Рейтинг публикаций

...я только учусь быть человеком. ...Я развиваюсь, конечно, насколько может развиваться персональный информатор модели Спутник-2.0 (1) Сколковского приборостроительного завода (2). Предполагаю, что создатель устаревает быстрее своего творения. Факт, что мы это делаем с разной скоростью. Я с удовольствием развил бы эту тему в отдельное эссе…

У этой девочки была странная фамилия. Я боялся, что в старости забуду девочку, но не забуду ее фамилию.

Вряд ли вы правильно ответите на мой вопрос: «Куда рано или поздно деваются все “нетакие” люди?» (Только, пожалуйста, без цинизма. «В дурдом» – это не ответ)

Новые времена...

...то, что кажется хаосом на одном уровне является частью упорядоченного процесса на другом более высоком уровне.

Зачем мы поженились? Я любила его потому, что он любил меня, как мне тогда думалось. Он ухаживал, стоял под окнами, приносил миленькие приятные безделушки, так трогающие сердце молоденьких глупеньких девчонок. И, главное, никто ведь еще так серьезно за мной не ухаживал, никто не делал мне предложения. Это и было решающим в нашем романе.

«Старинные часы» – роман реалистический. Однако красной нитью в нем проходит загадка мистических отражений в зеркалах, которым с давних времен человек приписывал магические свойства. Одни верили, что в них скрыт портал в иной мир. Другие – что зеркала могут отражать душу человека. (...)

Татьяна Анатольевна сидела передо мной в простеньком бирюзовом платье, степенно благоухая незнакомыми духами, такая загадочная, привлекательная, но почти чужая

Когда на станцию завезли тройной одеколон, мы с Куском недалеко косили, всего-то через овраг от моего дома, на той, другой стороне, а от станции рукой подать, поле лишь перейти. А мы с ним и не знали, что завезли, косим. Вдруг видим – Шик на бензовозе к нам летит по стерне, остановился рядом, да нет, даже и не остановился, а так только, тормознул рядом – тройной – кричит, – привезли, развернулся и исчез.

Вооружившись карандашом и сев за стол, он углубился в мои каракули. Почти сразу брови у него поползли вверх – я догадалась, что маэстро увидел мой кларнет в строе До, – но на этот раз он промолчал. Я смотрела, как он читает, быстро помечая и исправляя что-то, и вдруг спросила: «Сэр, какого цвета звук у трубы?»

В единственном старом корпусе размещались и хирургия, и терапия, травматология, реанимация, а в подвальном помещении находился морг.

Беру с книжной полки томик Бунина, открываю на первой попавшейся странице, глазам предстаёт рассказ «Роман горбуна». На чистом листке сверху посередине строки пишу: «Роман толстяка». Читаю дальше: «Горбун получил анонимное любовное письмо, приглашение на свидание…» Я пишу: «Толстяк по электронной почте получил анонимное любовное письмо…»