Мы живём без дверей и окон

 
 
                                                      Юлия Пивоварова
 
 
 
 
              ***
 
Мы живём без дверей и окон
В старом погребе глупого Вани,
Мы готовы пропить телефон,
Но при этом купить готовальню.
Всё равно, что ликуют враги
И натоптаны старые грабли...
Циркуль чётко рисует круги,
Чтобы в ножички мы поиграли.
Нет ни пряников здесь, не плетей,
Лишь пристеночки прятки да жмурки...
Мы похожи на снежных людей,
Пьющих кофе без чашек – из турки.
Нас не смеет подснять Cinema,
Невозможно на нас наглядеться,
И любая простая зима
Нас целует, как личных младенцев.
 
 
 
               ***
Вон! Посторонние лица.
Доступ к объекту закрыт.
Заперта плотно теплица
Тихо! – Растение спит
И набирается силы
От разноцветных минут.
Крылья свои опустило,
Тень уронило на грунт
Едет растение в «люксе»,
Где продолжает расти
И позволяет лишь Люсе
Корни слезой оросить.
Люсю обидела Клава,
Чтобы наплакалась всласть,
Люся приходит поплакать,
А у растения – власть.
Зреют цветочные шапки
Яркого цвета – нефрит.
Воют охранные шавки
Тихо! Растение спит…
 
 
 
 
                ***
Тишина в вечерней школе,
Парты в крошках, пепси-коле.
На кушеточке пурпурной
Там тепло ночной дежурной.
Голос в радио кого-то,
Кто читает «Идиота».
Попивая свой кисель,
Сторожит мадмуазель.
За горами, за домами
Старый гриб скрипит пимами.
Это дедушка-скрипач.
Вот, что девушка, не плачь!
Ты б ему открыла что ли?
Пусть войдёт, оттает в школе.
Говорит вахтёрша дерзко:
- Хочешь дедушка, погреться?
И ответив: «Вовсе нет»,
В помещенье входит дед.
Кожа - грубая кора,
Седина белей, чем вата.
За спиной его игра.
В этом госте всё неправда.
В этом госте всё иначе.
В этом классе с ним темно.
Бровь одна другой космаче,
Зубы – золото одно.
И зачем на тихий пост
Я впустила эти зубья?
Ведь за ним преступный хвост
Или грязное безумье.
Голос волка, взгляд совы
- Не хотите чаю Вы?
- Не охота чаю, дочка.
Может, можно кипяточка,
Два прозрачные глоточка, дочка?
Он не выпил кипяток,
Вылил в комнатный цветок.
Он откашляся в кулак
И сказал визгливо так:
- Нет не стану больше делать
Я вечерних этих школ.
Пусть следит за ними демон.
Я не стану, Дед ушел.
Полночь в городе настала.
Села девушка устало.
Смотрит месяц по-ненецки.
Головой качает нецке.
Раздаются смеха всплески.
Нету больше Чаушески.
Звёзды вздёрнуты на рее.
Хитрый дед у батареи,
Не прощая ни аза,
Греет крупные глаза.
 
 
 
 
                 ***
 
Муха
 
Лишённая зренья и слуха,
Сознанья, ума и лица,
Летает беспечная муха,
Не чувствуя близость конца.
Дурацкой тоскою не маясь,
Не думая о красоте,
Она вызывает лишь зависть,
К бесстрашной такой простоте.
Пример примитивного риска,
На крылышках мерзких своих,
Она подлетает  так близко,
Что кончится раньше, чем стих.
 
 
 
 
              ***
По телевизору позер
Все шутит, но ухмылки скисли.
В твоих глазах исчезли мысли,
Пропали в зеркалах озер.
И, кажется, тебя уж нет
 Один фантом спешит к театру,
Готовый внутренне к теракту,
Он направляется в буфет.
Там слышен  звук виолончели.
И наливает там коньяк,
Слегка стопарик наклоня,
Весна с картины Ботичелли.
Пыль превращается в пыльцу,
И в прибыль – бывшие убытки,
Ведь  так идет печаль улыбки
Ее несложному лицу.
Ты по-хорошему звереешь,
Встречая взор ее прямой,
Тебе не хочется домой
И в зал, где зритель ищет зрелищ.
Ты переходишь на вискарь
И остаешься жить в буфете
Шумит оркестр, точно ветер
И улыбается весна.
 
