Трещины гранитов и границ

  

***

друг мой
в швейцарии поныне
лечит и учит других
иль лечится сам
мирное мерное время
неверно
к весне выздоровят все
но к какой
 

 

***

эмпирически объясняем
экстатически растворим
светлый разум слегка невменяем
и вербально-сакрально незрим
 
***
человек гордый
из города лекционного зала
полный волнений великих
влекомый к берегу и людям
или к побегу и воде
он знает мои вёсла
знает моего творчества вред
и как уберечь детей
когда вокруг школа
он выплывет на старых стихах
и на новых хулиганствах
я – Лимонов –
           говорит он
он – Литвинова –
           говорит аспирантка филфака
зашившаяся
на семейной
и не научной работе
Дронова ровно хвалит
так долго
здесь
здесь
и дает диплом
царская преподавательская реакция
разночинно-студенческий бунт
неизбежен
 
 

***

дерево падает в воду
но не плывет
манекен поникнет рыцарем-нарциссом
или канет в покоях Каллиопы
отеля в неэллинской Болгарии
эпичность бездействия
и типичность действия
просторный берег требует бумаги и времени
но галька втыкается под ребро
неясно даже
торопиться на призрачный юг
или вспоминать
античку по википедии
 
перед нами играют
вымороченные мальчики
с гонором
нагие и гонимые
ложатся вскользь
вышагивают всю жизнь
манера минора
баннер на майке
у каждого свой
приторнаяирония
I fuck Andy Warhol

 

***

повтор обновляет память и старит пленку
не спутать бы двери с норой
весь вчерашний год – забег без постромок
вера маленькая стала ль большой
 
не шуми ты рожь молчи полынь
здесь гербарий побед давно подсох
прочитай синопсис и кино покинь
не империю чувств а империю сов.
 
где снега не сошли живет большинство
переходим на время летнее
аж двадцать лет
а не спорить с умершим – и нет его
но и нового фильма с тобою нет
 
 
***
вместе не встанем
        засуха к нам холодна
врач не излечит смыкание губ водой
голос твой тонкий – мерцающая слюда
в жестком каркасе скрывает дом
 
там между жду и ужином
будем метать слова
арт имитировать или же дартс
спор не просрочен – полежит дня два
лепет сигарет совсем не продать
 
мэйлов улов диктует нам версию дня
а постиш не постичь – ты не Павич
правд нарочитость к нулю сведена
важно послушай
                наивно сотри
 
 
***
время совершенно прошедшее
слова создает зеркало
на флайере ив роше
эйфория типичной мерки
 
клевера хватит на всех
лейблов и баннеров вдоволь
ведь никто пока не просек
что карьер в голове – юдоль
 
Пушкин был в теме Пелевина
мирные стада паситесь
дискурс не будет прерван
винной мистерии спесь
 
 
***
в человеке все должно быть
каждой твари по паре
 
 
***
топором вражды
отрежь
сырок дружбы
 
 
***
твой профиль
обидно покорен
и не рифмуется с моим
 
твои вопросы
зябко-сиплые
их не нужно повторять
 
твоя каллиграфия
растворяется
в немых многоточиях
 
твои волосы и мысли
монашески сдавлены
даже без головного убора
 
твое дыхание
отмеряет
сюжет нашей встречи
 
твоя дорога к храму
слишком ровная
чтобы мне следовать
по ней
 
 
***
ностальгия прячется в акценте
затыкает жестами молчанье
экстравертом русским вас расценят
за порывы доброты нечаянной
 
не бегут за странниками стрелки
положившихся на голос он оставил
грань строга между значеньем реплик
и дыханьем в унисон со стаей
 
на прощальном солнце отпечатки
перелетных говорливых птиц
что сказали – тем уже зачали вы
трещины гранитов и границ
 
 
в 17 в
 
карл не крал
но кромвель покарал
перевести биг бен
на рус
исправить крен
вре
мни
вре
да
забить стрелк
повесить стрельцов
на красной
пощади
у
от кажись до
 
 
 
Половодье
 
так утоляются этажи
так затопляется жажда
за что ни потяни
откажет реквизит
всем хватит выдумки
завертит уд
в-одно-касание-Исаак
в другое – зк заказан
плющит слепящий март
щебет
арт-перелом
Репа работа ботва
пилит весну зеленхоз
пары впритык у реки
гусыни и гусаки
 
 
***
малость сигареты
милость – под куполом цирка
 
мысли вдыхать с начала времен –
вот уж гипертекст
 
длиннополые бесполые
слушают полых людей
 
изучив походку ветра и Кейва
почирикать с ангелами над Чертаново
 
обитаем ли город
покажите ребенку паруса и цепеллин
 
 
***
стены молочной шахты
наволочь новокаина
птиц проницательность ранит
смотрят меня за-стеклом
там у апреля цели
бег и глубокий вырез
а над моей постелью
мерный врачей хоровод
каплями лица льются
кружится трубка мира
лаются кошки
тушат
тошный последний снег
 
сгинут родные и гости
тихий час
он же мертвый
двери забьют
забудут
Броуди Найтли бред
не хороните стиши
письма
несмелые просьбы
 
борозды их озимые
зиму впитали в себя
 
 
***
мега-погост
приходи гостем
оставайся на пансион
цитадель-Сион
место возвращения
сейчас такое промозглое
армада кладбища устремляется
в сторону близлежащих сел
где еще лежат и ползают
по телефону ты сказал что
стал ухаживать еще за тремя стариками
эта некротическая тема
зачем-то в конце осени
в конце города разбирают
остатки татарского вала
который защищал от набегов
щадя тамбовцев
а теперь мешает хоронить
 
 
***
сколько воды утечет
и останется ли она вообще
– на жкх надейся
– но оно не включает тепло
 
нас ждет
замерзшая бутылка
Финского залива
неоткупоренная
бутылка сухого
красного
зардевшаяся на морозе
родившаяся в Сибири
встретимся
с тобой
на ярмарке
на льду
на празднике пульсирующей крови
на месте веры декабристов
на вене Невы
 
наивны
 
если быть побегу
он будет непременно на Патриаршие
припорошенные
белым желтым
и прежним
 
отложенный выезд
заложенные страницы твоей книги
 
анемия –
лишь параметры крови
патологии нет
есть усталость
нежность и лукавство Ганса-Христиана
 
 
***
Московская дева –
Все диву давались,
ВискИ нагревало
Саке по-тамбовски,
Вопросов пинг-понг
И смачнейшие темы.
О, легкость искУса,
Осочная строгость
И голоса звон
Фэнам по венам.
Фридой тебя называли в игре,
Испано-бурятская Фрида
В снежном расхлябанном ноябре.
В сестро-кабацкую придурь
Треснуто-трезвый побег.
Стих бай степ
Слов кастаньет.
Чаю постыть еще можно,
Крошки сотрешь со стола.
Под свежесоляриевой кожей
Гретель дорогою шла.
Не изменилися мели.
Это твоя манера.
Таблетки от немоты,
Дыхание суеты.
 

(Тамбов)

 

 
Последние публикации: 

X
Загрузка