Литературная критика

Я представляю себе это так: московские авторы арт-проекта «БегемотВнутри» списываются, созваниваются, решают где-то на посиделках в кафе ехать в Тулу, в великолепный, намоленный поколениями литераторов Дом-музей В. В. Вересаева к гостеприимной его заведующей Виктории Ткач, чтобы почитать свои стихи и прозу. В музее уютно, всегда есть понимающая аудитория. Это полноценное выступление (в том смысле, что не только для своих/между собой).
 

И мы ждём. И слушаем, и восхищаемся, и поражаемся: нам нужен этот приезжий столичный флёр для бодрости духа и мысли. Итак, куратор арт-проекта Николай Милешкин привёз авторов: Илью Оганджанова, Дмитрия Воеводу и Валерия Силиванова. Тот случай, когда удивительно, до чего талантливы все (тяжело, наверное, в столицах, когда талантливы все. Ну ладно, многие)! Понравилось и чтение-камлание Оганджанова, и библейские мотивы Воеводы, и невероятный – отчасти в чём-то квантовый, ей-богу – талант Силиванова, создателя анаграмм.

 Дмитрий Воевода
 

А теперь о самом большом впечатлении. Поэзия бразильянки Аделии Праду (перевод на русский – Ильи Оганджанова при участии Астьера Базилио) и рассказ о ней самой. «Поэт без биографии», женщина, живущая всю жизнь в маленьком городке (о, да-а-а-а, это же про нас!) своей внутренней жизнью: дом, семья, муж, дети, учительствование в местной школе – и такой большой Поэт с такой огромной популярностью в родной стране и в мире. Всего несколько тем – жизнь, смерть, любовь, семья, Бог, но очень, очень глубоко... и очень популярно в своей стране!
 

А вот история Валерия Силиванова о похищенном телефоне.

Краткий (детективный) сюжет (в пересказе): У поэта на вокзале во время прохождения рамки крадут телефон. Поэт обращается в отделение полиции, где заявление о краже (правильно – грабеже, кстати) у него принимают, но просмотр видео с камер не дает результатов – лица грабителя не видно. Поэт уходит опечаленный тем, что все контакты, документы, словом – все жизни остались в похищенном гаджете. На выходе из вокзала к нему подходит некий молодой человек и предлагает купить телефон всего за три тысячи. Поэт опознаёт свое имущество и радостно (да всего-то три тысячи!) выкупает своего ненаглядного. И тут-то их менты и повязали))) (детективный сюжет требует от меня детективной лексики). В отделении поэт пишет объяснение, где подробно рассказывает о том, что выкупил у незнакомца своё же, похищенное. Его обвиняют в скупке краденного и сажают на несколько лет. Конец.

          В оригинале это анаграмма: два достаточно объёмных текста, состоящих из одних и тех же букв.

Анаграмма Валерия Силиванова.

Тут я, как в том анекдоте, поднимаю руку и говорю: «Минуточку!»
 

– Позвольте спросить, гражданин Поэт, а имела ли история под собой реальные основания?
– Да, у меня похищали телефон на вокзале, – отвечает Поэт.
– Это понятно, а вот дальше, дальше..
– Сидел ли я в тюрьме? Не сидел.
– Нет, ближе, ближе. Имело ли место обвинение в скупке краденного со стороны полиции?
– М-м-м... это уже я дофантазировал.

Я восхищена. Буквально на моих глазах раскрылась история создания мифа русской интеллигенции о ментах-беспредельщиках и полицейском государстве. Ведь это очень близко к успеху антиутопий Дмитрия Данилова, к его «Человеку из Подольска». Это сладчайшие мечты о... как бы это сказать... о своем «пострадании» (всегда говорила, что «Саша, привет!»  – это не антиутопия, это самая настоящая утопия).
 

Спасибо всем участникам за этот день и эту встречу!