Проза

     Несериал

Здесь для меня как для сочинителя открывается замечательный простор к разгулу фантазии. В голове крутятся разнообразные эпизоды из деятельности вооруженной банды, держащей в страхе и радостном возбуждении (в зависимости от степени достатка индивидуума) весь район. На таком материале держатся криминальные сериалы, все же написанное о группе "Вятичи" ранее в этом ключе можно считать лишь преамбулой, которую толковый писатель смог бы изложить на трех страничках. Вы же имеете дело с писателем бестолковым. Гений же вообще, думаю, смог бы оставить прошлое моих героев в статусе "скелетов в шкафах". Чего размусоливать-то?
Будучи человеком по природе своей дотошным, полюбопытствовал: а как там у классиков? Каким макаром они решают  вечную тему русского беспредела... Всплывает в памяти прежде всего "Дубровский". Открываю томик Пушкина, и вижу... что-то там не лады с фактурою. Описываются долгие судебные тяжбы Андрея Гавриловича Дубровского и Кирилла Петровича Троекурова. В подробностях  изображены нравственные и даже физические страдания Дубровского-старшего. А то как же: вопиющая несправедливость существующего строя, когда быдло во власти тупо берет что считает  нужным, а все остальные пусть молчат в тряпочки и кипятком пысают. Это я и про XIX век, и про наше время. Много страниц в "Дубровском" посвящены амурным делам платонического толка промеж Машей и Владимиром. А, собственно, о злодеяниях банды сказано, мягко говоря, скупо:
"В уезде появились разбойники и распространили ужас по окрестностям. Грабительства, одно другого замечательнее, следовали одно за другим.  Начальник шайки отличался умом, отважностью и каким-то великодушием. Рассказывали о нем чудеса; имя Дубровского была во всех устах, все были уверены, что он, а никто другой предводительствовал отважными злодеями".
Вот я и в замешательстве. Дело в том, что скучно мне будет придумывать злодейства. Или, что ли, простите, западло. Да, имя свихнувшегося мента Кихотова стало притчей во языцех; Алексей разделил андреевское общество на сочувствующих ему и не очень. А вот имена подельников-соратников для всех остаются тайною, что дает пищу фантазии: не то это чеченские лесные братья, не то эстонские хладнокровные волки, а может быть, даже и сами менты, которые днем делают вид, что охраняют правопорядок, а ночами терроризируют честной народ. Оборотни в погонах, короче.
Кто-то скажет: "Ты же выдумал своих героев и наделил их душою! Они теперь живут своею жизнью, совершают поступки в соответствии со своей натурой и обстоятельствами. А ты следи - и описывай... пис-сатель".
А пожалуй что это так. Фигурки слеплены, модель "Андреевкий уезд" придумана - как некий образ всей России, судьбы начертаны. Значит, пусть чудят, а мы понаблюдаем. Вот она, русская лень, о которой сказала Аня Гамлина! Я создал мир, наделил его существами, и... расслабился. Посчитал: миссия моя (как писателя) выполнена. Но как же интрига, фабула, сюжет?  Давай, Михеев, сукин ты сын, докручивай!
Ладно... продолжим душить прекрасные порывы. Тьфу – то есть, исследовать душевные порывы моих героев. Но... оказывается, что ни сделают мои герои в плане войны с несправедливостью - выходит сплошное, тотальное злодеяние. Насилие в любой форме омерзительно. Поэтому-то профессия "палач" и не считается почетной. А ведь в определенной мере мои герои - именно палачи. Ну, да: мотив благородных разбойников архетипичен.
Не случайно в народе банда получила наименование "андреевские партизаны".
Любимая "фишка" группы - экспроприация незаконно нажитого с последующей раздачей нуждающимся. Оно конечно, район был в страхе и тревожном ожидании. Но, с другой стороны, о "партизанах" стали рассказывать по центральному телевидению. Андреевцам гордо: район прославился, население большой и вроде бы как богатой страны узнало наконец о существовании городка на Оке, казалось бы, Богом забытого. Какой-никакой, а пиар. 
