Рейтинг публикаций

Есть нравственный закон над нами и нравственное чувство внутри нас - перемена мест слагаемых ведет к тяжкому вестибулярному расстройству. Попытка окружить "правовым полем" проблему, требующую от человека напряжений индивидуально-нравственного начала, является грубой антиобщественной провокацией. Результатом ее будет взаимное оскорбление Закона, которому не показаны ни интеллектуальные, ни тем более нравственные усилия, и Нравственности, для которой "правовое поле" смертельно.

С утра всё болит. Злобный карлик Бавильский колдует, шоб я умер скорей. А дело постинтеллектуализма всё крепчает и уже побеждать начало кое-как.

Журнал "Октябрь" хорош по осени и менее сочен в феврале-марте.

...благодарный читатель на крючке взмывает ввысь...

Я рассматриваю очередной номер НМ не только с конца, но и с мужских материалов

Начиная с одиннадцатого апреля выходит в новом формате. На двенадцати страницах, с цветной <обложкой> и тиражом 42 тысячи -- против бывших пяти. Купить его можно будет теперь повсеместно: по четвергам (рыбным) вместе с <Независькой> в киосках Русской печати. Без ложной скромности доложу, что 42 тыщи -- это крупнейший в мире тираж газеты про литературу (поскольку <Литературка> про литературу больше не пишет). Вызвано это, понятно, тем, что в штат взяли меня. Начальство (в лице самого высокого) дождалось моёго согласия и вздохнуло с облегчением: теперь можно!... И назначило соответствующий облегченью тираж.

...будь Венедикт жив, он первым бы ничтоже сумняшеся послал автора “Петушков-Манхэттена” куда подальше.

Дмитрий Григорьев, петербургский поэт, писатель и художник, невзирая на внушительный пласт времени, отделяющий его от американского пионера "рюкзачного" движения Дж.Керуака, решительно и бесповоротно идет по стопам знаменитого битника и продолжает его дело. Продолжает, впрочем, по-своему, по-питерски.

Сидели в <Экслибрисе>, слушали португальские песни. Они очень грустные, потому что раньше Португалия была огромной империей, а потом англичане отовсюду португальцев поперли, и теперь у них ностальгия почище еврейской.

Михаил Гробман, если это до сих пор не было ясно, - это один из первозначимых апостолов того художнического движения, которое зовется "Вторым Русским Авангардом" (по хронологическому контрасту с "Первым", начало коему было, условно, положено братьями Бурлюками...

"Последние две строки этого стихотворения полны такой страстной жизненности, такой тоски, такого значения, что мы ничего не знаем более сильного, жизненного во всей нашей русской поэзии" (Ф.М. Достоевский).