«Волга» в моей жизни

 

Ford-Customline 1952

 

Первой машиной этой марки, которую я увидел в раннем детстве, была не старая, а на те времена как раз современная «Волга» – ГАЗ-24. Она была красивой, но в то же время довольно обычной, без изюминки. И честно говоря, она сильно проигрывала в моём представлении любимым «Запорожцам» и «Москвичам». Я же оценивал машины (и теперь оцениваю) не по взрослым критериям статусности и прочей лабуды, а с точки зрения их эстетики. Конечно, чисто внешне современная «Волга» ГАЗ-24 вполне могла мне нравиться, как нравились машины вообще. Но волновать – вряд ли.

«Волги» в те времена считались показателем престижа своего владельца (если говорить о взрослых критериях). Они часто были служебными, возили разных начальников или принадлежали обеспеченным людям. А ещё такие машины составляли основу парка такси.

 

«Волга» первой серии (1956-1958)

 

У 24-й «Волги», правда, была одна черта, которая мне очень нравилась: особый, грудной звук перестукивания клапанов при переключении передач и во время разгона. Какой-то глубоко внутренний, пробирающий и очень живой тембр двигателя, который ни с каким другим невозможно было спутать. Причём слышно было и с соседней улицы и вообще издалека: мне это нравилось, хотя кому-то, вероятно, казалось шумным.

Чисто внешне «Волга» была такой представительной машиной с довольно стремительными формами кузова. В её облике угадывалась стрела. Если смотреть сбоку, то профиль облицовки радиатора и профили задних фар имеют совершенно определённую стреловидность. Из всех обычных советских легковых машин «Волга», наверное, была самой быстроходной, хотя тогда с ней уже в этом начинала соперничать «Лада».

* * *

Совсем другое впечатление произвела на меня старая «Волга» – ГАЗ-21. Я не помню, когда именно я увидел её в первый раз, но первая осознанная встреча с нею запомнилась мне хорошо.

 

«Волга» второй серии (1958-1962)

 

Мы с мамой гуляли в районе «Французских башен» на улице Московская. Французскими эти башни назывались потому, что с 1967 и по самый конец семидесятых там жили французы и другие иностранцы из Европы – физики, инженеры и рабочие, приехавшие в рамках коллаборации для совместного с советскими специалистами налаживания работы ИФВЭ – Института физики высоких энергий с мощным ускорителем элементарных частиц, что работает в Протвино. Потом в эти дома въехали уже протвинцы, а название башен осталось. Так вот, у подъезда одной из башен – это был дом по адресу Московская, 3 – стояла как раз настоящая старая «Волга».

 

«Волга» третьей серии (1962-1970)

 

Сейчас могу сказать почти точно – это была «Волга» 3-й серии. Она была серого цвета, в довольно хорошем состоянии, а день был ясный, хотя, по-моему, с облаками, но в момент моего знакомства с «Волгой» светило солнышко. Я обошёл машину со всех сторон, внимательно рассмотрев её до мельчайших деталей, потом с интересом заглядывал в окна, изучая тонкости и нюансы её интерьера, сидений, приборной панели. Сразу бросался в глаза необычный спидометр – выступающий из «торпеды», полукруглый, из зелёного стекла в пластиковом обрамлении. Всё это было «стилистикой шестидесятых», и я изучал её по дизайну машин.

 

* * *

В старой «Волге» меня поразило, что я её словно уже где-то видел, и что вообще, узнавая её заново, я словно бы открывал нечто знакомое, к чему сознание было вполне готово. И так впоследствии было с очень многими вещами. Не знаю даже, чему именно я радовался в таких случаях, и чем, по сути, были подобные моменты: узнаванием нового, или радостью от припоминания чего-то близкого и родного, что я знал гораздо раньше и вот теперь просто вспомнил. С «Волгой» ГАЗ-21 для меня как бы наяву открылась эпоха шестидесятых. Она стала олицетворением тех времён, вместе с «Москвичами» и «Запорожцами».

 

Somewhere in the USA...

 

А когда я начал смотреть фильмы тех лет, особенно где показывали улицы Москвы, то вообще приходил в неистовый экстаз – все дороги, все проспекты столицы были наполнены этими «Волгами» самых разных модификаций, цветов и оттенков.

 

* * *

Любовь к шестидесятым и к старому кино я раскрыл через любовь к машинам. На советских – да и вообще на классических автомобилях пятидесятых – шестидесятых годов – я въехал в мировую культуру.

Старая «Волга», наряду с «Москвичом-408» и «Запорожцем-965» стала символом ускользающих шестидесятых, знаки которых тогда, в восьмидесятые годы, были ещё почти повсеместно. Сам город Протвино основан в 1960 году. Здесь всё наполнено архитектурными и дизайнерскими отсылками к шестидесятым. Развитие науки, официальный курс того времени – и почти что диссидентский курс «физиков и лириков» – всё удивительно переплеталось в ауре моего города. Старых машин здесь было довольно много. Конечно, я особенно выслеживал «Волги» со старыми номерами. Оно и понятно, задняя мордашка таких машин куда симпатичнее с квадратным чёрным номером, а не с длинным белым, да это и аутентично.

* * *

Скажу ещё так: винтажное авто со старыми номерами – это как барокко на клавесине. То есть, полноценная историческая достоверность. А если ты цепляешь к нему новые номера, то вроде как играешь Баха или Рамо на рояле. Иногда и ничего, но не для каждого дня, это точно.

* * *

Были и другие признаки аутентизма старой «Волги». Прежде всего, это, конечно же, «олень».

