Городской романс
Андрей Балашов (13/08/2026)
***
Листаю сборники,
дышу весною.
Мысли, когда нахожу,
подчёркиваю.
(Застряв между топосом и просодией,
как между морем и соснами.)
Что-то нравится,
что-то кажется лишним.
С годами становлюсь критиком.
(Критиком часто становятся,
если муза провисла
от активной литературной жизни.)
Взгляд выхватывает красивую метафору.
Пробую на вкус —
пустышка,
(обманка конфетным фантиком,
которым меня дурили мальчишкой.)
Вот чувство!
…она страдает и ностальгирует —
дождик и сквознячок до слез довели.
(Это поэзия современной жизни
из квартирки в Москоу-Сити.)
Вот гений из заокеании,
крепок и не повеса.
(Чувствуется отсутствие взаимопонимания
с окружающим миром, посылаемым лесом.)
Листаю.
Грущу.
Вчитываюсь.
Не цепляет.
Дело не в шрифте,
не в ритме.
Просто жизнь, которую я у них наблюдаю, —
мимо,
мимо,
мимо…
(или случайной фразой,
по ошибке мячиком,
через высокий забор залетает.)
Творческий фундамент
на стихах тех,
кто жили-творили...
Были,
писали,
любили и дрались.
Большинство из них не дожили.
(Эксперты обвиняют карты,
которыми зашли
не с той масти.)
Лучшие задохнулись новой строчкой
и не смогли выдохнуть.
(Им трахею забило слово. А пуля или петля
казались единственным выходом.)
Эти —
не те.
Вовсе.
Они,
как дети, играющие во взрослую жизнь
(с флёром эстетики…
из прошедшего времени),
которую
им оставили на планете,
созданной другими,
чтобы любить…
Листаю сборники,
дышу весною.
Мысли, когда нахожу,
подчёркиваю.
(Застряв между топосом и просодией,
как между морем и соснами.)
ГОРОДСКОЙ РОМАНС
Ты говоришь,
что всё выпито.
Хмель развеялся,
осталась пара капель фальши.
И больше не на что надеяться,
и незачем гадать,
что будет дальше.
Я насвищу кенарю
новый мотивчик.
Ты кому-то
носки свяжешь.
Но ничего по-серьёзному
не изменится
в наших жизнях,
параллельно ходящих:
- утром, до зноя,
в парк размяться;
- потом —
полезный завтрак;
- чуть позже
машина доставит
на место исполнения возложенных
обязанностей:
Люди — проблемы,
проблемы — люди...
Столько,
что как герой корейской дорамы
готов напиться —
и будь что будет,
с расплавленными
алкоголем
мозгами.
Ты — в своей компании
по любому поводу.
Я — в своей
или один.
Желание быть одному
стало синонимом
голода
на обычную жизнь.
По привычке сверну по дороге домой
в знакомый проулок,
и споткнусь —
как от сглаза.
В нём даже на цыпочках
шаг гулок,
и предаёт —
зараза…
и в темноте страшно,
ёкнет селезёнка,
и сердце подскажет:
— не там,
не к тем,
не с тем…
тебе не туда же.
И тебя доставят навеселе,
чтоб с утра
воевать с мигренью
и в непроходящей тоске
разбрызгивать время…
Головная боль привычно лечится,
только тоска мутной волной
в глазах плещется…
Ты говоришь,
что всё выпито.
Хмель развеялся,
осталась пара капель фальши.
И больше не на что надеяться,
и незачем гадать,
что будет дальше.
РЭПЕР
… это значит,
что ты
совершенно оглох
и ослеп.
То, что было поэзией,
стало —
ЛЕФ,
ЛЕФ,
перерос в РЭП,
как нотки джаза в
рок
и всю музыку сразу…
Тебе не хватает слуха
и знания
тех,
кто умеет жить
языком улицы
и не чувствует пауз
без звука —
Ну-ка
брось читать всех,
кто пишет
для критиков
одноразово.
Брось в топку
толстые журналы,
спусти
по назначению
неоклассиков
и неолириков,
с неофутуристами
и заумью
разною.
Если из колонки
не бьётся в ритме
твой текст,
а его за тобой не повторяют,
ты —
никто,
ты —
не трогаешь сердец,
тебя —
не знают,
или ты еще хуже —
а-ля
Полозкова с
Солой Моновой
или сама Астахова.
Заруби на носу,
Отец:
Поэты не в кабинетах,
Поэты не для соплей на кулак,
Поэты не для речёвки на праздники,
Поэты в улицах.