 
 
 
                  ***
Уже пошли подснежники в лесах,
Пушистые, полезли из проталин,
Растаяли снежинки в волосах,
И Первомай отметил пролетарий.
Уже сложили мусор во дворах
В специально отведенные пакеты.
Уже сгорели шапки на ворах
И разорались пьяные поэты.
Уже разделись девочки почти
До самых откровеннейших конструкций.
И чурка без особенных причин
Нажрался и валяется, как русский.
И сквозь газон пробился малахит
От легких рук сотрудниц  зелентреста,
Но вся зима внутри меня сидит,
Как будто в мире нету лучше места.
 
 
 
 
                           ***
 
Друзья
 
Куда летит метели пепел
О чем ее негромкий лепет? –
Не знают ни Андрей ни Павел
И улыбаются нелепо.
Они в метель решили выпить
И закурить среди метели,
По полстакана внутрь вылить
И "Беломор" они хотели.
Курить метель мешала очень,
До крайней степени мешала
Она гасила огонечки,
А выпить вроде разрешала.
Потом она им долго пела,
И, наконец, они узнали,
Куда летит метели пепел,
В каком она танцует зале.
Когда метель слегка утихла,
Они тихонько задымили,
Два грустных и нетрезвых типа.
Метель исчезла за домами,
Ушла в сугробах свежих плавать
Скользить лучом по льдистой кромке.
Потом пошли Андрей и Павел
В свои бетонные коробки.
 
 
 
 
                     ***
Я старомодней всех на свете
В пух тополиный ухожу
Сквозь бесконечный улиц шум
И эти транспортные сети.
Пушинки ластятся ко мне,
Летят в глаза и гладят кожу,
И вместе думают: ну что же
Еще найти в погожем дне?
Народ, как призрачный парад,
Толпою проплывает мимо.
Его живая пантомима
Теряет  логику преград.
Реальным кажется тепло
И нереальным все другое.
Большие голуби воркуют
На театральном НЛО.
И голос внутренний сказал,
Что нет нигде ни в чем запрета,
Но закрываются глаза,
И тьма охватывает лето.
 
 
 
 
              ***
Налей мне клей в коктейль,
Насыпь мне снегу в чай,
И крикни в спину: эй,
Развей мою печаль!
Развей мою печаль,
Развей по пустырям.
Манеру всех прощать
Оставь монастырям.
Насыпь мне снегу в чай,
А снег посыпь песочком.
Развей мою печаль
По всем горячим точкам.
 
 
 
 
             ***
Вот осень думает про лето,
Уже готовясь с ним бороться.
Невольны лесть автопортрета
И лицемерие партнерства.
Сквозит незримая утрата
Через задвинутые ставни.
Невольно точку невозврата
Рука невидимая ставит.
Поют тоску чужие птицы,
И листья цвет меняют больно,
И между пальцев, точно спицы,
Лучи шевелятся невольно.
Ревет «красавица-корова»,
Ее обидела худая.
Линяет небо хладнокровно,
В тяжелых тучах пропадая.
 
 
 
 
                           ***
На площади трех помоек
Качается люстры звезд.
И эхом чужих попоек
Открытый зовет подъезд.
Промокший прохожий поздний,
 Озябший и мутный тип,
Вбегает в  подъезд, как в поезд,
Который хотел уйти.
Вбегает в подъезд  случайный,
Туда, где тепло и свет.
Где голосом Левитана
Сосед объявляет: Снег!
Туда, где у батареи,
Наверно,  уже с часок
Мы руки с тобою греем
И медленно пьем четок.
Прохожий дрожит, как кролик.
Какой-то невнятный он.
Но с площади трех помоек
Не тронется наш вагон.
 
