«Своей свободой дорожи…» История московского музыкально-драматического театра «Арлекин» (5)
Михаил Сергеев (27/07/2020)
Глава 9: ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ
(Триптих по пьесам Беккета)
В середине 1990-х годов театр «Арлекин» получил от московской мэрии собственное помещение вблизи станции метро Красные ворота, и Сергей Андреевич снова вернулся в Москву собирать спектакли и делать новый театр. В этот завершающий период своей творческой деятельности Мелконян работал над сценическим триптихом по пьесам ирландского драматурга Сэмюэла Беккета – «Театр 1», «Звук шагов» и «Театр 2». Первый показ «Театра 1» прошел еще во время гастролей в Калифорнии – в 1991-м году в Сан- Франциско. Спектакль по пьесе «Звук шагов» был впервые сыгран в 1999-м году в Москве. А итоговая часть триптиха, «Театр 2», была представлена московским зрителям спустя более десяти лет, в 2011-м году.
С постановкой по пьесе «Театр 1» связано несколько необычных историй. Первая произошла в Сан-Франциско, где проходила американская премьера спектакля. Незадолго до представления актер, который должен был играть роль Слепого, исчез – а, попросту говоря, сбежал из театра. Что делать? Заменить его кем-то другим не хватало времени. И вот Мелконян решил сыграть эту роль сам. Для актеров и студийцев «Арлекина» такое решение оказалось неожиданным и приятным сюрпризом. Они впервые увидели своего учителя на сцене, да еще в одной из главных ролей. Репетиции и режиссерские показы, конечно же, были для них важны и полезны, но реальная актерская работа любимого режиссера – все же совсем другое дело.
По воспоминаниям выпускника четвертого студийного набора, а впоследствии одного из ведущих актеров театра, Владимира Ашмарина, «репетировать с Сергеем Андреевичем было одно удовольствие. Я не помню ни одной репетиции, от которой не получал бы колоссальной отдачи и наслаждения от его режиссерских замечаний и советов. Мелконян был учителем, педагогом, мастером для нас. Но человек он был скромный и крайне редко выходил на сцену в спектаклях. Поэтому для меня стало откровением, когда я увидел его в роли Слепого в Сан-Франциско. Я был искренне тронут и долго находился под впечатлением его актерской игры».
Вторая история, связанная со спектаклем «Театр 1», касалась одного режиссерского замысла Мелконяна, который так и не нашел воплощения на сцене. У Сергея Андреевича было немало таких планов, которые, к сожалению, остались неосуществленными. Он мечтал поставить историческую пьесу Уильяма Шекспира
«Ричард III». Хотел сделать спектакль о знаменитом советском клоуне-миме Леониде Енгибарове. Репетировал Гоцци. И задумывал театральную постановку по повести Леонида Андреева «Иуда Искариот».
В.В.: У Сергея Андреевича была такая концепция, что если бы Иуда не предал своего учителя, то Христа как личности всемирного масштаба, возможно, и не было бы. Поэтому, все произошло-то благодаря Иуде… Конечно, не только Иуда дрогнул. «Еще петух три раза не пропоет, а ты, Петя, меня уже предашь». Было? Было. Поэтому предательство предательству рознь.
Е.К.: Я помню, как Сергей Андреевич поделился со мной своей задумкой по поводу Иуды Искариота: «Может, я крамольные вещи тебе сейчас скажу, но мне кажется, что Иуда-то ни в чем не виноват». Я говорю: «Помилуйте, как не виноват? Это же общеизвестный факт. За что его на осине-то повесили?» А он: «Иуда пострадал за своего учителя». «Подождите», – перебиваю я – «отсюда, пожалуйста, поподробней». Сергей Андреевич продолжает: «А ты представь, что Христос к каждому своему ученику подошел и спросил, сможет ли тот пойти ради него на отчаянный шаг – совершить такое, чтобы последующие события заставили людей поверить в то, что, действительно, Бог существует, и что он Его Сын? И только Иуда выполнил просьбу учителя и согласился его предать». Сказать, что я оторопела – значит не сказать ничего. Я была просто ошарашена таким подходом к истории: «Но это же все рушит!»
«Вовсе нет. Наоборот, сюжет выглядит очень логично. Я буду так ставить спектакль».
«Да Вас распнут за него!» – воскликнула я, – «Вы помните, как после «Арлекина» из зала выбегали обезумевшие фанатки и кричали, что мы надругаемся над крестом, насмехаемся над попами? Они не видели разницу между реальной жизнью и игрой на сцене. А тут сам Иисус Христос – за него Вас разорвут на куски». А он засмеялся и спокойно произнес: «Ну и пусть – я художник, я так вижу. И пускай меня судят потомки».