Некоторые нравственные переживания присутствуют и у моих героев. Они же суть есть революционеры-бунтовщики, практически, вставшие в один ряд с Иваном Болотниковым, Стенькой Разиным, Емельяном Пугачевым. Без сомнения, ломать привычное положение вещей - занятие априори безнадежное. На попытках переделать мир и не такие обламывались. Хотя... видимо, капля камень точит, а народ слагает песни безумству храбрых, а вовсе не рациональности умных. Мир сам по себе делится на кроликов и удавов, хищников и жертв. Если наоборот - власть дать омегам - будет бессмысленный и безобразный кошмар.
А посему проклятие "придут и к тебе партизаны..." действовало в Андреевске неадекватно. Ну, придут. Ну, отымут. Но в итоге лох по природе так и останется лошарой. И все вернется на круги своя, только вряд ли удастся избежать невинных жертв. Кухарка в лучшем случае способна управлять отдельно взятою кухней. Сетью кухонь рулят управленцы, менеджеры. Иногда даже - эффективные. Страною же правят правители. Едва кухарку пускают во власть, она сразу же принимается исполнять волю кукловода, правда, воображая, что от ее воли что-то зависит. На благо общества пыхтят дураки-идеалисты, наследники Павки Корчагина. Умные люди извлекают личную выгоду, строя политическую систему, в которой они - "отцы народа" или "большие братья" а все остальные - тупая малограмотная толпа, для красного словца именуемая "паствою". Так, на вере строятся религии; на демократии - диктатуры; на любви - тирании. 
Вообще говоря, я сейчас изложил общие принципы макиавеллизма.
К чему это я все: мои герои ступили на ложный путь, ведущий в тупик. По счастью, сама причина их объединения - выполнение определенной миссии: мщения за конкретные особо тяжкие преступления. Ну, если государственная система неспособна - не пускать же все на самотек! А посему рано или поздно должна была наступить Большая Гастроль.   

     Совет в Ширлях

Генерал прибыл в Андреевск в бронированном бээмвэ седьмой модели. Шедевры германского автопрома подобного типа когда-то называли "бумерами", и на них понтились бандюки. Но все меняется. Кроме сущности людской. Люди на Советской улице останавливались и мрачными взглядами провожали броневик. Комментарии ряда аборигенов лучше не приводить – они депрессивного толка.
Оперативное совещание проводилось в райотделе полиции, расположенном в здании бывшей городской Думы. Почему-то в народе райончик центре города, где располагается ментовка, именуют "Ширли". Этимология неясна, старожилы же говорят: обидное обзывало "ширлики" (по отношению в эмвэдэшникам) появилось в эпоху Сталина.
Генерал - начальник областного Управления внутренних дел. С ним прибыли еще несколько должностных лиц. Внешне они весьма напоминали "мистеров Смитов" из американской коноантиутопии "Матрица". Товарищи предпочитали помалкивать, зато делали ручками паркера таинственные записи в свои блокноты. Похоже, все же они не роботы, ибо в пятминутки перекуров тоже задумчиво смолили в сторонке.
- Ну-у-у... докладывайте оперативную информацию. - Коротко, но твердо сказал Генерал. Умеет он говорить как отливает. В смысле, в стиле тостов.
- Состав группы покамест не выяснен. - Начал Подполковник, начальник райотдела. Так же не совсем понятны цели и задачи. Численность – от дтех до пяти. Что самое неприятное, мы не можем понять их логику.
- Как так?
- То есть, товарищ генерал...
- Главарь - ваш человек. И вы не понимаете логики?
- Бывший наш.
- И что вы про него можете сказать.
- Ответственный, исполнительный офицер... был. Не коррумпирован.
- В отличие от других?
- У нас, товарищ генерал...
- Да ладно тебе. Слабости у него есть?
- Да, нет особо... хотя... у него отец погиб. Капитан Кихотов уверен, что это убийство.
- А вы чем уверены?
- Не могу знать, товарищ генерал. Дело закрыто, состава преступления не найдено. Да меня здесь в ту пору и не было.
- Понятно. Путь доложит ваш этот... как его...
- Артюхин. Майор, рассказывай.
