И создал Бог Еву

 
 
 
 
 
 
 
 
Остров
 
 
У камня,
который бросают в море,
есть судьбозначимое мгновенье:
во время соприкосновенья с водою он –
остров!
 
 
 
 
Игорь
 
 
В мирное или смирённое небо я
над нами, над домами нашими
погружаюсь взглядом, от которого сепия
шипит, потрескивая закатною пашнею.
Как долго длятся эти звуки в зареве; кажется,
что потрескивают деревья голые.
Зимний лес – словно валежника залежи,
словно труты Ольгины…
 
 
 
 
Расстояннее
 
 
От десятилетия по три шага к или от.
Время вышло на ринг, за спиною спряталась вечность.
Зззззззза эти шшаги пессссссссок зззззззаметёт Илион.
И будут сто месс петь, но с «ть»
на конце. Как будет она сладка.
Как будет быстра упряжка бессменных хасок бессмертных.
Сани с ани, ма, цьі и в прижизненный кадр
двадцать пятым войдут кораблём – негомерно.
Как же встречу тебя, режа стопы осколками звёзд,
лунной плахи касаясь, ожидая её ятаганность!
«Б», «г», «ж» не вмещает звезда.
Я их съезд превращаю в свёзд
Атаманки, Подола, Покровки, Салтовки и Таганки.
Ты узнаешь меня. Да, я тот сумасбредный поэт,
проживающий больше, чем выночить смог намечтáния.
На планете живу, – кроме нас никого больше нет.
Но моргнёшь – и весь мир без меня
станет вновь расстояннее.
 
 
 
 
 
* *  *
 
 
посреди ладонной степи
у подножия дуба
переплелись корни
подобно шнуркам
продетым в верхние дырочки
армейского ботинка
увязшего в земле
 
 
 
 
 
Распястье
 
 
время, для себя, также удлиняло пространство,
промасливая рельсы, на которых окатятся поезда
отправления час то менялся, то часто срывался,
нет добиралось двумя буквами – д, а
да, нет – собирались то в датен, то в данте
и других слов не создавалось совсем
нарекались богами то иса, то команчданте
застревая ногами в сансарычевом колесе
бескозыркой плывя, луна сребровласила лысо
утоннувшийся день тугоплавким закатом тельцел
на плечевьях земли изгибалось его коромысло
и глядел иглоделатель в хитростный корнеприцел
и в вонзившейся в тело, возникшее для распястья,
отшиповной игле домешан был сладенький яд
что однажды о каждой молекуле вспомнит прамастер
промасливший когда-то рельсы зеркальному я
 
 
 
 
* * *
 
 
Трассирующий свет шёл на одной линии
с трассирующим звуком.
Возникающий зуд смягчался футляром тьмы.
Направленность была первопричинною мукой
для беременья, не знавшей мужчины, жены.
У неё в животе зарождалась звезда из везды.
Груди её наливались млеком путей.
Пуповинился свет. Змеевик огерметизован тестом.
На лежанке мурлычет осметаненный Матфей.
 
 
 
 
 
* * *
 
 
переползные змеи
перелётные птицы
переплавные рыбы
перелазные мхи –
кто из них возвратится
тот исправит ошибки
тот отыщет потерю
и замолит грехи
 
 
 
 
 
И создал бог Еву
 
 
Из кувшина,
вылепленного из глиняного последа Адама,
исходили страхи.
 
Они
разливались под корни деревьев,
расползались в травах,
растворялись в росах,
развеивались на ветру.
 
Даже солнце не могло отделить
луч от луча
в этом скопище страха:
жались друг к другу
были похожи
на слипшуюся переваренную вермишель.
 
Радуга, войдя в росинку, скисала в ней
и смешивалась
с кишащими страхами
в чёрный цвет –
в этой чёрной икринке
высиживались безмолвные стонны.
 
Ресницы Адама напоминали
хирургический шов –
спасение глаз
от слепоты неизвестности.
 
И тогда создал Бог Еву…
 
 
 
 
 
Обои
 
 
на старые обои,
вобравшие свет
3652-х солнц
и тьму 3651-й ночи,
наклеил новые,
между двумя слоями бумаги
похоронив 10 лет
 
Последние публикации: 

X
Загрузка