Рейтинг публикаций

Разжиревшие на складской муке, огромные как кошки серые крысы лениво валились из мешков в ноги грузчикам, на грудь, на голову. Спасал капюшон и фартук. Таня называла крыс «домашние ондатры».

– Слушай, а может ты и правда ведьма? – наконец, не выдержал он – Вредная – раз. Красивая – два. Меня с ума свела – три. Чай с травами вкуса необыкновенного, без ворожбы такой не заваришь. Кот у тебя странный – здоровый как тигр и глазища словно блюдца. На меня все время смотрит, как будто следит.

Аполлона Аполлоновича удивило не только то, что Яросвет изъясняется, как штатный сотрудник газеты «Завтра», но и то, что лица осужденных были размыты, и идентифицировать, кому принадлежат туловища, не представляется возможным. Обвинительная речь была непомерно длинной, изобиловала массой цифр и фактов и производила крайне тягостное впечатление еще и потому, что каждое слово оратора толпа ловила с нескрываемым вниманием и пиететом

Я выдернул вилку из розетки радио и перестал думать о связи тела и духа.

Было решено изгнать Касра Монадовича из коммунального социума, что и было стремительно исполнено с тупой обывательской жестокостью морозной февральской ночью 19.. года.

...Иван Павлович в дверях подъезда столкнулся с ранее неизвестной ему новой соседкой. Сразу несколько мыслей привычно пронеслись в голове у Ивана Павловича. Что старые жильцы, то уезжают, или вовсе умирают. А молодым оставшиеся старые не нужны.

В возрасте от семи до четырнадцати лет все мы были крупными специалистами в области пиротехники.

Старуха, хлебнув поминальной водки, прослезилась. Она пережила старика на 10 лет. А пока надо было думать о будущем. Дом приходил в негодность, весь скособочился. Из сына-то хозяин никудышный. И со снохой старухе не повезло: их не брала «сварка». Переехать к дочери? Так та в казенной квартире живет. И мужик у нее алкоголик. Что делать? Надо было думать. Тяжело, со свистом дыша, надо было жить

Душа его вмиг опустела, сознанье заменилось, глаза налились кровью. Галиматьянов сжал кулаки и, тяжело ступая, вышел из неприютного «дома». Сын не узнал бы его сейчас. Никто бы не узнал. Это был другой человек: это был не человек.

Через два дня с педикулезом было покончено, и очень вовремя. Еще не выветрился запах бензина, когда пришла телеграмма от бывшей папиной жены. В телеграмме бывшая папина жена сообщала, что посылает к ним погостить папиного сына.

Значит, я все-таки живу здесь, и все это в какой-то мере и моё! А сам я часть этого подводного царства, и не заметил, как стал в нем растворяться.

– Ну вот, опять – ловухи! – воскликнул в каком-то отчаянии Борисыч. – Тебя не поймешь, когда ты серьезно, а когда шутишь. Так было или нет? – Было, но только не то, что ты думаешь.