Вот, Шапа, тебе окончание стихотворения про К. Миног:

И звонко и громко ты пела, ты, Кайли, мотив
Песни победной, в которой чего-то там пела про локомотив.

И пела при этом спецально особо пискляво, чтио делалось ради особой;
Развратности, оной же ради его - локмотив называла ты локомошен;
И сильно при этом людей впечатляющей очень являлапчсь особой,
И, то есть, короче, являлась ты сильно хорошей.

Потоэтому рифма, которой закончим, она тебе, Кайли,
Такая: О, Кайли! любой, тебя видя, воскликнет: ну разве не в кайф ли?!

Тепеьь нужно найти в архивах его начало , одно с другим срастить, и - - -

Круто. Хорошо, что издали. Теперь порыскать, пошарить, поскрести, подползти. Спасибо.

В этой памяти, пахнувшей тиной,
В этом омуте горя и мук,
Поневоле пройдя под осиной,
Поглядишь на осиновый сук.

Не живешь, а едва существуешь,
Вечно грязный, голодный, босой.
Кто мне скажет: какого же ...
Жду еще я от жизни такой.

Кто мне скажет: чего еще ради
Должен я продолжать этот путь
И в угоду какой-нибудь ••••и
За гроши спину бедную гнуть.

За прожитую без сожаленья,
За разбитую вдребезги жизнь,
Эх, сейчас бы под звуки гитары
Пить до одури, горе забыть
И какой-нибудь сволочи пьяной
С удовольствием рожу разбить.

Плоть пожирающая, зубастая.
Струится во мне страсть губастая.
Теплится внутри,
Богой чертыхается,
Смерть чует, бушует,
Святыми ругается.
Чувственной груди цветок – пасть губастая.
Кольями ржавыми клацкает.
Ан, не сожрешь!
Хуль тебе в рот, мерзкая вошь,
У меня все впереди – радуги, снеги, дожди,
У тебя – лишь звериный оскал, падла, собака, шакал.
Да заткнись ты, замри, меня поглощающая,
Тающая внутри,
Умри.
P.S. словобл_ядие cледует.

плАчь муЖчинки

У кого жена – змеина.
Скользкая, прохладная.
Хитросмотрит меж бровей
Сука кровожадная.

У того она – бл_ядина.
Справная да гладкая.
И походочка у ей потливо-гадкая.

А у меня…
Вот уж судьбина!
У меня баба – скотина пьяная.
Многоточие.
Отхуярила мне морду, между прочим.

Тихо-тихонечко ляжет в постель существо.
Слышно как дождь непрерывно шумит в коноплянниках.
Чаем грузинским назвали они вещество,
Которое вечером выпил и съел пару пряников.

Жизнью назвали они проплыванье во тьме облаков,
Словно плывут облака над владеньями смерти.
И мальчик во сне лебедями кличет хорьков
И, глазки закрыв, в этой сонной плывет круговерти.

Что тело лепечет уже ни понять-ни сказать.
Что душу ведет называют они умиленье.
А дождик все падает, падает, падает прямо в глаза.
И набухает земля, как под одеялом колени.

Вот уж год, как я пропал в тумане,
Вот уж год, как я ушел страдать.
Всем я написал, но только маме
Не успел об этом написать.

Что писать, когда на части рвется
Из лохмотьев сшитая душа.
Что писать, когда судьба смеется,
В душу ласково глядя.

Ты сидишь и карты разбираешь
С королем бубновым на столе.
Та же масть и доля злая
Вот уж год, как выпадает мне.

Я вернусь, покинутый друзьями,
Оскорбленный тяжкой клеветой,
Но ведь перстень, побывавший в яме,
Не теряет блеска своего.

Брось, не обивай чужих порогов,
Не давай смеяться над собой.
В наше время люди стали строги.
Их не тронешь материнскую слезой.

И на этом я писать кончаю,
И не буду грусть я удлиняить.
Пусть в расцвете сил я сам седею,
Лишь бы не седела моя мать.

До свидания, бог.
Шаг – петля,
Два – порог.
Расплескалась и я в пекле чьих-то дорог.
Оступилась – острог.
Здравствуй, бог.

Правка: в "плАче муЖчинки" неисправимость:

вместо "...у ей потливо-гадкая" должнО "...похотливо-гадкая".

когда очень оно устанет
взорвется
испепелится
и ничего в мире не изменится
просто перестанет
ебиться
сердце

Не поймешь этих Варвар с Эдуардами: то ли стилисты, то ли пидарасы. А Богомяков - гений, гений, гений!