В дороге (под редакцией Владимира Иткина)

Печальные и мудрые прятки Шике Дриза

Овсей (Шике) Дриз – совершенно удивительный поэт. По брошенному
вскользь, но очень верному замечанию Псоя Короленко – «…нашедший
где-то, – вероятно, в каббале – рецепт вечного детства». Один
из трёх сказочников – наряду с Владиславом Крапивиным и Александром
Шаровом – которые научили меня видеть мир в особом – лунном, солнечном
и звёздном – сказочном измерении. И всякий раз находить в самых
обыкновенных вещах отсветы великого удивления, невиданной радости
и глядящего на тебя во все глаза чуда, что уводит в придуманные,
но от этого не менее реальные страны.

Я встретился с его стихами странно. В университетской библиотеке
в Свердловске взял книжку «Четвёртая струна». И…

До того был невероятно впечатлён «взрослыми» стихами Дриза «Бабий
Яр», «Как умирают листья», «Тишь-тишина», «Прятки» и др. – что,
честно говоря, хотел «Четвёртую струну» из университетской библиотеки
«увести». Заплатив 10-кратную стоимость даже. Не получилось. Тогда
– в 94-м, когда печатные машинки были уже анахронизмом – я перепечатывал
сам себе на оставшемся от соседей с журфака доисторическом «ундервуде»
«самиздатовскую» сборку Дриза.

А буквально через пару месяцев в свердловском букинисте натыкаюсь
на точно такую же маленькую книжечку, но на идиш. Я аж ошалел
от радости.

Правда, языка-то я почти и не знаю – так, обрывками…

Читаю иногда так, слушая музыку строк, пропуская через себя ритм,
оказываясь там, внутри – в пространстве языка и стихов. Вот, так
и идиш подучиваю немножко.

Стихотворение «Прятки». Просто – когда впервые прочитал – хотелось
долго молчать. И внимательно слушать время. Которое журчит, как
ручей. Сквозь нас.

ПРЯТКИ

Мы играли в прятки:
Я,
Анька голубоглазая,
Рива,
Еся,
Зося
И Петя курносый.
Я спрятался за деревом.
А они должны были меня искать.
Они должны были меня найти.
Я слышал их голоса.
Они были рядом,
Близко-близко.
Казалось, вот-вот
Меня найдут.
Но они пробежали мимо.
Они забыли про меня.
Они забыли меня найти.
Так я простоял всю весну,
Всё лето.
Осень роняла листья
К моим ногам.
Зима нахлобучила на меня
Белоснежную шапку.
А я всё стоял, ждал.
Я слышал их голоса:
Голос Аньки голубоглазой,
Голоса Ривы, Еси и Зоси,
Голос Пети курносого,
Но они пробежали мимо.
Они забыли меня найти.
Я устал стоять. Прилег,
Укрылся теплой землей
И уснул.
Но однажды сквозь дрему
Я услышал звонкую капель,
Птичий гомон и детские голоса.
Я слышал их всё ясней и ясней.
Вот голос Аньки голубоглазой,
Вот голос Пети курносого,
Ривы, Еси, Зоси.
Они уже рядом.
Они положили цветы к моим ногам.
Всё же меня нашли.

Сшей мне зелёную старость

Одно из удивительных, по-детски простых и по-волшебному-загадочных
стихотворений Овсея-Шике Дриза. К вопросу о тайнах времени, мальчишках,
стариках, колыбельных. Зимних колясках с полугодовалым сыном и
сороках в лесу Долины Ручьёв в Ханты-Мансийске. Напевал её в колясочных
путешествиях на идиш, постепенно она перевелась на русский.

Тайерэр шнайдэр, х’бин гэкумэн дих бэтн -
Отхоб их гэбрахт дир а кошэк мит блэтэр, -
Из зай зих матриэр, лэйг нит оп аф шпэтэр
Ун нэй мир уф агринээлтэр…
Вэлн мэйнэн ди фэйгл – с’из а бойм ойсгэваксн,
Ун бойэн зих нэстн ба мир аф ди аксл,
Зайн вэт а стэшкэ цу мир ойсгэтротн
Ун вигн а вигл мэ вэт ин майн шотн.

Лу-лу-лу-ли-лу
шлоф, ингэле, шлоф!
Лу-лу-лу-ли-лу
Шлоф, клейнеле, шлоф…

Портняжка, тебя попрошу об одном
Я листьев корзину принёс тебе в дом
Из листьев из этих, будь добр, поскорей
Зелёную старость мне сшей.

