Рейтинг публикаций

Я – это я, я – это здесь, \ я мыслю, ergo sum, \ я взбитая в сознанье спесь, \ я электронов взвесь, \ я ник и маска, я герой, \ я в чистом поле ум, \ я каждый за себя горой, \ лишь браузер настрой.

Перед художниками ставится вопрос ребром: не пришло ли время отказаться от традиционной точки зрения на искусство, согласно которой ему отводится роль копировальщика действительности?

Фрагменты и алфавитное их расположение – (...) это способ быть свободным в своих мыслях и своём письме о режиссёре, творчество которого воодушевляет и восхищает.

АНДРЕЙ. Очень глупо для призрака. ОЛЬГА. Как будто ты знаешь, как обычно ведут себя призраки.

А. Михалков-Кончаловский: <Я считаю бесконечно претенциозным и <Зеркало>, и <Сталкера>, и <Ностальгию>, и <Жертвоприношение>. Считаю, что это скорее поиски самого себя, а не истины в искусстве:>

Картина, художественные фотографии, скульптура из блокады… Не хлебом единым жив человек.

Жизнь Берлина 1920-х годов, по словам её свидетеля Владислава Ходасевича, двигалась в «блестящем бреду», и чтобы в нём заметить что-то достойное внимания, этому чему-то надо было бы выглядеть ещё более блестящим, более бредовым, мотоциклетным и синематичным. Или танцевальным.

Выставка «Чистый концепт: Цвет. Звук. Линия» – своего рода уникальное событие – для мирового авангарда, и для искусства вообще. Исследование первооснов искусства, его микроматерий, представлено во всем возможном (и не возможном) многообразии.

Западное сознание, продолжающее существовать в категориях поступательного движения истории, в понятиях прогресса-регресса и первичности-вторичности, двинулось в сжимающийся черный туннель, загоняя себя все глубже и глубже туда, где "Я" авторского жеста новизны, вызывающей реплики, наконец, просто подписи-отпечатка разрасталось соответственно сужению пространства, пока не заполнило собой ВСЕ и не замерло в неизвестности. Результат иного, неосуществленного движения можно только предполагать: это некий круговорот или сферическое пространство, которые дано засвидетельствовать, но не присвоить.

Катарсис – это именно очищение страданием и страхом, и Сидельников, как никто другой из известных мне документалистов, умел поднять дух человека над ними. Жизнь продолжается, пока люди и народ не сказали своего последнего слова.

...что есть созерцание? Полнота внимания не к <смыслам>, а точнее - не к стереотипам <понимания>, а к тому, что есть, что просто ествует, магически присутствует в истине-естине, волхвует, истекает тайной.

«Каждый человек хоть раз в жизни должен попробовать смесь шоколадного мороженного с рубленной малосольной селедкой» – этот рецепт как нельзя лучше отражает идею сборника «Стихи о смерти».