Лупетта. Главы из романа

Главы из романа

Начало

Продолжение


***


…а самых отпетых еретиков грязных инстинктов, ищущих гармонию в
абсолютном хаосе, выживших из ума менестрелей, поющих никчемные
оды красивым кускам плоти, приказываю схватить и поместить в
мою Камеру Пыток Любовью. Пусть они на собственной шкуре
почувствуют, что испанский сапог, колесование и дыба – ничто,
по сравнению с мучениями, которые доставляет несчастным этот
унизительный самообман. Доморощенные катуллы и петрарки,
кропавшие на коленках свои жалкие стишки, пусть узнают они,
что такое бесконечная боль, боль, которую нет сил терпеть, но
и преодолеть которую невозможно. Все те, кто с детства
мечтал о светлом и чистом чувстве, что подобно розе распускается
в сердце при каждой встрече с суженой, пусть вопят что есть
мочи в моей Камере Пыток Любовью, моля о пощаде.

Привяжите их к ведьминому колесу мучительных сомнений, посадите их
на острый кол тягостных раздумий, наденьте на них утыканный
шипами пояс беспочвенных страхов. И пусть они повторяют за
вами, повторяют сотни, тысячи, миллионы раз: "Мясо не должно
обожествлять мясо, мясо не должно верить в мясо, мясо не
должно воспевать мясо. Оно может только хотеть, оно может только
иметь, оно может только смердеть».

Пропустите их через все эти пытки, пока с их головы не выпадет
последний волосок, пока они не подавятся собственным языком и не
раздерут ногтями свою продавленную грудь, чтобы заткнуть,
заткнуть этот лживый вибрирующий комочек, заставивший их
воспевать случайные формы обманчивой майи.

Пытайте их беспощадно, пытайте до тех пор, пока с их глаз не спадет
романтическая пелена, а зрачки не станут отражать лишь
мертвую пустоту нашего бытия.

Только помните одно, дорогие мои. Палачи со стажем предупреждают,
что если переусердствовать с пытками, жертва может начать
испытывать наслаждение от самой невыносимой боли.


***


Наверное, самым страшным рассказом, прочитанным мною в юности, был
маленький шедевр Ганса Гейнца Эверса «Голубой Бантик»,
написанный в 1906 году. Его героиня – очаровательная крошка в
белом батистовом платье. За время путешествия с мамой на
пароходе через океан девочка с голубым бантиком, целующим ее
белокурые локоны, успела стать любимицей команды и пассажиров.
Когда ее спрашивали по сто раз в день: «Почему тебя зовут
Голубым Бантиком?», она, смеясь, отвечала: «Чтобы меня нашли,
когда я потеряюсь!» Пароход сделал остановку на Гаити и
неугомонная малютка, побывав на берегу, вбежала в кают-компанию и
запрыгнула на колени к своему фавориту – капитану:

– Мы в стране фей, мы в стране фей! Пойдемте смотреть на сказочных
чудовищ! О, они еще прекраснее, еще удивительнее, чем в моей
книжке со сказками! Пойдем со мной, капитан!

Заинтригованные пассажиры и матросы, бросив корабль, направились с
Голубым Бантиком и красивой дамой – ее мамой, в страну фей, о
которой так радостно верещала малышка… Там лежали нищие.
Они выставляли напоказ свои ужасные болезни и язвы, чтобы
выпросить милостыню у туристов. Восхитительное чудовище в чешуе,
на которое не мог налюбоваться Голубой Бантик, оказалось
негром, обезображенным отвратительным разъедающим лишаем. Он
был зелено-желтого цвета, и засохшие струпья покрывали его
кожу треугольными чешуйками. А веселый дракон с головой
буйвола, вызывавший радостный смех у крошки, предстал больным
слоновой болезнью, с головой, распухшей как чудовищная тыква. Не
успел капитан оттащить девочку от сказочного дракона, как
она вырвалась и, дрожа от восторга, кинулась к другому.
Следующий обитатель страны фей поразил Голубого Бантика своими
невероятно распухшими руками. Девочка чуть не визжала, мечтая,
чтобы и у нее когда-нибудь были такие же громадные лапы,
как у этого прекрасного чудовища… При виде того, как крошечная
ручка дочки шмыгает по разбухшей ладони инвалида, красивая
дама упала в обморок, и все засуетились вокруг, пытаясь
привести ее в сознание. А Голубой Бантик даже расплакался от
избытка чувств:

– Мама, милая, дорогая мама, проснись! Мама, ради Бога проснись! О,
поскорее проснись, милая мама! Я покажу тебе еще много
дивных чудовищ. Ты не должна теперь спать, мама. Ведь мы в стране
фей!

Некоторые сказки, прочитанные в детстве, сбываются наяву. Разве мог
я подумать, что когда-нибудь тоже окажусь в стране фей,
более того, стану одним из дивных чудовищ, населяющих ее
просторы? Разбухшая шея и обезображенное атеромами лицо, наверное,
дали бы мне шанс занять одно из первых мест в конкурсе
красоты Голубого Бантика. Я представляю, как обрадовалась бы
малютка, если бы потрогала ступни Виталика, тихо стонущего на
соседней койке. Кожа этого чудовища так быстро слезает с его
лап, что просто диву даешься. А Георгий Петрович с глазами,
покрытыми презабавными желтыми корками, ну, чем не прекрасный
зверь! А теперь, мой милый Голубой Бантик, я познакомлю
тебя с отцом Кириллом. Ты посмотри только на его разбухший
живот, из которого марсианским мухомором выпирает селезенка…
Признайся, ведь в твоей книжке со сказками не было таких
красивых картинок, правда?

Иногда мне кажется, что бесхитростные Голубые Бантики, вырастая,
сами становятся феями. И, оставаясь в блаженном неведении,
превращают своих избранников в обитателей сказочной страны из
давно забытого путешествия.

X
Загрузка