Рейтинг публикаций

Ощущение такое, что под ногами нет почвы, которая меня взрастила. Что-то мне нашептывает - еле слышно, сквозь помехи, будто кто-то препятствует тому, чтоб я это услышал – что я просто взял и появился, совсем как засланный на землю инопланетянин, и нет у меня прошлого, а одно лишь настоящее, мутное, мучительное и непонятное.

...то и дело поступали донесения: «Бой на Жуковского — одна машина подбита, есть раненые». Или: «Вышли на Лермонтова — плотный пулеметный огонь». Названия грозненских проспектов и площадей звучали как путеводитель по русской литературе. Турину тогда показалось, что сражение идет не за ту или иную улицу, а за самого Жуковского, Пушкина, Лермонтова.

Ребята, познакомьтесь, это Рустам Хамидов. Будет учиться в вашем классе. Он приехал к нам с Кавказа. Они с семьей беженцы. Садись, Рустам, рядом этой девочкой. Шишкова, подвинься… Вы не смотрите, что он немного черен. Непохожий на тебя, непохожий на меня, просто так прохожий, парень темнокожий

И вот, последнему перед ним человеку отрезали голову, и он вышел на площадку и сразу же подал. В жизни Иван Иванов всегда хорошо играл в волейбол. Он был чемпионом завода. Ну, то есть, не мог он быть один такой чемпион. Но играли и в простой волейбол, и в пляжный, и там, и там он блистал. Вы скажете – но дело это физическое, а тут – чистой воды метафизика, но все это ерунда.

Как загадочна природа людей! Думаю я об этом много лет спустя после распада СССР. Думаю – о лишении дара речи. По памяти мы знали, что произошло событие невиданное и неслыханное не только для нас, но и для отцов и матерей наших, а главное – для детей. Но я, например, никому – ни взрослым, ни ученикам – не мог сказать, хорошее или дурное это событие. Просто память моя, как радиоэфир помехами, была забита бранью всех обо всем в этом СССР. (...) Но в памяти не было ни одного не то что плана, намерения, но и высказывания людей о том, что страну надо разваливать. Событие произошло не по желанию людей, не вопреки ему, а словно вне людей. И язык не поворачивался назвать его хорошим.

"...Все это – Матрица и ее разновидности. Вот, Настурция, она в Матрице литературы живет, Светик-семицветик – в путеводителях города-героя Москвы, Боряйла – в кокаиновой Матрице, Роман Андреевич – в нефтяной, Юрасик – в адвокатской, Жидоморов – в религиозной, Лизон, так та вообще, в виртуальной, на сайтах знакомств и одноклассников – с фотошопами несуществующих особняков и яхт. Каждый в своей симпатичной программке".

...сидя перед белым листом монитора, засыпанного множеством значков и рисунков, разнообразных иконок, будто в неком храме информации, он усиленно пытался понять, что и когда случилось с ним за последний день и предыдущую ночь, почему у него в руке находится фиолетовая переносная память, почему она так мучительно и необычно отозвалась в его памяти...

Теперь каждый раз, отправляясь на маяк, Андрей брал с собой Гонца. Водил его одной и той же дорогой, нередко приговаривая: "Запоминай этот путь, запоминай хорошо. Недалек час, когда пойдешь один, пойдешь с вестью".

Тихое-тихое море. Будто тихое-тихое море. Гладкое и безмятежное. И только рябь, едва различимая. Будто легкая рябь на воде серебрится в рассветных лучах. Солнца пока еще нет. Его просто не видно.. Или это - в закатных лучах? И его уже нет?.. Наверное, все же в закатных.. Неважно.

Корреспондент и фельетонист районной газеты «Твой кров» Руслан Рейтузов в настоящий период своей творческой биографии был увлечен написанием сразу двух эпохальных трудов – многозначительного романа-притчи «Сука на» и философского трактата-эссе «Фашизм есть идеализм».

Прохожие радовались первому обманному теплу, я же мог только наблюдать с тоскливой завистью, как влюблённые парочки, переодевшись в весеннее, прогуливаются по тротуарам, точно они уже в раю.