даровавшему, возвратится.
 
            Знаменитому второму стиху Коѓелета (Екклесиаста) посвящено множество комментариев и специальных работ. Приведем подборку избранных переводов.
 
Славянский: Суета суетствий, рече екклесиаст, суета суетствий, всяческая суета. 
 
Синодальный:   Суета суетъ, сказалъ Екклесіастъ, суета суетъ, — все суета!
 
И. Огиенко: Наймарніша марнота, сказав Проповідник, наймарніша марнота, марнота усе!
 
И.М. Дьяконов: Суета сует, — сказал Проповедующий, — суета сует: всё суета.
 
В примечании переводчик отметил: «Переводчик не счел возможным изменить эту знаменитую фразу, вошедшую в пословицу, однако в остальных случаях он переводил слово «хэбэл» не «суета», а «тщета», «тщетный», так как «суета» и «суетный» в современном русском языке слишком ассоциируется с понятиями «суетиться» и «суетный» в смысле «тщеславный».
 
И.М. Рижский:
Нет смысла, нет никакого смысла, сказал Экклезиаст,
Ни в чем нет никакого смысла
(Суета сует… суета сует: все суета).
 
Э.А. Графов:  — Пустая тщета, — сказал Проповедник, — пустая тщета, всё — пустое.
 
Э.Г. Юнц:  Никчемно всё, — сказал Кохелет, — Напрасно всё
   и бесцельно всё.
 
А так это сказал Коѓелет:
 
«Ничтожное ничто, — сказал Коѓелет, —
ничтожное ничто, всё — ничто».
 
            Перевод сопровождается двумя примечаниями.
Ничтожное ничто. Выражение, вошедшее во многие языки мира. Традиционный перевод на русский: суета сует, вызывает образ бессмысленного, хаотичного движения, что звучит по сравнению с оригиналом верхом оптимизма
Ничтожное ничто. В оригинале: הֲבֵל הֲבָלִים. Важнейшее значение корня הבל — дуновение, пар из уст. Удвоение однокоренных в иврите имеет значение усиления. Таким образом, значение выражения: нечто настолько ничтожное, эфемерное, что невозможно уловить, нечто совершенно не материальное, а в переносном значении: исчезающее, преходящее, беспредметное, бессмысленное, темное, лживое и пустое, бесполезное, непонятное.
 
У переводчиков отдельных книг Святого писания по сравнению с  тем (или теми), кто взялся за невозможное — перевести весь корпус текстов, жизнь намного вольготней: они не обязаны согласовывать переводимое с иными стихами, с которыми связаны, в книгах других. Например, разбираемый стих из Коѓелета не может не учитывать сказанное в книге Вначале (Брешит): Создал Господь Бог человека: прах из земли (2:7), В поте лица своего будешь есть хлеб до возвращения в землю, из которой ты взят:// ты — прах и в прах возвратишься (там же 3:19); а также звучащее в Теѓилим (Псалмы, 104:29): Скрываешь лик — ужасаются, отнимаешь дух — умирают,// в прах возвращаются.
Но сказанное в той же книге переводчик одного библейского текста учитывать просто обязан, как это делает И.М. Дьяконов: Всё — из праха, и всё возвратится в прах… (3:20); Э.А. Графов: из пыли земной всё явилось и всё возвращается в пыль; Э.Г. Юнц:  Все вышло из праха, и в прах возвратится; М.И. Рижский: все произошло из праха, все обратится в прах.
А так это сказал Коѓелет: Всё было из праха, и всё в прах возвращается.
 
«Прах» — слово славянское, а со славянизмами в частности, любыми архаизмами вообще, перевод на современный русский должен бороться. Что, в отличие от иных, и делает Э.А. Графов. Всё правильно. Только ужасно! Невозможно, обладая хоть малой толикой слуха, столь точное, емкое «прах» заменить «пылью», которую надоело сметать.
Пожалуй, самое известное место в Коѓелете (Екклесиасте) — первые восемь строк третьей главы. Представим их краткую антологию, которая, в частности, демонстрирует, что знание языка («знание умножающий боль умножает», 1:18), с которого переводишь, отнюдь не достаточно для переводчика, необходима еще хоть некая толика литературного дарования.
 
Славянский:
 
Всем время и время всяцей вещи под небесем: 
 
время раждати и время умирати, время садити и время исторгати сажденое,
время убивати и время целити, время разрушати и время созидати,
 
время плакати и время смеятися, время рыдати и время ликовати,
 
время разметати камение и время собирати камение, время обымати и время удалятися от обымания, 
 
время искати и время погубляти, время хранити и время отреяти,
 
время раздрати и время сшити, время молчати и время глаголати, 
время любити и время ненавидети, время брани и время мира.
 
