Рейтинг публикаций

Теперь каждый раз, отправляясь на маяк, Андрей брал с собой Гонца. Водил его одной и той же дорогой, нередко приговаривая: "Запоминай этот путь, запоминай хорошо. Недалек час, когда пойдешь один, пойдешь с вестью".

Первая игрушка - мельница из дутого стекла, доставшаяся ей в наследство от родителей, вызвала в ней бурю эмоций. Плакала, наряжая. К полуночи она зажгла гирлянду, выключила свет и села в уголок дивана.

Война и борьба за выживание очень быстро входят в подсознание. Вытравить из себя эти привычки я не могу уже который год.

Гамлет. Все думают, я умираю на сцене. Я – бессмертен. Это тяжело - быть бессмертным. Не знаю, насколько осмысленно.

Здесь Москва, Здесь зга. А промеж них я. Так было, так есть и так будет!

Они живут во мне – и растрёпанная алкоголичка Машка – добрая, тихая, бывшая некогда красавицей, и… что с ней случилось, почему стала пить? Я так и не узнал… И крепенькая хозяйственная Любка со своим горообразным мужем Олегом – мастером спорта по толканию ядра, и Витька их, гонявший по коммунальному коридору на трёхколёсном велосипеде… Они живут во мне – пестро, шумно, иногда тихо…

...к этой осени я доказал нечто беспрецедентное. Сделанные работы по алгебраической топологии казались мне серьезными. А точнее – многообещающими. Дух захватывало так, что я их еще не решался никому показывать. Они не соответствовали никаким канонам: внешне выглядели как лоскутки, а содержали – я знал это – побольше, чем кандидатские диссертации.

"...Все это – Матрица и ее разновидности. Вот, Настурция, она в Матрице литературы живет, Светик-семицветик – в путеводителях города-героя Москвы, Боряйла – в кокаиновой Матрице, Роман Андреевич – в нефтяной, Юрасик – в адвокатской, Жидоморов – в религиозной, Лизон, так та вообще, в виртуальной, на сайтах знакомств и одноклассников – с фотошопами несуществующих особняков и яхт. Каждый в своей симпатичной программке".

...даже перед Екатериной Сергеевной неудобно:
рассказывает как зятю за большие деньги зуб сверлили,
а тут эта, бесстыжая, с помойки дрянь какую-то тащит,
да еще хвостом вертит...

...сидя перед белым листом монитора, засыпанного множеством значков и рисунков, разнообразных иконок, будто в неком храме информации, он усиленно пытался понять, что и когда случилось с ним за последний день и предыдущую ночь, почему у него в руке находится фиолетовая переносная память, почему она так мучительно и необычно отозвалась в его памяти...

И вот, последнему перед ним человеку отрезали голову, и он вышел на площадку и сразу же подал. В жизни Иван Иванов всегда хорошо играл в волейбол. Он был чемпионом завода. Ну, то есть, не мог он быть один такой чемпион. Но играли и в простой волейбол, и в пляжный, и там, и там он блистал. Вы скажете – но дело это физическое, а тут – чистой воды метафизика, но все это ерунда.

Не тем путем шел ваш заумный педагог. Надо было искать пути ликвидации труда как смысла, а он заставлял вас вкалывать, бегать, дудеть в горн.