Спектакль по повести Леонида Андреева Мелконяну так и не довелось поставить, но один экспериментальный этюд из него был показан зрителям в начале восьмидесятых годов в «Особняке». Это было сценическое воплощение Тайной Вечери, во время которой Иисус делит трапезу со своими учениками, в том числе Иудой из Кариота. Роль Иисуса исполнял Эдуард Григорян, который в спектакле «Франсуа Вийон» играл великого французского поэта, распинаемого на кресте и возносящегося на небо.
Н.К.: В моей жизни было несколько очень ярких творческих событий, и одним из них стало посещение в восьмидесятых годах прошлого века театра-студии «Арлекин». Попал я тогда совершенно случайно на спектакль, в котором играли этюд по произведению Л. Андреева «Иуда Искариот». А я был обыкновенным советским подростком из простой семьи врачей. Жили мы на окраине Москвы, в незабвенную эпоху брежневского застоя. И я даже знать не знал, кто такой Леонид Андреев, потому что в советской школе этого писателя не проходили. И вот, после просмотра этюда об Иуде Искариоте, на меня буквально снизошло озарение. Я понял, что существует иная литература и театральная эстетика, совершенно непохожие на культуру и искусство, насаждавшиеся в Советском Союзе.
Надо сказать, что образ Иисуса Христа к тому времени уже появился на советской театральной сцене. Это был булгаковский Иешуа в постановке «Мастера и Маргариты» Юрия Любимова, премьера которой состоялась в театре на Таганке в 1977-м году. Но сценическое воплощение Тайной Вeчери, воспринимавшееся зрителями буквально как ожившая на театральных подмостках икона, было для той, брежневской эпохи поистине новаторским. Впоследствии, эта сцена перекочевала в раннюю версию спектакля «Театра 1» по пьесе Беккета, который прошел в Сан-Франциско в 1991 году.
Сюжет «Театра 1», как и многих других пьес Беккета, предельно прост, но в то же время и глубоко символичен. Главные герои беккетовского скетча для театра обозначены буквами «А» и «Б». Один из них слепой, второй – калека. Один может ходить, но не знает, куда. Второй – безногий – не в состоянии даже передвигаться без коляски. Слепой и Калека сидят на углу улицы, рядом с кучей мусора и перебрасываются малозначащими и полу-бессвязными репликами. Стоит серый, пасмурный день, и завывает ветер.
![](/sites/default/files/u30/svoboda_14.jpg)
Сцена из спектакля «Театр 1» по одноименной пьесе С. Беккета, 2012 год.
Собственно, картина эта характерна для большинства пьес ирландского писателя, который в своих произведениях описывает катастрофическое духовное состояние человечества. Мир Беккета – это пристанище мрака, «тьма в конце туннеля». В нем ничего не происходит, кроме разложения и гниения. Причем, развеществлению подвергаются не только персонажи, но и сами их поступки и даже речь, которая становится все бессмысленней и беспросветней. Слепой и Калека – давным-давно умерли, но по инерции еще тянут кажущуюся ненужной и даже неуместной лямку жизни.
О.Б.: Одна из ролей, которую я пронес через весь свой творческий путь – это роль маски A в спектакле Сэмюэла Беккета «Театр 1». Я на всю жизнь запомнил монологи этого образа. Характер Слепого можно всегда наполнить сегодняшним отношением к окружающему, а значит и реалиями нынешнего дня. И когда я проходил просмотр у итальянского режиссера Франко Драгоне в Цирке Дю Солей, то решил прочесть монологи Слепого из «Театра 1» и Лаэрта из «Гамлета». Оба, разумеется, на английском языке. И этот контраст образов обеспечил мне мгновенное попадание. Отбирали-то, конечно, для цирковых представлений, но интервьюеров сильно привлекло мое знание драматического и к тому же достаточно серьезного материала…
В спектакле Мелконяна духовную деградацию человека олицетворяют и танцующие Маски Смерти, которые еще сильнее подчеркивают символический характер сценического действия. Тайная Вечеря, как символ духовного спасения, в поздних версиях спектакля отсутствует. Но, в отличие от крайне пессимистической и абсурдистской драматургии Беккета, постановка «Арлекина» заканчивается сильнейшей сценой второго пришествия Христа и воскресения из мертвых. Маски Смерти спадают, обнаруживая живые лица страдающих людей, жаждущих духовного просветления и бессмертия.
Глава 10: ПАМЯТЬ
(Воспоминания учеников)
В 2007-м году театр «Арлекин» фактически перестал существовать, поскольку разошлась основная труппа, которая держала его репертуар почти четверть века, с 1984-го года. Сергей Андреевич сделал еще несколько студийных наборов, но к возрождению театрального коллектива это уже не привело.