Все эти
кабинетные мыши,
элиты,
мыслители —
назови хоть одного запомнившегося.
Вся их литературная база
заучена для ёлки с родителями.
Классик-современник, кто ты?
Сейчас весь ритм
в рабочей окраине,
в микрорайонах, насилуемых мигрантами.
Ритм —
как лезгинка в памяти
черкеса или лакца.
Ритм —
как детство под очереди в
Грозном.
Ритм —
как спортзал в Беслане,
Ритм —
как больница в Будённовске.
Ритм —
как то, что пробивает
через
любой возраст
пульсом, пулей, осколком.
К нему прилипают слова,
рассыпанные в воздухе —
разные,
порой грязные,
но соответствующие атмосфере
и вечно переходному возрасту.
Вырываются чувства —
простые и грубые.
Фразы,
порой не отточенные,
но их шепчут любимые губы.
Их понимают,
в них чувствуют угрозу.
Их передают через сердца
приветом матери.
Их закапывают под триколором.
Их не выхлебаешь лаптем,
как очередное обращение
перед очередным позором.
Это для живых,
а не кастратов
и импотентов.
Это не для старперов и предателей.
Это для тех, кто собой закрывает
ленту,
которую соорудили
им
сознательно.
А твой движ — словоблудие.
Вместо камня — песок,
вместо слова — глина,
которую в себя всасывают люди,
страдающие от цен авиационного керосина.
СКАЗКИ
Ты так любишь рассказывать сказки
под шум листопада, под капель дробь.
И в полумраке серые глазки
отражают свечи огонь.
Голос всё тише,
сюжет всё страшнее…
(Или забавней – тут кому как.)
Эти сказки я часто слушаю,
не вникая в слова.
Мне шёпот важен,
мне голос мил
с его полутонами.
Мне свечи игра и огонь,
что ожил
с твоими лукавыми глазами.
Шепчи,
рассказывай,
продолжай –
я
буду слушать.
Может, сделаю вид,
что верю –
(твои сказки ещё не берут за душу,
ещё не вызывают доверия.)
Вот клубочек уже наматывается.
Спицы стучат синхронно.
Это значит,
что из фразы
рождается
образ.
Тут чуть затянула,
тут рассинхронизация.
(Слово противное –
как выбившийся волос.)
Вот тут не нужно открывать всё сразу…
(пусть часть правды
подождёт за дверью
или станет вопросом.)
Опять то спешишь, то затягиваешь –
(история любит ритм,
ритм главнее.)
И не бойся,
сейчас посмотри с состраданием,
или с грустинкой, –
грустинка милее…
а через секунду сверкни глазами,
через пару вздохов – слезинку.
И станет похоже, что эта сказка
не сказка просто, а сказка с картинками.
***
ВЕЧЕР В КИНО
Вечер,
кинотеатр,
фильм новый,
не очень удачный,
но о Войне.
Вокруг шушукаются разнополые головы…
обсуждают,
кому дала Маша…
как мил Серёжа голый…
какой коктейль из таблеток делает жизнь краше.
Экран.
Звук Долби долбит —
горю героя не верю.
И зачем перевели пиротехники столько?
Там ребятам… она нужнее.
Хотя,
по привычной схеме,
освоив бюджет
и понравившись начальству,
можно снять приквел
или очередной бред
о стране социального счастья.
Сюжет течёт,
как передовица.
Головы обсуждают неудачный секс.
Через динамики Долби долбит мелодия,
что забудется,
как только включат свет.
Слава Богу — Конец.
Вываливаешься из зала.
В бок нетерпеливо толкает юнец
с фигуристой мамой.
На выходе у бара
стайка девчат щебечет,
потягивают китайский лимонад.
Смех весенний.
Май греет через витрины в три этажа.
Небо рвут стрижей тени —
они прилетели вчера.
Как плетью
ожгло спину…
За кассой стоит,
прижавшись,
девчонка к одноногому мужчине.
Камуфляж не нов,
на груди то ли значки,
то ли медали.
Взгляд — никакой,
будто все мысли у него растерялись.
Девчонка так светится счастьем,
что хочется подойти,
погреться.
Он робко чмокает её в темя…
Май за окнами,
третье тысячелетие,
стрижи мечутся,
сшивая время.
ПАССАЖИРАМ ОТЛОЖЕННЫХ РЕЙСОВ
Мы останемся друг для друга
Попутчиками.