Синодальный:
 
Всему свое время, и время всякой вещи под небом: 
 
время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; 
время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; 
время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; 
время разбрасывать камни, и время собирать камни;
время обнимать, и время уклоняться от объятий; 
 
время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; 
время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; 
время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру. 
 
 
И. Огиенко:
 
Для всього свій час, і година своя кожній справі під небом:
час родитись і час помирати, час садити і час виривати посаджене,
час вбивати і час лікувати, час руйнувати і час будувати,
 
час плакати й час реготати, час ридати і час танцювати,
 
час розкидати каміння і час каміння громадити, час обіймати і час ухилятись обіймів,
час шукати і час розгубити, час збирати і час розкидати,
 
час дерти і час зашивати, час мовчати і час говорити,
час кохати і час ненавидіти, час війні і час миру!
 
 
И.М. Дьяконов:
 
Всему свой час, и время всякому делу под небесами:
 
Время родиться и время умирать,
Время насаждать и время вырывать насажденья,
 
Время убивать и время исцелять,
Время разрушать и время строить,
 
Время плакать и время смеяться,
Время рыданью и время пляске,
 
Время разбрасывать камни и время складывать камни,
Время обнимать и время избегать объятий,
 
Время отыскивать и время дать потеряться,
Время хранить и время тратить,
 
Время рвать и время сшивать,
Время молчать и время говорить,
 
Время любить и время ненавидеть,
Время войне и время миру.
 
 
И.М. Рижский:
 
Всему (свое) время и (свой)
час для всякого дела под небесами:
 
Время родиться и время умереть,
Время насаждать и время вырывать посаженное,
 
Время убивать и время исцелять,
Время разрушать и время строить,
 
Время плакать и время смеяться,
Время причитать и время плясать,
 
Время разбрасывать камни и время собирать камни,
Время обнимать и время отстраняться от объятий,
 
Время искать и время терять,
Время сохранять и время выбрасывать,
 
Время разрывать и время сшивать,
Время молчать и время говорить,
 
Время любить и время ненавидеть,
Время для войны и время для мира.
 
 
Э.А. Графов:
 
Вcему есть срок, есть время всякому делу под небом.
 
Время рождаться
и время умирать;
время сажать
и время корчевать;
 
время убивать
и время исцелять;
время рушить
и время строить;
 
время плакать
и время смеяться;
время рыданий
и время плясок;
 
время кидать камни
и время их собирать;
время обнимать
и время избегать объятий;
 
время искать
и время терять;
время хранить
и время отбрасывать;
 
время рвать
и время шить;
время молчать
и время говорить;
 
время любить
и время ненавидеть;
время войне
и время миру.
 
 
Э.Г. Юнц:  
 
Всему свое время, и своя пора 
Назначена каждому делу под небом:
 
Время рождаться и время умирать,
Время насаждать и время искоренять,
 
Время убивать и время лечить,
Время ломать и время строить,
 
Время плакать и время смеяться,
Время горевать и время плясать,
 
Время разбрасывать камни и время собирать камни,
Время обнимать и время избегать объятий,
 
Время приобретать и время терять,
Время хранить и время выбрасывать,
 
Время рвать и время сшивать,
Время молчать и время говорить,
 
Время любить и время ненавидеть,
Время войне и время миру.
 
 
А так это сказал Коѓелет:
 
Всему время,
и срок каждому делу под небесами.
 
Срок рождаться,
и срок умирать,
срок сажать,
и срок саженец вырывать.
 
Срок убивать,
и срок лечить,
срок ломать,
и срок строить.
 
Срок плакать,
и срок смеяться,
срок оплакивать,
и срок танцевать.
 
Срок разбрасывать камни,
и срок собирать камни,
срок обнимать,
и срок уходить от объятий.
 
Срок искать,
и срок терять,
срок хранить,
и срок выбрасывать.
 
Срок рвать,
и срок сшивать,
срок молчать,
и срок говорить.
 
Срок любить,
и срок ненавидеть,
срок войне,
и срок миру.
 
