Рейтинг публикаций

"...Когда я становилась напротив зеркала, то видела их отражение. Тогда мне чудилось, что там, в зазеркалье, уже существует то время, которое пришло, как я теперь поняла, значительно позже. Я танцевала в том странном видении, как спустя годы танцую на разных сценах мира. Как-будто зазеркалье долго хранило мой полет".

«Смерть у него в яйце!», – грохочет грозный голос. «В котором?», – жалобно всхлипывает дедушка. «Не в простом, а в золотом», – язвительно поясняет голос.

Я не умею ходить по тонкому льду. Я не умею летать. Я ничего не умею

О, я бежал бы в то же мгновение, бежал бы куда глаза глядят, чтобы не возвращаться никогда и в страшных снах не видеть деревеньку Засохина Пустошь и красивую деревянную школу и пр. и пр. Но откуда мне было знать?

Предупреждаю сразу, чтобы потом без обид. За непослушание, дерзость, наглость, глупость и дебилизм буду бить. Бить жестоко, долго, сильно. И еще попробуйте скажите, что я не имею права. Для меня закон не писан, если писан, то не читан, если читан, то не понят, если понят, то не так. Закон, он что дышло

Если бы не ваша дурацкая шуточка насчет «зайчатины», то ехали бы сейчас, как все приличные люди, в вагоне, а не загорали под дождем на перроне.

Я знаю её тыщу лет, и она пребудет во мне до скончания века. Впервые её появление отмечено византийскими хрониками, к которым у меня не было доступа, но каким-то косвенным (почти бессознательным образом) я об этом узнал. Потом было её преображение в Старой Руссе – Людмила, потом – верхоглядная жена какого-то князя, убитого в том то и том то году, а она, сохранившая чудом жизнь и свою, и чадушки, появляется на арене псевдоистории через пару столетий. Матрона. Боярышня.

Я выдернул вилку из розетки радио и перестал думать о связи тела и духа.

Вот оно - долгожданное и предсказанное классиками марксизма время единения народов. (...) эти греки, аджарцы, армяне уходили от Кузи; они шумно забирались по шторм-трапу на палубу «Фатико». Они пытались быть так же веселы, как мы, как кто-то из нас, сидящий на вёслах. Но где им! Не догонят! Не дойти им до такой глубины философского осознания действительности, не понять, что из наших глаз сама вселенная смотрит на этот провинциально-расфуфыренный мир со спокойным любопытством вивисектора и таксидермиста.

Купил один мужик на базаре селёдку

В возрасте от семи до четырнадцати лет все мы были крупными специалистами в области пиротехники.

Лейбниц, поворачивая голову в мою сторону, говорит: «Мир восходит к самому себе по степеням совершенств незаметными переходами. И никаких скачков».