Рейтинг публикаций

Мир полон женщин, которые еще не слышали его причитаний и не знают о его потаенном сне. А снился ему самый - самый настоящий сон: что найдет он такую женщину, которая встрепенется, когда он ей расскажет о своих печальных браках, а потом засучит рукава и приведет его жизнь в полный порядок. И будет - наилучшей.

Как бы ты взорвал вагон,- спросил однажды Михаил Ивана.

В Средней Азии, правда, по-прежнему будут течь большие реки, и носители тюркско-персидских языков на своих урчащих диалектах продолжат давать им названия.

Вечерами для поднятия боевого духа и чтобы не так жрать хотелось, старенький маршал, собрав вокруг себя, как квочка собирает курчат, генералов, делился с ними боевыми воспоминаниями времён Очакова и покоренья Крыма, попутно вольно пересказывая книжку Бантыш-Каменского «Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов».

Удивительно, насколько люди, прежде близкие, ближе кого бы то ни было в мире (казалось), могут становиться совершенно чужими, даже еще больше. Словно все, что было между когда-то, не просто выгорело в тлен и прах, но еще и вывернулось чуть ли не наизнанку.

Просить денег – пошло. Просить любви – глупо. Просить внимания – бесполезно. И если мы пока еще не полетели – значит, недостаточно старались

«Левиафан» посвящен импровизированному расследованию причин смерти писателя и импровизированного террориста Сакса, который погиб во время очередной своей терракции. Рассказчик пытается доискаться до причин, которые заставили вполне успешного романиста переквалифицироваться в дилетанствующего подрывника, он подробно рассказывает о его жизни, его окружении и семье. В восьмой порция извлечений очередь подходит к Марии Тернер, безумной художнице, устраивающей перформенсы не только в искусстве, но и в жизни. Нужно ли говорить, что Тернер сначала стала любовницей рассказчика, а потом вмешалась и в жизнь Сакса.

Я спустился в подвал, в зал, где хранились ноты и книги о музыке. Там было тихо и малолюдно, ничто не отвлекало. Лампы там испускали мягкий оранжеватый свет. Я нашел свободное место и принялся за чтение. Книга была с картинками, представляла собой этакий комикс о коммунизме, с юмором разъяснявший внутренние противоречия капитализма, диктатуру пролетариата, и будущий переход к настоящему коммунизму.

И вдруг услышал вокруг себя леденящий топот марширующих ног, обутых в тяжелые походные ботинки. Бросал взгляд на Ирину, но она, казалось, ничего этого не слышала. А топот тем временем нарастал

они все делали легко и улыбаясь
они с улыбкой даже делали улыбку
и «очень жаль»
о так играть не получалось у германтов
не говоря уже о брехте и лепаже
сгущался вог

Ради этих романтических мгновений, каждодневного мимолетного, но прекрасного обращения рядового гражданина в героя легенды, сказки и живет зодчий метрополитена. Ради чуда превращения москвича и гостя столицы в Уланову, Мичурина и Туполева.