Пересказово

 
 
 
Купить дом 615м² Москва, НАО (Новомосковский), Внуковское поселение, Дачи Писателей
 
 
 
 
Клёны дивно хороши – каждый листок, что карта, но страны, представленные на ней, волшебные…
 На застеклённых верандах крепких, двухэтажных домов так славно пить чай, с настойками, плюшками, различными вареньями…
-Аглая! – кричит домработнице классик. И появляется она тут же, вытирая руки о передник, улыбаясь: Что, Макар Петрович?
-Плюшек ещё принеси, душа моя…
И воспоследуют – сдобные, пышные…
 Надо ж – писать идеологически выдержанные, неумеренно восторженные романы и жить жизнью барина, будто попал сюда из девятнадцатого века.
А что?
Недаром же совесть разменивается на обслугу партии, и талант, некогда наметившийся в ранних рассказах, поставлен на служение Мамоне.
Пересказово – писательский посёлок, утопающий в зелени – или в роскошной византийской пестроте, ежели речь об осени; и дачи тут занимают только проверенные: те, кто чураются сладких сказок, создавая имперский миф: прозаики, драматурги, поэты, у которых идеологическое и лирическое так перепутано, что не разберёшь уже – публицистика рифмованная, или поэзия не читабельная…
 Ранг классика в империи надо заслужить, но заслуживший будет купаться в прелести житейской…
-Слыхали - Максим Петрович, кажется, перегнул палку…
-Да, сам вождь…
-Тс-с…
-Что? Никто же не слышит. Но сам – разочарован его последним романом.
-Как бы не того…
Драматург – худой, как штырь – недавно въехавший в одну из комфортабельнейших дач занял место проштрафившегося поэта: занесло на повороте, решил, что всё ему позволено…
 Купаться в речке можно до октября: славно и тихо струится, несёт свои воды, не слишком крутая, играющая на солнце драгоценной церковной парчой.
 -Знаете, ведь говорят старцы на Руси остались…
-Да ну вас, кому это интересно теперь
-Нет, правда, все ведь умрём…
-Перестаньте. Ясно же, что там ничего нет. – Мастер производственного романа не позволит себе идеологической невыдержанности даже в приватном разговоре.
А наедине с собой?
Проваливаясь, после успеха очередного издания, в бездны бессонницы, что думает о смерти?
Некоторые пишут основное в стол – скрывая, тая, надеясь на неопределённое посмертье.
 А вообще – хорошо писать под клёнами, или дубами, не то в беседке, слушая порывы ветра, треплющего древесные гривы, или, отрываясь, чтобы полюбоваться солнечной игрою.
 Домработницы вышколены, но слово, сказанное второпях, может оказаться роковым – и полетит донос от внештатной агентши органов, и тряхнут писаку, укажут его место.
 Но пока – всё нормально: новая пьеса прошла на ура, с образом вождя не перегнул в смысле золотой краски, и деньги текут на счёт, и без того немалый.
 Опасное дело – благодать земная, коли зависишь от литературы.
 
…а что – лучше, когда на незримых костях оной воцарятся спекулянты – наглые, ражие, не признающие ничего, помимо приносящих доход операций…
Нет идеологии.
Нет литературы – ни государственной, ни влияющей на умы и сердца.
Только деньги.
Вот вам новое Пересказово: новорусское, рай нуворишей…
 

X
Загрузка