Рейтинг публикаций

Гардеробщик подозрительно оглядел визитера. Под глазом у Витьки красовался бардовый фингал, на лбу заживали старые царапины, рубаха его была выпущена из штанов, а уголки воротничка нагло топорщились вперед.

Автор считает нужным заявить, что относится к имени А. П Чехова с огромным уважением и за реплики персонажей ответственности не несет.

Он почувствовал необычайное облегчение: рушившееся под своей тяжестью здание начало восстанавливаться, вопреки законам физики, вопреки принципам детерминизма, вопреки течению времени.

Чтобы окончательно подействовать ему на нервы я перестала стирать его рубашки, отказывалась мылить его жирную спину и покупать ему шампунь от перхоти. - Папаша,- сказал он на это моему другу, ваша мамаша рискует потерять друга.

Привинченный скоростью и звуком к своему сиденью, я посмотрел на кондукторшу. Женщина дремала. – Тем не менее, это еще никому не удавалось? – спокойно произнесла она, не открывая глаз.

Лейбниц, поворачивая голову в мою сторону, говорит: «Мир восходит к самому себе по степеням совершенств незаметными переходами. И никаких скачков».

– Ну и как там, в смерти?

Твоя сумка всегда одинаково сильно оттягивала плечо. Можно подумать, ты каждый день носила на занятия бомбу.

На Руси грабли существуют для того, чтобы никогда не ослабевала и вечно усиливалась загадка таинственной русской души.

Предупреждаю сразу, чтобы потом без обид. За непослушание, дерзость, наглость, глупость и дебилизм буду бить. Бить жестоко, долго, сильно. И еще попробуйте скажите, что я не имею права. Для меня закон не писан, если писан, то не читан, если читан, то не понят, если понят, то не так. Закон, он что дышло

Это природные звуки, такие естественные, словно играют не инструменты, а сердце разливается перед нами в лучезарный океан. Всему виною – его скрипки. Это любимые его персонажи, орудия, карты

...Авель стал замечать, как росла в обществе некая категория людей, отрицающая жизнь как ценность. Нет, это был не кураж старых времен, это был не нигилизм с его, пусть и односторонним, но поиском истины. Это не было обыденное пренебрежение духовным, такие люди существовали всегда. Это был даже не цинизм. Это было намного хуже – тупое, бесчеловечное отношение к живому, к жизни вообще, граничащее со звериным оскалом.