Рейтинг публикаций

– Знаешь, я никогда не любила тебя. В раннем детстве боялась, а потом ненавидела. Зачем тебе этот мир, где тебя не любят? Мать повернула ко мне голову. Я заметила в её глазах интерес.

...директор снял очки и начал дышать на них. Почему-то стекла не запотевали. Тогда директор просто хорошенько лизнул их.

...у него завидное терпение и настойчивость. Ибо он сам для себя интрига, вечное творчество момента, надежда и любовь.

...«Деда, деда, а кто это висит на стене? А ты обещал вспомнить кто висит…» Но дед не мог вспомнить, кто это висит.

...он тогда сказал еще – какая земля у вас мускулистая, и в книжечку что-то там свое записал, вот, сидим, и Саня меня и спрашивает – это кто к тебе приезжал-то? А я ему, – Илюха, друг. – А кто он такой-то, чего все записывает? – Да вроде писатель. А он, Саня-то, помолчал сочувственно, – вот что жизнь с людьми делает...

Ум понимает, что его частная фирма "Рога и копыта" не выдерживает критики, что он не конкурент великому Архитектору, однако так и хочется блеснуть на солнце, построить свой мир.

Мне навстречу несутся потоки воды...

Дежавю! Мы, как пять лет назад, снова выполняем те же самые задачи в Грозном. Внутри горит желание побеседовать с теми, кто допустил возможность этого дежавю. «Тактическое отступление» в 96-м иначе, чем предательством, не назовёшь. Лебединую шею я бы свернул с удовольствием. Красноярский поход, проплаченный Березой, для меня все поставил на свои места. Кто связан с БАБ, не просто вызывает омерзение, он разжигает во мне жажду крови. Странная ирония: лебедь и берёза, символизирующие душевное восприятие мною России, стали в каком-то смысле нарицательными понятиями предательства.

Недавно беспечной юности открыт был весь мир, когда с суровою печалью на челе, узнав про смерть далекую отца, он, облаченный в темные одежды, из дальних стран на родину вернулся, вступив владельцем новым в родовой роскошный замок

Рассказывают ведь, что воробьи прокляты Богом, мне ещё бабка рассказывала.

Детство, отрочество, юность, любовь, морковь - сейчас все кончится.

...И только философская надежда, что он когда-нибудь положит конец очковтирательству жизни и спасёт от неизбежных страданий тех, кто привык обманываться, удерживает его на поверхности существования. Он оттого и становится философом, что догадывается, интуитивно чувствует вторую сторону бытия, каково оно - бытие в себе, где нет времени, но лишь совершенная Вечность!