 
 
 
                      ***
В трескучем шелесте газет
Гори-гори макулатура.
Навстречу крошечной грозе
Несется вся моя натура.
Я залезаю на гараж,
Оттуда лучше видно тучи.
У этих молний цвет оранж,
А ливень, словно еж колючий.
Мадам с глазами стрекозы
Спешит укрыться под навесом.
Счастливей не было невесты,
Грознее не было грозы.
И громче не бывало грома.
Всего один его раскат
Почти срывает крышу с дома
И рикошетит об асфальт.
Взрывает гром свои гранаты,
Людской не терпит маяты –
Зонты пробьет холодным градом,
Потом зальет волной воды.
Здесь не найдете безучастных.
Гроза , куда не посмотри.
Бывает, что такое чувство
Меня взрывает изнутри.
Идет невидимая битва
За горизонт и небосвод.
И не поможет мне молитва
И не один громоотвод.
 
 
 
 
                    ***
Меня не сорок человек.
Зачем мне семьдесят тарелок?
Пусть чисто белых точно снег.
Меня не семьдесят, как белок.
Меня не десять и не три,
И не пятнадцать , и не тридцать.
Меня так мало, посмотри.
И я сама себе царица.
 
 
 
                   
                    ***
Кукушка смотрит неотрывно
На календарик отрывной
Ку-ку не крикнет надо мной.
Часы стоят. Она, как рыба,
Привыкла холодно  молчать
И календарь не обрывают,
Хотя и на ночь, и на чай
Сюда приходят оборванцы
И о погоде говорят.
А хлеб ломают, а не режут.
Они  из бывших октябрят,
Но очень сильно постаревших.
А завтра с ними вор придет,
Невзрачный и занудный карлик.
Возьмет кукушку украдет,
А вместе с нею  календарик.
Из всех загадочных вещей,
Которые фольклор почти что,
Как знать: зачем ему вообще
Дурацкий численник и птичка?
 
 
 
 
                        ***
Меняй цвета
Волос подруги Вали.
Меняй цветы,
Которые завяли.
Меняй давай
На телефоне цифры.
Меняй трамвай
На грохот мотоцикла.
Смени огни
На проблески диодов.
Перемени
Страну и время города.
Простых невест –
На теток от Диора.
И станешь весь
Похож на идиота.
 
 
 
             ***
 
Пихта
 
Глаза не надо открывать,
А то увидишь что попало.
Упала пихта на кровать.
В игрушках стареньких упала.
Ее придется поднимать,
Дожди поправить и гирлянды,
Бутылки спрятать под диван,
И поиграть с гостями в фанты.
Ну, а пока она лежит
В твоей кровати эта пихта.
Она Бардо, Бардо Бриджит
И ты ей заявляешь хрипло:
«Какого хрена ты, мадам,
Легла повдоль моей постели?
Раздену и пропью-продам.
Твои игрушки отблестели.
Ну, не умею делать я
По-человечьи крестовину.
Зачем ты хвойная свинья
Иголки мне воткнула в спину?
Она лежит, и не молчит,
А, как ни странно, отвечает.
Ее слова, как кирпичи.
Она кричит:  «На взлете чайник,
Дверь не закрыта на замок,
Мобильник залит карвалолом,
Портрет Луиса Корвалана
В блевотном тазике промок.
Твои семейные трусы
Уже три дня висят на люстре.
Валеты, дамы и тузы
С окурками в морской капусте
Забыли , где колода карт,
А в домино играет кошка.
Ты, – говорит, – дегенерат
В тебе ума совсем немножко».
И ты, встречаю эту речь,
Немедля поднимаешь пихту.
Все выключаешь – чайник плитку.
И обещаешь ей беречь
Ее и даже ее мать,
Лишь только б, гадина, молчала.
Но все случается сначала:
Упала пихта на кровать.
 
 
 
 
                      ***
Как тяжело поставить точку,
А запятую тяжелей.
Желтеет осени жилет,
И через речку путь короче.
А ты не бойся, не жалей
И не проси, кого попало
Дать докурить бычок «Опала»
Ведь он из юности твоей.
 
 
 
 
                   ***
Она давно целует мизантропа,
А он не отвечает ей особо,
Её зовут, конечно, Пенелопа,
Она довольно странная особа.
У ней всегда тусуются на хате,
Но никогда она не забывает,
Ходить почти по всем гламурным  пати,
И открывать бутылочки зубами.
Вчера она уселась в чей-то катер,
Над ним был поднят непонятный вымпел,
Он медленно отчалил на закате,
И больше уж никто её не видел.
 
 
Последние публикации: 

X
Загрузка