Лишь в 1993 г. вышел срок книге И.Ш. Шифмана (1930-1990) «Учение. Пятикнижие Моисеева» — плоду  многочисленных трудов и многолетнего молчания историка, востоковеда, антиковеда, многим известного под псевдонимом Кораблев. В книге, вышедшей посмертно, — обширное введение и комментарии. Названия книг Пятикнижия даются в двух вариантах: согласно древней месопотамской традиции, по начальным словам (как в Учении, Торе) и угаритской, отражающей содержание (как в греческом, латинском и вслед за ними переводами на европейские языки): В начале — Бытие; И вот имена — Исход; И воззвал — Левит; В пустыне — Числа; Вот слова — Второзаконие.
К сожалению, этот перевод с выходом в свет запоздал. Можно себе представить, что творилось бы в книжных, если бы он появился раньше лет, скажем, на двадцать. О характере перевода И.Ш. Шифмана дает представление 12 глава книги В пустыне (Числа).
 
И оговаривали Мирйам и Аарон Моисея из-за жены-кушитянки, которую он взял, ибо жену-кушитянку он взял.
 
И они сказали: «Разве только с Моисеем говорил Яхве? Разве также и с нами Он не говорил?» И услыхал Яхве.
 
А Моисей был самый кроткий человек из всех людей, которые на земле.
 
И сказал Яхве внезапно Моисею, и Аарону, и Мирйам: «Выйдите втроем к Шатру Закона!» И они вышли втроем.
 
И сошел Яхве в облачном столбе, и встал у входа в Шатер Закона, и позвал Аарона и Мирйам, и они вошли вдвоем.
 
И Он сказал: «Слушайте Мои слова! Если бывает пророк у вас от Яхве, в видении ему Я открываюсь, во сне Я говорю с ним.
 
Не так Мой раб Моисей: во всем Моем Доме самый верный он.
 
Уста к устам Я говорю с ним и явно, а не загадками и облик Яхве он видит! Так почему же вы не побоялись оговаривать Моего раба Моисея?!»
 
И воспламенился гнев Яхве на них, и Он пошел.
 
И облако удалилось от Шатра, и вот: Мирйам покрыта проказой, как снегом. И обернулся Аарон к Мирйам, и вот: она прокаженная.
 
И сказал Аарон Моисею: «0 мой господин, не поставь нам в грех глупость, которую мы сделали и которою мы согрешили.
 
Пусть она не будет, как мертвая, как выкидыш, у которого при выходе из утробы его матери уже пожрана половина его тела».
 
И возопил Моисей к Яхве, сказав: «Боже, о, исцели ее!»
 
И сказал Яхве Моисею: «А если бы ее отец плюнул бы ей в лицо, разве не стыдилась бы она семь дней? Пусть она будет заперта семь дней вне стана, а потом пусть присоединится».
 
И была заперта Мирйам вне стана семь дней, а народ не двигался, пока не возвратилась Мирйам.
 
А потом двинулся народ из Хацерота и водворился в пустыне Паран.
 
В пустыне
 
Наговаривали Мирьям и Аѓарон на Моше из-за жены-кушит, которую взял,
ибо взял он жену-кушит.
 
Говорили: «Только с Моше Господь говорил? Ведь и с нами Он говорил!»
Услышал Господь.
 
А Моше самый скромный человек
из всех людей на земле.
 
Сказал вдруг Господь Моше и Аѓарону, и Мирьям: К соборному шатру втроем выйдите,
вышли втроем.
 
Сошел Господь в столпе облачном, стал у входа в шатер,
Аѓарона и Мирьям позвал — вдвоем подошли.
 
Сказал: Теперь слова Мои слушайте,
если будет у вас пророк Господа, в видении откроюсь ему, во сне буду с ним говорить.
 
Не так раб Мой Моше:
он во всем доме Моем доверенный.
 
Устами к устам с ним говорю, зримо, а не загадками, он вид Господа зрит,
как вы не боялись на раба Моего, на Моше наговаривать?
 
Разгорелся гнев Господень на них, и Он ушел.
 
Облако поднялось над шатром, и — Мирьям прокаженная, словно снег,
Аѓарон повернулся к Мирьям, и — прокаженная.
 
Сказал Аѓарон Моше:
«Прошу, мой господин, в грех нам не ставь, поступили глупо мы, согрешили.
 
Не будет она как мертвец,
из чрева матери выходящий, а плоть пожрана наполовину».
 
Возопил Моше к Господу, говоря:
«Боже! Молю, умоляю, исцели ее!»
 
 
Сказал Господь Моше: Отец ее плюнет в лицо ей, разве не семь дней будет стыдиться?
Заключена будет она семь дней за станом, а потом возвратится.
 
Была заключена Мирьям семь дней за станом,
и не отправлялся народ, пока Мирьям не возвратилась.
 
Затем отправился народ из Хацерота,
в пустыне Паран остановились.
 

X
Загрузка