Встал тот самый шмат сала по имени Дима, который пристрелил пошедшую по беспределу Зорьку, за что поплатился потерей табельного оружия:
- Товарищ генерал, думаю, группа хорошо подготовлена. Действует профессионально и хладнокровно. Хорошо знают местность и менталитет населения.
- Вот это-то больше всего и беспокоит. Особенно вот товарищей... - Генерал кивнул на "мистеров Смитов". - Если начнутся диверсионные, а то и террористические акты... А как - люди?
- Большая часть - симпатизирует.
- Почему?
- Умело создали себе положительный имидж.
- А ты что думаешь, майор?
- Товарищ генерал... у них явно не все дома.
- А можно не на вульгарном языке?
- Виноват. Они играют в благородных разбойников. То есть, вынудили население подумать о том, что они якобы вершат справедливость.
- Влетит нам всем за эту справедливость. И звезды с погон полетят. Кое-у кого. - Полицейские как один покраснели. Прямо помидорная плантация. - Подполковник, докладывай план.
- Товарищ генерал, поскольку Кихотов - наш человек... бывший, мы праве предположить, что в нашей среде у него может быть информатор. Поэтому в таком кругу...
- Ага. Значит, своим людям ты не доверяешь.
- Э-э-э...
- Ответ не принят.
- Товарищ генерал. Ну, мы-ы-ы...
- Хорошо. А обладаете ли вы достаточной группировкой сил и средств? 
- А вот это вряд ли.
- Почему? Не хватает профессионализма? Пять человек – максимум…
- Сокращения. Сами знаете.
- Кхе-кхе... - Встал один из "мистеров Смитов". - Товарищ подполковник. Вопрос. Насколько сильна в городе оппозиция?
- Чаго?
- Оппозиция в городе есть? Ну, там, несогласные. Или либералы.
- Такого у нас не водится.
- Уверены?
- На все сто.
- Почему?
- Почему уверен?
- Почему оппозиции нет?
- Не завелась. Настоящих буйных мало. А кто был - давно уехал в Москву. Чего им у нас здесь ловить?
- Плохо.
- Не понял.
- Должна быть оппозиция. Системная.
- Я уж не знаю, как вас...
- Роман Степанович. - "Мистер Смит" вновь вальяжно развалился в кресле.
- Мы политическим сыском, Роман Степанович, не занимаемся. Наше дело - криминал.
- Зря вы так, подполковник. Когда или если толпа запрудит вашу главную улицу... Советскую, кажется?
- Точно так.
- Мало не покажется никому. Смотрите. Убийство цыганского авторитета. Убийство семьи предпринимателей. Атака на представителей бизнеса. Как вы думаете: все это случайно?
- Не могу знать.
- А мне думается, все это - звенья одной цепи. Возможно - я повторю: возможно - данная деятельность направляется из некоего центра. Вероятно, расположенного за рубежом.
- И - что?
- А то. Поднимутся народные волнения - а, как мы поняли, население симпатизирует преступникам - которые выльются за границы района и даже области. Уловили?
- Так точно.
- А посему операцию по ликвидации бандформирования нужно провести как можно скорее. На разработку - двадцать четыре часа. Это не моя блажь. Такова установка из Центра. Правильно я говорю? Генерал...
- Так я про силы и средства...
- Во-первых, включаем оперативную группу. Нужно уже сегодня точно знать, есть ли у банды в городе подполье.
- Так точно.
- Что - точно, подполковник?
- Выясним.
- Отлично. И Генерал прав. Дабы обеспечить гостайну, детали будем прорабатывать в узком кругу. Все кроме начальников отделов свободны. Да... майор. Задержись.
- Слушаю. 
- Что еще можешь сказать про личностные качества Кихотова.
- Добрый.
- Это убийца-то?
- Такое бывает. Да разве ж вы, Роман Степанович, не убивали?
- Это неважно.
- А ведь злым вас не назовешь.
- Еще.
- Глуповат. Излишне прямолинеен. Если что-то в голову втемяшится - хоть колом на голове чеши.
- А вот это хорошо. За это надо уцепиться...