Последний прижизненный спектакль «Шута на троне» актеры сыграли в 2015-м году на сцене Государственного театра киноактера. А в августе 2018-го года, после проведенной операции на сердце, Сергей Андреевич Мелконян скончался в американском городе Лос-Анджелес, где жил уже несколько лет.
Каким остался он в памяти своих многочисленных учеников и воспитанников?
В.В.: Ну, во-первых, Мелконян был аристократом. Есть аристократы, которые повязывают нашейный платок, делают мужской маникюр, педикюр. Но это все внешние, искусственные атрибуты «голубой крови». А Сергей Андреевич был аристократом изнутри. Он всегда оставался настоящим интеллигентом. Я, например, за четверть века ни разу не слышал от него мата. Хотя сам иногда срываюсь. Не могу удержаться, потому что, как говорится, русский язык без мата, что борщ без томата. Иногда нужно так высказаться, чтобы человек понял. А вот Сергей Андреевич даже с теми, кто на нормальную речь не реагировал, обходился без нецензурной лексики.
Еще скажу, что вокруг любого гения – а я не сомневаюсь в его гениальности – всегда крутится много слухов, легенд и сплетен. Сергей Андреевич был неоднозначным человеком – одним нравилась его эстетика, другие с порога ее отрицали. Но все, кто сталкивался с этой личностью, однозначно соглашались, что это человек не от мира сего. Он сам был театром, и люди, которые шли с ним, должны были либо принимать его либо уходить.
Н.Т.: Мелконян – это провокационная, яркая, харизматичная персона. Он, безусловно, был мастером, учителем. У меня уже около ста ролей в кино и больше пятнадцати работ в театре и на телевидении. И все это благодаря тому, что я прошла через «Арлекин». Несмотря на то, что я закончила ГИТИС и училась на курсе Валерия Борисовича Гаркалина, моим первым отцом в профессии я все-таки считаю Сергея Андреевича. У нас синтетических актеров мало кто взращивает. А он воспитывал именно таких профессионалов. Не умеешь петь – научим. Не умеешь танцевать – заставим. Не умеешь красиво читать – натаскаем. Главное, чтобы было желание. А желание у тех, кто приходил туда, было колоссальное. И именно поэтому, наверное, очень многие в профессии и остались.
Л.К.: Сергей Андреевич – это человек, который мог быть максимально негативен и предельно неправ. Он мог сильно отталкивать, иногда даже вызывать агрессию и ненависть. А бывали, наоборот, моменты, когда его хотелось обнять как ребенка и поплакаться с ним. То есть нет и не было одного Сергея Андреевича – он заключал в себе миллион образов!
![](/sites/default/files/u30/svoboda_15_r.jpg)
Сергей Андреевич Мелконян (1947 – 2018)
Меня больше всего изумляло в Мелконяне то, что он мог с улицы взять человека, бомжа, и через неделю выпустить его на сцену в главной роли. Как ему это удавалось? Я не знаю, но он был способен абсолютно из любого человека – клянусь, из любого! – пусть ненадолго, нo сделать актера. Он умел из простачка вылепить звезду. И таких примеров очень много. Это было потрясающе – наверное, особый дар от Бога.
М.Е.: Мелконян разбудил нас. Он умел так зажигать своих учеников, что они всю жизнь продолжали тлеть и гореть. Может быть, это вообще свойственно юношам, которые хотят заниматься искусством. Я не знаю, но нас он точно подпалил. Мне не захотелось ни от кого столько брать, сколько я взял у Мелконяна. А Сергей Андреевич щедро делился всем, что знал и умел. Ему удалось влюбить в театр невероятное количество людей. Я в последнее время стал употреблять такое выражение, – человек моей жизни. Меня спрашивают, ты мне друг или приятель? Я в этих нюансах не разбираюсь. Я говорю – ты человек моей жизни. Я не могу представить свою жизнь без тебя. Так вот, Мелконян – это человек моей жизни.
В.К.: Может показаться, что если ты не поступил в главные ВУЗы страны, то у тебя нет будущего на сцене, и ты не актер, а заурядный неудачник. А для меня, наоборот, важней было учиться не в престижном институте, а у талантливого педагога. Что он тебе передаст, что в тебя вложит? Кому-то режиссура Сергея Андреевича может не нравиться, казаться странной, неуместной и устаревшей. Но суть не в режиссуре и спектаклях – это продукт для зарабатывания денег. Главное, как мне кажется, в том, что Сергей Андреевич воспитывал не столько актерский, сколько человеческий характер. Он взращивал в первую очередь индивидуальность, личность. А станешь ли ты после этого актером, режиссером, певцом, предпринимателем или философом – это было уже не столь важно.
