Рейтинг публикаций

«Дождь? Вы сказали «дождь»? Рома, вы где? Ну… живёте где?»

Люба остановилась, держась на воде, как-то смущенно, будто что-то забавное происходит, улыбнулась, мокрая, и дальше не поплыла

– Слушай, а может ты и правда ведьма? – наконец, не выдержал он – Вредная – раз. Красивая – два. Меня с ума свела – три. Чай с травами вкуса необыкновенного, без ворожбы такой не заваришь. Кот у тебя странный – здоровый как тигр и глазища словно блюдца. На меня все время смотрит, как будто следит.

...поехал в указанном направлении, повернул налево и почти сразу увидел кирпичный дом за высоким, синим забором. На шелушащемся заборе был нарисован белый слон и что-то написано, видимо, на санскрите...

...Авель стал замечать, как росла в обществе некая категория людей, отрицающая жизнь как ценность. Нет, это был не кураж старых времен, это был не нигилизм с его, пусть и односторонним, но поиском истины. Это не было обыденное пренебрежение духовным, такие люди существовали всегда. Это был даже не цинизм. Это было намного хуже – тупое, бесчеловечное отношение к живому, к жизни вообще, граничащее со звериным оскалом.

Привинченный скоростью и звуком к своему сиденью, я посмотрел на кондукторшу. Женщина дремала. – Тем не менее, это еще никому не удавалось? – спокойно произнесла она, не открывая глаз.

не могу всё-таки не признать, что если и существуют на свете тексты, чьё влияние на человеческую психику может иметь совершенно непредсказуемые последствия, то мы здесь безусловно имеем дело с одним из них.

В последнее время, слегка уже нагулявшись, он смотрел на каждую новую женщину с интересом фаталиста.

У людей страсть – не лишайте нас этой страсти! Дайте душу излить. Нет у нас занятия более хмельного и радостного, чем писание. И пусть издатели на нас не надеются, хватит им писателей, которые, впрочем, волками воют от них! Мы пишем для себя, а это – выше! Для себя не сделаешь плохо. И как знать, настанет пора, когда издатели сами придут к нам с поклоном, станут слёзно просить отдать им написанное за большие деньги. А мы ещё поглядим!

Новый Год, ведь, такая радость! А вам – так и совсем! Всё у вас впереди…

Мое предназначение, наверное, и определялось тем прискорбным фактом, что я вбирал в себя совершенно ненужные мне разности. Цветы в моей жизни сменялись сивухой, она - родниковой водой, неизбежно протухающей; затем снова были цветы, расставания с ними и вновь - сивуха.

...подъем в гору, идешь, пот глотаешь, ноги тянешь, так и кажется, взять бы их руками, да переставлять, быстрее будет. Завидуешь тому парню, что с горы вслед камню, впереди собственного крика бежит. Позавидуешь, позавидуешь, повздыхаешь, остановишься утереться, обернешься, глядь, а он валун обратно в гору толкает. Зубы сцепил, брови нахмурил. Подметки сандалий на щиколотках висят, ноги черные, руки израненные. Думаешь, мне-то еще хорошо идти, налегке. И так всю ночь.