РЕЦЕНЗАЙКИ – 3. Книжные

 
 
 

«С.М.Р.», роман в рассказах. Книга (вторая!) Евгения Свинаренко

Мои поздравления, тем более что первую книгу я хвалила. Вторую тоже буду (по крайней мере сначала), а куда денешься, если хорошо (не всё, так многое).

Начать с того, что не знаю другого автора с такими степенями свобод, с такими возможностями. Прямо не автор, а... индиго! Редко так бывает – чтобы сразу и визуал, и аудиал, и кинестетик. Три в одном. Плюс психология (уже телепатия?)...

Юля искала манеру держаться, в которой, как она считала, никто бы не заподозрил её виноватости. То изображала глубокую сосредоточенность, но ей казалось, это выглядит фальшиво, то вдруг становилась приветливой, но и это, думала она, могут расценить неправильно.
С планёрки вышел народ. Кто-то сказал: "Зайдём в бухгалтерию?". Юля побледнела при слове "бухгалтерия", кольнуло за ушами.
(«Три миллиона»)
Парень умолк. На лице каждого рабочего витиеватыми зигзагами плавали мысли.
(«Похороны»)

В книге 44 рассказа, и в каждом столько... и из каждого можно, и т.д. В общем, с этим, я думаю, понятно – с тем, что хорошо и прекрасно. Теперь о том, с чем плохо.

Плохо, что по прочтении почти любого (исключений – буквально 4 рассказика) возникает нехороший (ох, он сильно нехороший, он... злокачественный) вопрос: НУ И ЧТО?..

«Похороны». Ну – кошку задавили.

«Три миллиона». Ну – украла, не поймали.

«Позабыла». Ну – позабыла, да. Что диплом когда-то купила, а не честной учёбой заработала. Уволили. «Людмила держала трудовую книжку, плакала, но ничуть не жалела, что потратила пять лет жизни на жизнь, а не на скучные лекции в институте». И?.. Да не «и», а – фсё. В буквальном смысле. Это последняя фразка рассказа. Тогда: НУ И ЧТО?..

А картинки – хорошие. А звук – обалденный. А вот кино – ни о чём... А как такое вообще может быть? (Вот прямо сейчас подумалось...)

Может. И я не о (боже упаси!) какой-то там недостающей морали говорю, не по авторским нравоучениям скучаю. Нет. Не хватает чего-то... связующего. По-настоящему собирающего. Вот, скажем... Если взять хороший фильм и вЫрезать что-то важное, ключевое, то оставшиеся картинки по-прежнему будут вау, правда? Звук, цвет, фактура... И тем не менее станет хуже. Намного хуже. «Развалистей», невнятней... Бессмысленней. Вот такие подразрозненные кадрики Ваши, Женя, рассказы...

Иногда этот «собирающий момент» называют взглядом. И вот его-то Вам, Вашим прекрасным глазам, острому зрению не хватает. В конце концов, регистратор лучше нас наблюдатель. НУ И ЧТО?..

Хорошие рассказы («взглядовые» – или почти, близкие, пограничные):

«Снег», «Искатели», «Дед Мороз и дети», «Гардеробщицы».

Совсем невнятные:

«Капитошки», «Переговоры», «Неловко получилось», «На двоих», «Знахарь».

Остальное – ну так, «оставить-нельзя-удалить». При всём при том, что, повторю, В КАЖДОМ полно удач. Красивого, смешного, точного.

Последний рассказ какой-то... отдельный. НехарактЕрный, «плоско-сериальный». Погоня, стрельба, дедушка спас олигарха, олигарх спас зверушек, «Они будут с нами жить». В общем, прелесть. В Вашем, Евгений, случае это микроскопом гвозди забивать. Т.е. сказки для тупеньких пишут и без Вас, я вот о чём...

Удач, успехов, третьей книги.

 

П.С. Чуть не забыла. «Строительная монтажность» (с.м.р. – строительно-монтажные работы) рассказы в роман, увы, не увязала. Может, потому что её нигде так, чтоб в удобоваримую меру. То много («производственный фильм»), то она такая микроскопически-условная, что... что-то вроде «а, кстати! он работал на стройке...». В общем, так себе строительность получилась. Но задумка была интересная, да.

 

 

KVAKIN – и я (CHEREPAKHINA получается!)