В узком кругу рассматривали более специфические оперативные вопросы. А именно: результаты обыска в квартире Кихотова; разведданные, полученные группой, обследовавшей окрестности села Гниблялиха. Фээсбэшников крайне заботила информация о том, что из-за границы возвратилась дочь убитых предпринимателей Гамлиных. Также рассматривалась вероятность взятия в заложники семьи Ломовых - включая детей.
На расширенном совещании данные темы не затрагивались из соображения конспирации. На самом деле органы знали уже немало. Вероятно, из их поля зрения ускользнул разве что Чаликов. Но и это - не факт. Кольцо готово было сомкнуться - тем более что из областного центра готов был выехать отряд СОБР. Если есть отмашка из Центра - силовики умеют доводить дело до логического конца.

     Большая Гастроль

Федор Дмитриевич Угольников по обыкновению своему совершал утреннюю пробежку. В последние годы он уделял немало внимания собственном здоровью - хотелось продлить активную фазу жизни. Тем паче у Федора Дмитриевича молодая пассия, из модельного бизнеса (зовут Алиной, аппетитная девушка и с апломбом и страстью), и очень не хочется подсаживаться на "Импазу". Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, покамест с этим делом все в норме. Возможно, он даже в очередной раз станет отцом.
Обычно с ним бегают два телохранителя. С возрастом развивается паранойя. Но в этот раз сопровождал Угольникова один; другой, сославшись на нездоровье, исчез. Это он-то здоровый бык, которого Угольников милостиво прикармливает со своей милостивой руки, жалуется на недуги! А Федор Дмитриевич, годящийся обалдую в отцы, весь как огурчик - крепонький и позитивный, хоть Давида с него лепи! Ну, с небольшой разве ретушью.
Элитный жилой комплекс "Олимпия" расположен на живописном берегу Москвы-реки. Приятно все же, черт  возьми, осознавать себя обитателем 220-метровых апартаментов на Олимпе! Ты плюешь на плебс с высоты своего двадцать второго этажа, и лишь изредка спускаешься на грешную землю, чтобы показать: и богам ничто человеческое не чуждо.
Время от времени, если подкатывает лирическое настроение, Федор Дмитриевич окунает свое тело в реку, думая при этом: "Ядрена вошь, это я-то, выходец с периферии, ставший президентом крупной фирмы, вхожденец в сотню списка "Форбс"!.. И болтаюсь как пацан в этой мерзкой речушке, наслаждаюсь простыми радостями жизни..."
В этот раз порыв пришел снова, благо утро выдалось хотя и прохладное, но солнечное и благодатное. Вода показалась парным молоком. Смело поднырнув и взлетя над водою как дельфин, Федор Дмитриевич принялся свершать уверенные движения в стиле "баттерфляй". Потом перекувырнулся в воде,  погреб кролем, лег на спину, наблюдая золотящуюся в лучах Солнца свою "Олимпию".
Назад поплыл на спине, загребая как бог - уверенно и солидно. На берегу не было охранника. Так же отсутствовал сброшенный  Угольниковым спортивный костюм. Абсолютно пустой берег - хоть караул кричи! Эйфорию быстренько вытеснило чувство тревоги вперемешку с гневом. Раньше охламоны так не шутили. Готовясь выкрикнуть что-нибудь злобное, Угольников заметил периферийным зрением движение. Он принял мгновенное решение: ринулся в воду, чтобы поплыть на тот берег. Инстинкт самосохранения: там, в кустах Тушинского аэродрома, он спасется! В этот же момент с боков нарисовались двое. Один из них подсек ноги, другой схватил за руку и грубо дернул на себя. Федора Дмитриевича волокли за руки как борова, он пытался тормозить ногами, разбрасывая брызги, кричал благим матом. Угольникову хотелось жить. Резкий удар в висок вырубил бога и погрузил его сознание в темноту.
В реальность Федор Дмитриевич вернулся в помещении, освещенном ноющей от усталости жизни лампочкой, болтающейся под потолком. Угольников был запеленут в верблюжье одеяло, перевязанное веревкой. Рядом с ним лежал связанный охранник. Лицо последнего было в крови. Угольникова стало тошнить, и он вновь провалился в небытие.