Пассажирами отложенных рейсов,
У которых ничего не получится,
а вокруг закружится время —
В отменах,
в переносах,
в сиренах,
в громком сбитии,
в поисках энергичного трёхлетнего матроса,
которого постоянно теряют родители,
в бокале «Золотой балки»,
в анекдоте, ещё не присвоенном стендапером,
в конфликте около кассы
и очереди у туалета
и переодевалки,
в толкотне в VIP-зону
к обиженному бизнес-классу…
Взгляд,
снующий между циферблатом и глазами,
и понимание, что всё…
И ни разу,
никогда...
Как же так?
Твой пацанский ёжик
с хохолком на затылке,
несуразная брошь
на рубашке,
бутылка минералки без газа…
И все непрожитые события…
Всё оборвётся вне расписания?
Станет окном,
сквозняком захлопнутым,
станет поводом для осознания
насмешки времени
в сорванном перелёте?
Не взять за руку?
Не улыбнуться?
Не прошептать фразу?
Отговорить от разлуки?
Отвоевать…
право быть рядом?
Только проводить
взглядом...
И самому на посадку
в противоположном направлении,
пробурчав авторскую ремарку…
о неудачном времени.
СТРАДАНИЯ
Не пишется. Настольный календарь
Считает дни с бухгалтерским укором.
Ни ручка,
ни лэптоп,
Ни карандаш, как встарь,
Не помогают с самым первым словом.
И мысль цепляется,
и образ так хорош,
И смыслы
шепчет
разум измождённый,
Но Главное,
Оно,
с чего начнёшь, —
пропало Слово.
Из Даля взять!
У Пушкина найти!
У обожаемой и ветреной Цветаевой?
Там слов каскад, но это не мои…
А где мои?
Мои куда-то спрятались.
Иду гулять…
обычно под шаги —
Или удача с улицы приносится.
Слова звучат, но точно не они
И точно к творчеству поэта не относятся.
Зашёл на популярный вернисаж —
Там кутерьма вокруг заезжей дивы,
И много слов, и вроде бы СЛОВА,
Но тоже не они, невнятны и плаксивы.
В соседнем баре встречи от тоски,
И гении стихи читают выпившим.
И там беда, там слова не найти —
Не разобрать, не обрести, не вытащить…
В двух ресторанах,
в парке карусель,
На лавочке тенистою аллеей,
Везде слова звучат, от «здравствуй» до «налей»,
Но всё не те —
я у реки…
тупею.
Мне столько раз её неспешный бег
Дарил строку, игрой воспоминаний,
И у реки
не пишется,
и грех
Чужого взять,
морочит от отчаянья.
Хочу своё… Хочу наверняка…
Хочу понятное и сразу чтоб цепляло,
Как у Сапгира иногда бывало
И до Ромашково душою доставляло…
ЧАРОДЕЙ
Ты над текстом
радей и родей,
Чародей,
Чародей,
Чародей.
Ни души,
ни огня,
ни идей —
Ты радей
для игры и ролей.
Полироль на кристалл,
чтоб блеск,
Полируй —
вдруг огонь зажжёшь.
Ничего,
что звук — треск,
Ничего,
что мысль — вздор.
Страза всяко
горит огней,
Страза сразу
в глаза жжёт.
Страза сцену
любит сильней,
Чем текущих улиц
боль.
Страза любит
фанфары и бал,
Страза любит
оваций гул.
Чтобы текст
новой стразой стал,
Полируй,
полируй,
полируй.
Если стразу
подсветит день,
Страза в свете дневном
умрёт.
То, что сделано
не живым,
Рядом с тем,
что живёт, —
Не живёт.
М.И.Ц.
Я гореть так не смел ни разу.
Пламя есть,
а пожар — в стыд.
Чтобы фразой —
горящей
сразу —
Расплескать страсть
в жизнь.
Закрутить не для строчки новой,
А прожить —
и в пепел, и в прах.
И остаться в тебя влюблённым,
И забыть
осуждений страх.
Я давно перерос ямбы,
Мне хорей пилит слух.
Тактовик
вдруг
безударный
К моим чувствам глух.
Потому что я,
струсив однажды,
Променял свободу стиха
На зажиточность,
И даже —
лишний вес,
И покой.
пока…
Последние публикации:
Выбрасываю старые наброски –
(14/07/2026)
Время не переводи –
(01/07/2026)
Сегодня в гости к нам зашла жара –
(15/06/2026)
Дай мне руку — передам разлуку... –
(19/05/2026)
Клапан митральный –
(08/05/2026)
Как много прожитого наспех –
(20/04/2026)
Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы
