Когда-нибудь я мир не разлюблю

 
 

 

Игорь Трофимов
 
 
 
 
 
И люди, пресыщаясь мной
 
и люди, пресыщаясь мной
от борта искренне веслом
толкали...
 
 
 
А кто из нас не пиния
 
а кто из нас не пиния
на крайнем берегу?..
я всех неслышно стерегу
с дельфинами...
 
 
 
Я не ослеп до восемнадцатой луны
 
я не ослеп до восемнадцатой луны
луна всего одна, их не бывает восемнадцать
и мне давно уже за двадцать
от этой
вашей
истовой
весны
 
 
 
Здесь никого не трогают растенья
 
здесь никого не трогают растенья
здесь только завороженные тени
чуть слышно
заливной
кордебалет...
 
 
 
Когда-нибудь нам, крысам, улыбнётся
 
когда-нибудь нам, крысам, улыбнётся
восторженно убогий мир...
 
 
 
Туман не просто так на город опустился
 
туман не просто так на город опустился
я им дышал, я им белел, я в нём родился
чтобы исполнить ваши зыбкие мечты
 
 
 
 
И поезд не увёз меня из вздрогнувшей Москвы
 
и поезд не увёз меня из вздрогнувшей Москвы
спросонья...
 
 
 
 
От белизны в чуть предрассветной полумиле
 
от белизны в чуть предрассветной полумиле
нас не встречали...
мы и не просили
 
 
 
 
И никогда мне в виски не кладите лёд
 
и никогда мне в виски не кладите лёд
и никогда не подавайте к коньяку лимонов
я тёплый, я бисквитный, я практически расколот
уже случившимся со мной
 
 
 
 
Я осторожно пробую декабрь
 
я осторожно пробую декабрь
макая нежно в ночь, не торопясь съедаю
кусочек за кусочком, на паркет роняя
той невесомой пудры полумрак
 
 
 
 
Она мне говорит про первый снег
 
она мне говорит про первый снег
я слушаю её и, улыбаясь
я падаю, я нежусь, я кривляюсь
и забираю насовсем...
 
 
 
 
Когда-нибудь я мир не разлюблю
 
когда-нибудь я мир не разлюблю
когда-нибудь я подрисую ему крылья
когда-нибудь, приправленный ванилью
я не умру
 
 
 
 
Декабрь
 
декабрь
доставая из увенчанных тончайшей полыньёй карманов
я в зиму всех преподношу
 
 
 
 
Тишайшая позёмка
 
тишайшая позёмка
вонзается собою звонко
в размеренный
слегка растерянный
не солончак
 
 
 
 
Так волки знойной вереницей
 
так волки знойной вереницей
заглядывая нежно в лица
по зыбкой мостовой прошли
 
 
 
 
Я через дырочку выуживаю сыр
 
я через дырочку выуживаю сыр
я славный, но четыре мне в пятнадцать
а я же с вами не умею расставаться
и потому разглаживаю мир
 
 
 
 
В чуть леденящих отзвуках рассвета
 
в чуть леденящих отзвуках рассвета
дыханием израненной листвы
я глажу ваши дивные мечты
щадящею стрелою арбалета
 
 
 
 
Тревожно затаился коростель
 
тревожно затаился коростель
он смотрит мне в глаза, он засыпает
а из меня вьюном брусничным тает
чуть торопливый, чуть воинственный апрель
 
 
 
 
Вдыхаю, и она мне улыбнётся
 
вдыхаю, и она мне улыбнётся
степенно делаю сто первый шаг от солнца
и забираю всё...
 
 
 
 
Венецианский масочник узнал
 
венецианский масочник узнал
по предзакатному движению коня
мой безупречный
вечный
встречный
не ятагана взмах
 
 
 
 
Я в терпкой пустоте узнал
 
я в терпкой пустоте узнал
всех тех, что прятали кинжал
по учащённому
дыханью
 
 
 
 
Я перестал быть гуттаперчевым царём
 
я перестал быть гуттаперчевым царём
я перестал навек надеждою лосниться
я буду искренней форелью биться
глотая воздух под растерянным дождём
 
 
 
 
Нас истощал надменный дюссельдорф
 
нас истощал надменный Дюссельдорф
в настольных снах
и всем желая гуте нахт
я пребываю на вокзал Ла-Сьота
в настенных
пенных
облаках
 
 
 
 
Беги!
 
беги!
и пробегая, даже не подумай оглянуться
на дивные
движения
мои
 
 
 
 
Одной строкою не надышишься из мглы...
 
одной строкою не надышишься из мглы...
 
 
 
 
Ну а с чего бы тогда грустный Рильке
 
ну а с чего бы тогда грустный Рильке
так и не дал мне в искусном напитке
всю нашу истовость соединить...
 
 
 
 
Так горло немного восторженно
 
так горло немного восторженно
теряет земной колорит...
 
 
 
 
Мы вырвались из жуткого палермо
 
мы вырвались из жуткого Палермо...
никто нас не преследовал, никто нас не настиг
бредём вдоль магистрали и теперь, наверное
вот этим только и запомнимся своим
 

X
Загрузка