Когда Федор Дмитриевич вновь пришел в чувство, он разглядел несколько фигур, сидящих на низкой гимнастической скамье. Злодеев было четверо. Один из них, плотный, почти круглый, произнес:
- Годы берут свое, товарищ босс. Да: профи не всегда способны противостоять грубой физической силе.
Толстый кивнул на избитого охранника. У того были глаза какающего кролика.
- Ваш халуй, батенька, во всем признался. - Заговорил другой разбойник, поджарый и с глазами фанатика. - За убийство двух человек с отягчающими ему светит пожизненное. Вам же, гражданин Угольников, как заказчику преступления...
- Вы ничего не докажете! - Воскликнул босс. - И что это за методы...
- Ты про свои методы?! - Звонко воскликнул третий злодей. Угольников понял: женщина. Скоротечный мыслительный процесс привел к заключению: это дочь Гамлиных. Вычислила, с-сучка...
- А, может, просто грохнем их? - Задумчиво вопросил четвертый.
- Хорошая идея. - Подхватил сухощавый. - Думаю, они заслужили.
- Но сначала ты, с-скотина, помучаешься. За все свои злодеяния ты заплатишь. Сполна.
- Аня, девочка... Я могу и заплатить. Только... неужели ты тоже хочешь взять грех на душу? Я ведь тебя знал еще малышкой. Кстати. Я здесь лежу... как мумия. Вы хоть как-то меня посадили бы, что ли.
- В тюрьму? Это делает суд.
- Нет. В нормальное положение.
Пленника усадили на скамейку. Распеленывать не стали. Охранника оставили в прежнем положении.
- Вот, что... - Сказал сухощавый. - На мне уже много грехов, в том числе и смертных. А у вас, гражданин Угольников, нет любопытства насчет того, куда делся ваш второй телохранитель?
- Да говори уж... ясно, что куда-то.
- Он предал вас, Федор Дмитриевич. Мы его купили.
- Вот, падла...
- Ну, почему. Бабло побеждает зло. 
- Ясно. Говорите: сколько?
- Все.
- Это невозможно. И глупо.
- А у вас есть варианты?
- В конце концов... активы рассеяны - технически такое нельзя сделать.
- В нашей команде экономист и юрист. И они хорошо владеют своими профессиями. Вам нужен список активов? Или данные депозитов? Без проблем.
Толстый показал увесистую папку. Раскрыл, показал несколько листочков. Потом продемонстрировал другую папку с файлами, потоньше:
- А здесь - реквизиты ряда благотворительных фондов. Денежные средства перечислим на добрые дела. На них ведь наша жизнь дана… или не так? А что касается активов... мы не торопимся. Подождем открытия биржи. Мы терпеливые.
В это время в голове Угольникова происходил мыслительный процесс: "Да подписать им все - потом пусть попробуют выцепить... главное - создать видимость, что я торговался, сопротивлялся. Пожить-то хочется, а за ценою я не постою..."
- Хорошо. А где гарантия, что после того как я поставлю подписи, я не пропаду? Без вести.
- Гарантию в наше время не дает даже президент эр эф. У нас сложная комбинация. Основанная на взаимном доверии. Главное, вы должны понять: для вас пришло время собирать камни. Причем, краеугольные.
- Доверии? Развяжите меня. Это насилие над личностью.
- Это точно. Но, видит Бог, мы делаем все, чтобы сохранить самое ценное на Земле: ваши жизни. Вот здесь, - возникла и третья папка с файлами, - признательные показания ваших подельников. В совершенных убийствах. Вы же в курсе, что являетесь организатором особо тяжких преступлений? Вам повезло, что в эр эф столь либеральное законодательство. В некоторых штатах Северной Америки за такое отрывают сначала яйца, а после – голову. Практически, главарь мафии. Едва мы с вами, гражданин Угольников, закругляемся с экономической стороной вопроса...
- Все это - одни ваши понты.
- Смею внести ясность. Второй ваш охранник - бывший сотрудник фэсэ