Рейтинг публикаций

...если абсолютная власть развращает абсолютно, то и власть сверхъестественная должна сверхъестественно же и развращать.

Петербург – город подражательный, созданный «копировщиком» Петром I как копия, как калька с некоего усредненно-европейского образца, он – симулякр, непохожее подобие. Нет, он – не подделка, а именно, обращаясь к философии Платона, симулякр…

По некоторым гипотезам, отчасти подтверждаемым данными практических наблюдений, направлением основного, результирующего вектора усилий А. П. является смерть, а точнее, борьба с ней, и в этом смысле резидентом, или предшественником объекта является бывший библиотекарь бывшей библиотеки им. В. И. Ленина в Москве, незаконный сын князя Гагарина, Н. Федоров.

...этот роман мне представляется откровением души самого Александра Потёмкина, его раздвоенности на романтика и бизнесмена. Это горькая исповедь...

Писатель постоянно искал ответ на “русскую загадку” и не уставал подчёркивать алогизм, парадоксальность, непредсказуемость российской действительности, её “метаморфозы”, “сюрпризы и внезапности” (...) Так и здесь – “развязка дела так оригинальна, что подобное ей даже едва ли возможно где-нибудь, кроме России”/...

Будучи не от мира сего, творец остро чувствует враждебность мирового закона и ищет спасения у царственной Прихоти – тени Неисповедимости Божьей. Но ей подражает и обезьяна. Союз гения с властью превращает его в Фауста, борьба с князем мира сего – делает его подражателем Христу. Гений Булгакова всегда на распутье, всегда между Фаустом и Христом.

...Адмирал Путятин прибыл на фрегате «Паллада», и его секретарем был Иван Гончаров. Эскадра стояла на рейде, на берег сходить не разрешалось, и вот Иван Гончаров и мой прадед Иван Фуругельм вели переговоры, а также ездили в Шанхай узнавать последние новости. В произведении «Фрегат Паллада» мой прадедушка упоминается несколько раз. Когда книга «Фрегат Паллада» была издана, Иван Гончаров послал прадедушке экземпляр с дарственной надписью. Но, к сожалению, когда имение сгорело, эта книга сгорела тоже. Так что, можно сказать, это была почти дружба. Когда потом экспедиция направилась на север, они приплыли к небольшому необитаемому острову. Мой прадед предложил, чтобы его назвали именем Путятина, а Путятин сказал, что хорошо бы острову носить имя Фуругельма. Так появился остров Фуругельма, он и сейчас существует с этим названием, недалеко от Владивостока.

Повесть написана о любви, и даже эпиграф к ней — слова Жиля Висенте «Любовная охота сродни надменной – соколиной».

Читать дневники другого человека странное занятие, будто в чужую жизнь вторгаешься. Но берет всё-таки верх мысль: автор ведь сам хотел, чтобы читали. Для того и писал, хранил, правил.

...смерть Лорки казалась мне несравненно более "гуманной", в легендарной апельсиновой роще, и, в конце концов, он смотрел в лицо взводу расстреливающих его фалангистов. Да и сами фалангисты, они, наверное, были орудием аристократов, убивающих, по их мнению, опасного шута. Гумилева же, наоборот, убили страшные клоуны, калеки и горбуны, когда-то кормившиеся на помойке ради своего уродства, и ради Христа.

...нищенская пенсия, хамское отношение, брошенность и выживание, но не на необитаемом острове, а в стране, где якобы действуют государственные институты и социальная защита. Не загнулся – воруй и убивай; сдох – твои проблемы. Человеческая жизнь висит на волоске и ничего от нее не зависит – в этом ужас русской действительности.