...Я к тому, что давно пора было добраться до KVAKINского сборника «Главные люди». Некоторые из рассказов я на Топосовской ленте встречала, и они всегда радовали. Ну или так: никогда не раздражали. Всё-таки была – на этапе ленты – какая-то снисходительность, «мугу, симпатично...». Причём симпатичным казалось то одно, то другое. То юмор ничего, то диалог пробирает, то «абсурдится» как-то любопытно, то закругляется вроде удачно... Но вот скачала книгу – и слава богу (слава Теплицу, волшебник там есть такой), всё, никакой снисходительности! :)

Нет. Я в хорошем смысле. Вместо снисходительности – восходительность. «То одно, то другое» волшебным образом соединилось, много чего ещё увиделось – и оказалось где-то выше-выше-выше, чем представлялось по «ленточной отдельности»...

Юмор не «ничего», а совершенно кристальный. Вот просто фОрмульный («А монады – это что-то вроде гнид, но философского плана...»).

Абсурд – да вообще «концепт» – высше-пилотажный. Мягчайший по исполнению. Никакого нажима, никаких вкручиваемых в наши бедные головы конструкций. И та же кристальная ясность. Т.е. что получается? Если мягкость и кристальность? Это «водная» стилистика. Естественная, щадящая. Часто, пока читала, вспоминала Шварцевскую «доброту контрабандой». Так вот здесь – идеальная контрабанда. Стилистическая. Никто* никогда не скажет, что это добрые тексты. Но они добрые. По тому, как они протекают по нашим извилинам, по их «речному» способу продвижения...

О чём рассказы... В таких случаях говорят – о нас :).

Это хроники одного посёлка. Вернее, хроники одного Лягушкина в одном посёлке. Трудно б ему было в этом посёлке, кабы не Теплиц, невозмутимость и немножко другого чудесного. Водки, например. Как говорит герой (правда, в другой, более ранней книжке): «Мне тогда ещё хотелось жить в другом мире, но, выпив стакан, я понял, что ошибался».

Мой любимый рассказ... Много. Но сейчас, пожалуй, «Гробофикация». Перебираю синонимы, как «обозвать», и раз за разом приходит на ум «буффонада». Да. Наверно. Но, по-моему, не вполне. Буффонада – вполне карикатура, а здесь... здесь ещё и искренне. Карикатурное и искреннее налетают друг на друга, как... птицы! :)

 
«Я залез в форточку, изображая птицу, ввалился кулем в комнату и пополз. Нора и тетка изображали страх.
– Птица в доме! Птица в доме!..<...>
Как потом рассказала Нора, это был самый хороший вечер в ее жизни».

 

KVAKIN, Вы прекрасны. Спасибо. Пишите.

 
 


* Никто – кроме меня


 

 

Хелью Ребане, «Город на Альтрусе»

 

Авторский сборник (2011, повесть + рассказы + размышлизмы). Автор мне хорошо – и с хорошей стороны – знаком. Но это, конечно, книжка-разочарование, жаль...

Ребане по-прежнему лаконична-аккуратна-ясна, но вот, оказывается, можно быть всё вот это – и скучной-плоской-схематичной одновременно. Да ещё эти котики, тортики, вазочки, цветочки... Няшна, ага.

Неплохие – неняшные – рассказы все старые, их мало. И смотрятся они, среди новеньких «а я похудела на 7 кило», «а она завела котёнка», «а он ушёл к другой», как-то... отдельно. Как маячки. На невыбранную дорогу... На эти маячки я когда-то ориентировалась, говоря Хелью ДА. А вот теперь это уже совершенно не для меня. Причём такое впечатление, что не-для-менялось постепенно.

Вот рассказ «Ты не доедешь», 1986. Любопытно, необычно. Этому ДА и было.

Вот «Моя голова», 2006. Мм... Пожалуй, симпатично. Вспомнили Доуэля, легко представили, много о чём, пусть и мимоходом, подумали... Ладно. ПУСТЬ.

А вот – «Змея меняет кожу», 2011. «Свекровь сказала, что я – змея. От кого еще услышишь правду. Только от свекрови. – Хорошо, что не свинья, – ответила я...». Хорошо (что не свинья), но НЕТ. «Ты не доедешь» в сборнике экспериментальной прозы публиковался, а это – максимум для форума сайта galya.ru...

А ведь все три случая, повторю, – чёткие и ясные (не разболтанные ни в сюжете, ни в идее, ни в исполнении). Видимо, «лаконичить» хорошо, когда есть что сказать. Когда нечего, тогда без разницы. Что до ясности... Есть ли здесь ясность?

Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Которым дал когда-то рубль. :)
Ненависть – продолжение любви. Равнодушие – ее смерть.
Когда любовница приходит к жене, чтобы разоблачить мужа, то глупая жена выгоняет мужа, а умная – любовницу.
(«Размышлизмы»)
 
Да сколько угодно. Но чем ясно размышлять вот об этом, может лучше мутно ни о чём не размышлять?