Комментарий | 0

Встаём!

 

Александр Иванович Денисенко

 

 

 

 

+++
 
Саня пил вино зелёное
С незабудками в руке,
Две берёзы в чёрных платьях
Показались вдалеке.
 
Господин мужик с гитарой
Поднимался от реки,
Напевая грудью впалой
Одинокие стихи.
 
У ручья, в траве деревьев,
Мальчик с липовой ногой
Спит лицом на оглавленьи
Нашей книги дорогой.
 
Через поле маргариток
Все, кого я помянул,
Собралися на молитву,
Да и я не преминул.
 
Суслик с мокрыми глазами,
Покажи мне со слезами
Позаброшенную флешь…
Вот удача. Рыть не надо.
Здесь пшеничная ограда
Для несбывшихся надежд.
 
 
 
 
+++
 
деревенский вор
подперев щеку
ждёт полуночи
ему чудится
из-под белых штор
дружелюбный взор
тихой дурочки
 
ходит кот впотьмах
мама спит-лежит
кони поены
вот ладони взмах
и она летит
губы сдвоены
 
а помещица
ей семнадцать лет
спит за стёклами
с нею лёг во сне
молодой ранет
ветки мокрые.
 
 
 
 
+++
 
Я влюбился в яблоню весною
И повёл её жениться в ЗАГС.
Вдруг навстречу вышел с хлебом-солью
Карла Маркс.
-Вот, возьмите от лица имперьялизма
Мою трогательную книжку «Капитал». –
И трясясь в объятьях пароксизма,
Карл заплакал и захохотал.
Мы купили с яблоней газету,
Обернули капитальный том,
Чтоб прочесть с любимой по офсету
Про прибавочную стоимость потом.
Оказалось – между каждыми страницами
Там лежали денег миллион –
Мы тогда заплакали ресницами
И сказали: «Маркс, из сердца – вон!»
Хорошо мы, честно поступили –
Не пропили этот миллион,
Мы на книжку Марксову купили
Молодой, влюблённый в вишню клён.
 
 
 
 
+++
 
Я вспомнил себя и заплакал –
Как мальчиком русским я был,
Как с чёрной кудрявой собакой
Зелёную землю любил.
 
Мы жили в Советском Союзе,
Наш дом был у самой реки,
Ещё не развязан был узел
Моей и отцовской руки.
 
Была мне и радость и вага,
Но что-то случилось в груди,
И хлынула первая влага
Про то, что вся жизнь позади…
 
– Вставай, – мне шептала собака, –
Уж поздно. Пора на покос.
Меня обнимала рубаха,
Служившая мне на износ.
 
Цветы с голубыми глазами
Смотрели мне прямо в лицо –
Мы сразу их с мамой узнали,
Попав в голубое кольцо.
 
По мокрой росистой дорожке
Мы с мамою шли босиком.
Два низких заросших окошка –
Заброшенный мельничный дом.
 
В том доме жила одиноко
Колхозная лошадь Звезда,
И часто смотрели из окон
Слепые от жизни глаза.
 
Из рук моих клевер и донник,
Сомлевший в кошёлке, брала,
И вновь её мельничный домик
Из детства в туман уплывал.
 
И мама опять улыбалась:
Для Звёздочки шторки бы сшить…
И эта житейская малость
Запала на всю мою жизнь.
 
На этом позвольте закончить:
Мне слёзы мешают писать,
Поскольку те горькие очи
Я так и не смог прочитать.
 
 
 
+++
 
Форточка дышит и печка гудит,
Русские дети прижались к окошку:
Жучка прогнать со двора норовит
Рыжую лунную кошку.
В печке шипят смоляные сучки.
Кошка несётся меж серыми тучами.
Детское сердце о раму стучит:
Скоро, уж скоро зима неминучая…
С неба посыплются белые пчёлы,
Жёлтые – Божьи угодницы вроде солдат,
Грешникам, нам, на свечу золочёную
Воск натаскали, умаялись, спят.
Печка влюбилась в картошку в мундирах,
А чугунок уж готов: на рогах…
Детская мама идёт с бригадиром,
Оба – в весёлых смазных сапогах.
Конь сквозь окно поглядит в телевизор –
Диктор со страху погоду соврёт,
Движется наше село к коммунизму,
Детская мама до дому бредёт.
По огородам не светятся маки,
Дико завыли в оградах собаки,
Стон прокатился от хаты до хаты –
Это в деревню вошли демократы.
 
 
 
 
+++
 
Книга выйдет при полном молчании
И не скажет никто: Александр,
Ну зачем ты заставил ночами
Приходить в твой заброшенный сад?
Ну, зачем ты, страдая и мучась,
Раздавал нам огни деревень,
Коль предчувствовал горькую участь
Быть забытым уже через день.
Ветер вырвет из книги страницы,
И слова, что так мучили рот,
Возвратит русский мальчик в Провинцию
Через век или, может быть, год.
 
 
 
+++
 
Молитесь Господу за Родину!
Она пресветлая нам Мать!
Спешите ей молитв мелодии
От Божьей Матери имать.
Молитесь в церкви и по рации –
Дар русской речи обретя,
В родном краю, и в эмиграции,
И на пределе бытия.
Храните речь великосветскую
И говор русскихъ деревень,
Старославянскую, советскую –
Как сборник самых светлых дней.
Так птичьи крики на гайтане
Пред грустью долгого пути
Проистекают из гортани
И просят: Родина, прости!
Кто небрежит своею жизнию,
Чтоб только Родину сберечь, –
Тот будет сохранён Отчизною
И заключён в родную речь.
 
 
 
 
+++
 
Гул истории
 
В Санкт-Ленинград уехавший мой друг
Прислал письмо с железными слезами,
Что он вчера напился, как Ликург,
И ночевал один под образами.
И дальше: С императором Петром
Всю ночь мы подбирали убиенных
Блокадников… Он выдохнул осунувшимся ртом:
С сегодняшнего дня не брать военнопленных!
Я – к Жукову, а ты ступай бегом
На Воскресенскую к хирургу Пирогову –
Фашистам отомстим за каждый дом,
Зашьём, залечим раны городу Петрову.
…Потом Нева нам хлынула в лицо,
В ней «умывали руки» наши демократы,
Спеша собча – подлец за подлецом,
И гоготали, как немецкие золдаты.
Мы отдали Пергамский им алтарь,
А Киево-Печерские святыни
По Сотби и по Кристи та же тварь
Пустила в распродажу по полтине.
Фрондёры, диссиденты, либералы –
Пока Россия подымается с колен,
Зализывая ельцинские раны, –
Под грязный «дождь» идут сдаваться в плен.
Нет беса в небесах простому люду,
Что исполняет на земле свой вековой медовый труд
Пока интеллигенты рекламируют Иуду
И сами превращаются в иуд.
Какое сердце здесь не вострепещет
Средь поношений, травли и досад,
Но русский штык в руках Петровых блещет
В боях за гордый город Ленинград.
Мы всё равно осилим эти муки,
И упраздним врага, и истребим,
А нынешние либеры и суки
Пускай ползут в разгромленный Берлин.
Земля в России любит пить дожди,
И солнечное золото течёт в великорусские равнины,
И на штыках и блещет, и горит,
Стекая в полковые карабины.
Имперской всенародной русской кровью
Омыли мы святой иконостас,
И кто помазан здесь Христовою любовью –
Тот Родину не выдаст, не продаст.
…В Санкт-Ленинград уехавший мой друг
Прислал письмо с весёлыми слезами,
Что он вчера напился, как хирург,
А император спал под образами.
 
 
 
 
+++
 
Встаём!
 
…Гроза пришла, как и всегда, из (заграницы),
Когда мы шли, усталые с заштопанных полей к себе домой –
Пожарища, ракетные зарницы и ливни с водородною водой
Преображали в ярость наши лица!
Мы молнии крестьянскою рукой вращали, возвращая
К потомаку. И выдохнул отец: – За Родину! В атаку! –
Струя рукой расплавленный свинец: кто нападал, тому… конец!
И потому для избранного русского народа
Жизнь не стареет в Дни Победы никогда! –
Россия вышла из воды, где нету брода, глотнуть весны
Живого кислорода… Да вот беда: война опять у нашего порога:
Вставай! страна! тревога! брат! тревога!

 

Последние публикации: 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS