Рейтинг публикаций

Как оказалось, всё только казалось.

Эволюционная теория Ганса Андерсена не верна, - пришел к тупиковому убеждению Дарвин, - ибо гадкий утёнок не может превратиться в прекрасного лебедя, а может трансформироваться только во что-то уже действительно гадкое. Но романтизм Ганса Андерсена все же не прошел бесследно, и Дарвин, чтобы не раасстраивать человечество, решил возвеличить его хотя бы над обезьяной .

Утром он обыкновенно ходил по шпионским делам, разведывал, фотографировал. Днем у него были уроки в общеобразовательной мужской школе, где он вел пение. Вечером он до недавнего времени исключительно вредил. Но любовь смешала все карты...

...Насколько яма глубока? Можно ли из нее выбраться? Да и нужно ли выбираться – может быть, вне ямы еще хуже, чем внутри нее? Есть ли у ямы дно, бывал ли я на нем, или находился только на ее склонах? Какую долю расстояния, отделяющего меня от краев ямы, мне удалось за все время преодолеть?

Известно каждому – глупость истории вездесуща. Но она обитает где-то там, в официальных коридорах, на площадях, на банкетах и концертах, а мы всегда в другом месте

Неблагородно как-то получалось.

Я бежал, глотая пастью холодный воздух. Ледяной ветер набирал обороты. А я всё бежал, преодолевая километр за километром. Не оглядываясь. Не отдыхая. Не сворачивая. Предаваясь лишь одному волчьему инстинкту – бегу. Я подсознательно чувствовал, что еще не заходил так далеко.

Двери метро всегда так туги. Но я иду. Иду… это точно. Но я ли? Ну да, я, ибо двери туги. Ведь кто-то их должен открыть. Сами они не открываются. Значит всё строго так, как я и задумывал. Мрамор ступеней всегда холоден и молчалив. А над ним – аллея сквозь тень дубов. Одна на всех – тень. А где-то в глуби ея надо найтись и ждать. А ещё лучше – затеряться. Но тоже ждать. Ону. И она придёт.

И вот лег я на крыльцо на ступеньку, чтоб успокоился какой-нибудь там позвонок, и в небо гляжу. А в небе надо мной звезды. И долго я так лежал, что небо мне совсем не далеким показалось. Мы с Саней на этих вот звездах сошлись. Он говорит – не поверишь, Серега, пока не нагляжусь вдоволь, никак не усну.

На сцену выходит мужчина с большой бородой. Он начинает курить. Выкурив одну папиросу, он с удовлетворением принимается за вторую. Внезапно ветер стихает и начинается дождь. Папироса у Мужчины с большой бородой намокает и гаснет. Он пытается ее поджечь, но дождь тушит спичку. Тогда он, закрыв лицо руками, зажигает еще одну спичку, но папироса, похоже, вымокла насквозь

Такие же вагоны проходили мимо и вчера, и неделю назад

Шли гуськом в ядовито-желтом фонарном свете, не разговаривая, только время от времени один из серьезных передавал по сотовому какие-то координаты и цифры.