А.Н.: Сергей Андреевич дарил людям праздник. По-моему, Евгений Вахтангов так выражался – в театр, как на праздник, да? Так оно, в сущности, и было, особенно в день спектакля. Уже с утра весь мир терял для тебя интерес и переставал существовать. Мы ведь и девяностые годы прожили, не замечая, какие события происходят в стране. Потом только, когда я ушел из театра, то узнал, что наступали черные понедельники, не хватало денег, люди дрались и стреляли друг в друга. Мы ничего этого не видели. Мы жили в мире театра, в атмосфере творчества.
Эпилог
В 2004-м году на сцене Государственного академического театра им. Евгения Вахтангова актеры «Арлекина» сыграли одну из своих фирменных постановок – рок- балладу по пьесе Павла Антокольского «Франсуа Вийон». Зрители встретили спектакль бурными и продолжительными овациями.
От жажды умираю над ручьем,
Смеюсь сквозь слезы и тружусь играя,
Куда бы ни пошел, везде мой дом,
Чужбина мне – страна моя родная.
Я нищ, и я кичусь своим добром.
Трещит мороз – я вижу розы мая.
Долина слез мне радостнее рая.
Глухой меня услышит и поймет.
И для меня полыни горше мед.
Но как понять, где правда, где причуда?
Из рая я уйду, в аду побуду.
Отчаянье мне веру придает.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
![](/sites/default/files/u30/svoboda_16_r.jpg)
Олег Черкас в роли Франсуа Вийона, театр им. Евгения Вахтангова, 2004 год.
А.П.: «Я всеми принят, изгнан отовсюду» – писал Франсуа Вийон. Или знаменитое: «От жажды умираю над ручьем». Я думаю, что обе эти строки в полной мере относятся и к Сергею Андреевичу. Франсуа Вийон был любимым его персонажем. Когда вокруг океаны людей, энергии, денег, а он умирал от жажды, от того, что своим творчеством хотел напоить, приобщить к искусству как можно больше людей. А ему били по рукам. Он обижался, падал, вставал и снова шел. И то, что он так рано покинул нас, свидетельствует, к сожалению, только об одном – силы приходилось тратить не только на творчество, но и на борьбу с ветряными мельницами. Мелконян был своего рода Дон Кихотом, который сражался с нашим иллюзорным миром, И, схватку эту он, конечно, проиграл потому, что ушел из жизни раньше времени.
М.Е.: Если меня прямо спросят: «Любите ли Вы Сергея Андреевича?» Мой ответ:
«Я люблю Сергея Андреевича». «Восхищаетесь ли Вы им?» «Безусловно восхищаюсь!»
«Вы хотели бы его видеть?» «Да, каждый день хочу его видеть! Он все время со мной –
это правда». «Вы можете объяснить, почему он так устроил собственную жизнь?»
«Нет». «Почему она получилась такой? Вы можете ответить?» «Нет». «Почему она так закончилась? В калифорнийском раю, где он собирался жить, а не умирать? Ну почему так?» «Что я могу сказать? Вы спросúте это у тех ребят, которые там, наверху устраивают наши судьбы. Они же эту партию сыграли…»
А.Н.: Близкий друг Сергея Андреевича, знаменитый клоун и мим Леонид Енгибаров однажды сказал, что многое стирается из памяти, и можно забыть о трудностях репетиций и боли от тренировок. Не забывается только одно – когда ты выходишь на арену, и зал замолкает. Ты находишься среди двух перекрестных лучей. Стоишь на двух руках, затем поднимаешь одну из них, и в этот момент понимаешь, что на твоей ладони – весь земной шар. Сергей Андреевич тоже не раз говорил, что для него не важно подданство ни одной страны, поскольку он гражданин «Арлекина». Много сложностей было у него с нашим бренным миром, но в сфере театра у него были одни только плюсы.
Последние публикации:
Оптимистический декаданс –
(29/04/2021)
О царе Салтане, поплывшем гендере и вялотекущем хэппи-энде –
(27/04/2021)
С голым задом – паря в облаках... –
(15/04/2021)
Дионисийские мотивы в современном театре: пьесы С. Беккета на советской театральной сцене –
(07/04/2021)
«Своей свободой дорожи…» История московского музыкально-драматического театра «Арлекин» (4) –
(23/07/2020)
«Своей свободой дорожи…» История московского музыкально-драматического театра «Арлекин» (3) –
(22/07/2020)
Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы