Рейтинг публикаций

Это тропа явно вела к чему-то неизвестному и даже недозволенному; так уж странен был ее нелогичный изгиб.

Никогда я, Немиров М.М., с Варкиным не дружил и даже не знаю, каково его имя: был я снобом суперинтеллектуализма, и личностей, не стремящихся изо всех сил врубаться в самые наи- наи- наиновейшие течения в искусствах, искренне презирал, трактуя их не иначе, как унылых недоумков, позорящих своим вялым прозябанием гордое имя Человека Разумного.

Нас цепляют к обыкновенным поездам и катают по всей стране, так как я – Мозг Российской Федерации. Ничего особенного, обычный человек, выбранный правительственным суперкомпьютером по специальной программе. Функция Мозга – отвечать на наиболее важные вопросы страны, как можно типичнее для среднего россиянина.

У мальчика были медведь, тигр и собака. Медведь и тигр были плюшевыми, а собака была сделана из чего-то твердого, и шкура у нее была желтая и потертая. Первым мальчик освежевал медведя. Внутри вместо опилок оказались какие-то тряпки. Мальчик снял с медведя шкуру, вымочил ее в воде, высушил и гвоздиками прибил к коврику над диваном.

Доктор Буряков увидел за окном отделения странный закат. Яркие краски запада, откуда глядел огненный, со жгучей точкой, женский глаз. Медленно моргая ресницами, глаз стоял над плывущими облаками. Этот «призрак» доктор списал на переутомление, хотя прежде такого с ним не случалось. Отвернулся от окна, вздохнул

Бегемот является вторым по размерам среди всех наземных животных после слона, вес самца достигает в среднем 2,5 тонны, но встречаются и особо крупные особи – до 4,5 тонн. Длина тела этих животных – более 4 метров!

Корреспондент и фельетонист районной газеты «Твой кров» Руслан Рейтузов в настоящий период своей творческой биографии был увлечен написанием сразу двух эпохальных трудов – многозначительного романа-притчи «Сука на» и философского трактата-эссе «Фашизм есть идеализм».

Эльвира Глебовна раскладывала косынку, когда к ней постучали. Глянув в глазок, она никого там не увидела, но все равно дверь зачем-то открыла, чему потом сама не раз удивлялась. В коридоре было пусто, только с лестницы дул сильный ветер, из-за которого Эльвире Глебовне даже почудилось, что кто-то проскочил между ней и дверью.

Посреди стола кипела на огне светящаяся колба, в которой искорками летали новые элементы – «революцион», «ненавистон», «завистон».

Гамлет. Все думают, я умираю на сцене. Я – бессмертен. Это тяжело - быть бессмертным. Не знаю, насколько осмысленно.

Как загадочна природа людей! Думаю я об этом много лет спустя после распада СССР. Думаю – о лишении дара речи. По памяти мы знали, что произошло событие невиданное и неслыханное не только для нас, но и для отцов и матерей наших, а главное – для детей. Но я, например, никому – ни взрослым, ни ученикам – не мог сказать, хорошее или дурное это событие. Просто память моя, как радиоэфир помехами, была забита бранью всех обо всем в этом СССР. (...) Но в памяти не было ни одного не то что плана, намерения, но и высказывания людей о том, что страну надо разваливать. Событие произошло не по желанию людей, не вопреки ему, а словно вне людей. И язык не поворачивался назвать его хорошим.