Кто же зрители этой драмы?
Зритель неизвестен. Политический художник его не знает. Это не «Мистерия» Скрябина, в финале которой должно было спастись все человечество.

После окончания Великой Отечественной войны в течение 6–10 лет жилось очень трудно, тяжело. После войны был паёк 600 грамм хлеба на день, были времена – жарили крапиву да ели, за 18 километ­ров носили картошку на себе для посадки, стали садить картошку, лук и кое-что другое. А я был неплохой мастер каменных, печных, бетонных работ. Очень много приходилось работать по вечерам, по ночам, по выходным, зарабатывать деньги, кормить, поить и одевать своих детей, и чтобы не быть самому дистро­фиком.

По степи ковыльной несется \ Последняя амазонка. \ Все еще в серебре и злате. \ В доспехах с булатным мечом. \\ И, грохот копыт услышав, \ В недоумении суслик: \ Что это скачет за чудо \ Куда оно и зачем.

Рыночная идеология и глобальные сети создали условия для развития технологий управления потребителем. Для себя создавали. Школа политических текстов и реальные военные столкновения государств поддержали развитие этих технологий. Для себя развивали. Даже религиозные конфликты внесли свой вклад. Религиозные институты используют все возможности. Для своих богов, разумеется. Промежуточными итогами креатива этих разнохарактерных творческих коллективов стало уже наступившее будущее, которое условно можно назвать эпохой воздействий. Власти технологий манипулирования сознанием.