Пусть птицы подумают – дерево тут
И гнёзда птенцам на плечах моих вьют
И мама тропинкой придёт в мою тень
Качать колыбельку весь день…

Бай-баю-баю
Спи, маленький, спи!
Бай – баю-баю
Спи, мальчинька, спи…

Колыбельная Шике Дриза. Чтоб не было ТАКИХ песен

Вчера прочитал у Шике Дриза на идиш стихотворение. Страшное. Очень.
Даже не стихотворение, а колыбельную. Которую мама пустой колыбельке
поёт. Написано в 1942-м году. Я раньше читал перевод Сапгира «Колыбельная
(Чёрная баллада)». Но в оригинале – страшнее. Дело даже не в страхе,
а в какой-то ледяной чёрной пустоте, которая возникает от этих
нескольких строк. Перевелось само собой. И, по-моему, не надо
здесь рифм. Молчать надо.

Дос вигэлэ

Вигт зих дос вигэлэ
Хин ун цурик
Нито инэм вигл
Дер маменюс глик
Нито инэм вигл
Дер маменюс фрейд
Вигт зих дос вигэлэ
Лэйдикерхейт
Ун циганю-миганю
Циганю грой
Халт инэм мойл
Ди фарблутиктэ штрой.
(1942)

Колыбелька

Качается себе колыбелька
Туда и назад.
Нету в той колыбели
Маминого счастья.
Нету в той колыбели
Маминой радости.
Качается себе колыбелька…
Горе.
А белая козочка
Виновато моргает,
Зажав во рту
Кровавую соломинку.

Чирибим-Чирибом – это просто Непонятные Волшебные Слова

(Овсею Дризу и еврейским местечковым песням про мудрецов и чудаков
из Старого Хелома)

Песни, свет и детский смех
Мне дарит память детства
Снами-сказками в него
Как в зеркало – глядеться
Сквозь время рассекая
Злой судьбы смурные вести
Я греюсь тем, что я пою, -
Так вот вам моя песня:
«Чирибим!
Чирибом!
Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом!
Чирибим!
Чирибом!
Чирибим-бим-бим-бом-бом!
Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бим-бом-бом!
Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом!
Чирибим-бим-бим-бом-бом!»

Это очень старая еврейская песня – дер элтэр йидишэ лид – о волшебных
словах Чирибим-Чирибом, которые люди просто мурлыкают или напевают
себе под нос, и всё вокруг совершенно преображается. Мир становится
странным, прозрачным и солнечным, как будто его обнимают родниковые
руки. И начинается старая-старая сказка. Никто не знает, откуда
взялись эти слова. Может быть Чирибим-Чирибом – это отзвуки таинственного
Шем-Хам-Форэш, – тайного имени имени Б-га, которое знали только
древние мудрецы и каббалисты. Человек, который знал его мог понимать
язык трав, птиц и зверей и творить невиданные чудеса. Впрочем
всё это покрыто седым мраком древней дремучей тайны. Наверное,
Чирибим-Чирибом – это просто Непонятные Волшебные Слова. И вот
вам про них – история.

Жил да был в одном местечке старый мудрый ребэ,
Да мудрей его были лишь ангелы на небе,
Знал он все наперечёт речения и свитки,
Но пел наш мудрец и звездочёт, лишь заслышав звуки скрипки:
«Чирибим!
Чирибом!
Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом!
Чирибим!
Чирибом!
Чирибим-бим-бим-бом-бом!
Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-

бим-бом-бом!
Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом!
Чирибим-бим-бим-бом-бом!»

Как-то раз спросил я у учёного еврея:
«Ребэ! Песни той секрет поведай мне скорее!»
Долго он листал Талмуд, но не нашёл, хоть тресни
Ничего. И мы… и мы с ним затянули песню:
«Чирибим!
Чирибом!
Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом!
Чирибим!
Чирибом!
Чирибим-бим-бим-бом-бом!
Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-

бим-бом-бом!
Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом!
Чирибим-бим-бим-бом-бом!»

А то местечко называлось просто – Старый Хелом,
Каждый хеломский еврей был занят хитрым делом –
Кто смотрел на небо и облака ловил рукою,
А кто-то фрэйлехс танцевал и напевал такое:
«Чирибим!
Чирибом!
Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом!
Чирибим!
Чирибом!
Чирибим-бим-бим-бом-бом!
Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-

бим-бом-бом!
Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом!
Чирибим-бим-бим-бом-бом!»

Так скорей, скорей же приезжайте в Хелом в гости! -
Враз изюма с миндалём получите по горсти.
Да и где ещё устроят встречу вам чудесней –
Всё местечко выйдет, выйдет, и вас научат песне:
«Чирибим!
Чирибом!
Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом!
Чирибим!
Чирибом!
Чирибим-бим-бим-бом-бом!
Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-

бим-бом-бом!
Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом!
Чирибим-бим-бим-бом-бом!»

…Песни, свет и детский смех мне дарит память детства.
Да куда ж ещё душой усталою мне деться?
Но там, на самом дне души, я прячу свою тайну –
Когда мне плохо – я пою,
пою чуть-чуть печально:
«Чирибим…
Чирибом…
Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом.
Чирибим…
Чирибом…
Чирибим-бим-бим-бом-бом!
Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-

бим-бом-бом!
Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом!
Чирибим-бим-бим-бом-бом!!!»