 

Кадр из фильма «Берегись автомобиля», реж. Э. Рязанов, 1966

С «оленем» на капоте вышла интересная история. Всего было три серии «Волг» 21-й модели: первая выпускалась с 1956 по 1958, вторая – с 1958 по 1962, и третья – с 1962 по 1970. Олени были на машинах первой и второй серий.

Самая первая серия имела довольно праздничное оформление, под стать «детройтскому барокко» и другим символичным течениям американского автопрома тех лет. Вообще, всё хорошее и стильное в советских машинах до семидесятых годов было прямо или косвенно заимствовано из США. Скажем, рычаг переключения передач на рулевой колонке. Или основные черты дизайна.

Старая «Волга» – это практически «Форд-Кастомлайн» 1952 года, но талантливо и творчески переосмысленный. «Волга» первой серии имела даже похожую облицовку радиатора, с тем исключением, что посередине вместо обтекаемой хромовой «капли» там находилась звезда. На багажнике была богато оформленная накладка над номерным знаком с надписью «Волга». Бамперы был с «клыками», а на капоте находился стремительный олень. Это было очень красиво.

 

 

 

Правда, довольно скоро оленя признали травмоопасным при столкновениях, что и неудивительно. Но его устанавливали не только на первую, но и на вторую серию «Волг» – до 1962 года. Есть и несколько более поздних моделей с такой фигуркой. Начиная с 1958 года, то есть, со второй серии, вместо радиатора со звездой появилась закруглённая решётка под цвет кузова (хотя бывала и хромированная) с широкими вертикальными отверстиями. Олень, клыки и накладка на багажнике остались. Наконец, в 1962 году перекладины на радиаторе стали более узкими и частыми («китовый ус»). Теперь эта решётка примерно у половины машин была в хроме, а у половины – под цвет кузова. Оленя убрали, убрали и молдинг с середины капота, дизайнерски «подводивший» к оленю. В целом облик машины стал более минималистичным, но сейчас я понимаю, что всё-таки именно третья серия была наиболее интересной.

Изменилась и накладка на багажник. Она теперь была похожа на «птичку», в ней имелась явная отсылка к чайкам, летавшим над просторами Волги в Нижнем Новгороде (тогда он назывался Горький).

Вообще, багажник у старых «Волг» был очень симпатично закруглён, как и в целом облик этих машин. Нечто космическое, скоростное – под стать новой, стремительной эпохе, но при этом очень уютное, домашнее и родное. Формы автомобилей того времени имеют и ещё одну ипостась: эротическую. В них есть довольно-таки эстетизированный секс, под стать фильмам эпохи неореализма и голливудским картинам тех лет. Техника пятидесятых-шестидесятых подсознательно женственна, по крайней мере, она в значительной степени излучает утончённость в сочетании с мощью вполне уже природоподобных форм.

Парадокс «Волги» и близких ей по дизайну машин в том, что олицетворяя эпоху наивысшего развития классической технократии, вроде бы, удалённой от природы, они как раз и знаменуют собой нечто этой природе близкое. Так хиппи и другие знаковые представители той поры, слушая рок-музыку, по идее, тоже далёкую от «природы», выражали через неё свою особую верность природным началам. Парадокс, да, но ведь здорово! Так и музыка эпохи барокко, на первый взгляд, максимально удалённая от всякой «фолковости», на самом деле, удивительно ясно и почти осознанно синтезирует в себе множество именно фольклорных принципов, хотя и опосредованных канонами «учёной» музыки. Всё это фантастическим образом переплелось, раскрываясь удивительными плодами творчества. Старая «Волга», безусловно, является одним из таких произведений искусства. Через неё, безусловно (как и через Ford Customline) говорит один из образов вечноживущей красоты.

* * *

Всё это я изучал в те времена, имея при этом наглядные пособия прямо на улицах города. В основном в Протвино встречались машины 3-й серии, но иногда попадались отличные экземпляры 2-й, причём некоторые – со старыми номерами! Помню такие бежевого и зелёного цвета. А одну я вообще наблюдал довольно часто: серая с оттенком голубого, с номерами 50-94 юар. Я ещё отметил тогда сочетание букв – получалась «Южно-Африканская республика», про которую тогда много рассказывали в новостях. Оленя на ней уже не было: видимо, снял владелец из соображений безопасности. Как-то раз встретилась мне голубая «Волга» 3-й серии с номерами «юаф». Наверное, эти знаки были выданы в самом конце шестидесятых, потому что в тот же период пошли номера серии «юб» – «юбг» и так далее.

Кстати, это «ю», на самом деле, было взято, скорее, произвольно, а не географически, в отличие от большинства номеров других областей и республик. Потому что на «ю» начинались номера всей Московской области. А вот московские номера и тогда начинались на «м».

* * *

Какие были ещё встречи с «Волгами»? Ну, например, очень запомнилась как раз «Волга» со звездой, увиденная в 1993 году около протвинской поликлиники. Причём она была выкрашена в оригинальный светло-голубой цвет, именно такой, в котором автомобили этой марки выходили с завода. Состояние машины было почти идеальным, по крайней мере, внешне, и скорее всего, имела место не реставрация, а просто очень хорошая сохранность.

Однажды летним вечером, катаясь на велосипеде, я увидел такую же (или 2-й серии, они сзади одинаковые) в одном из гаражей на Очистных. Она была серо-голубого цвета, и на ней были старые номера: какие именно, не помню, но вроде бы, московские. Выглядела она довольно ухоженной, хотя я рассмотрел лишь её часть.

В другой раз, в тех же гаражах, тоже катаясь на велике, летним днём я видел целиком белую «Волгу» 2-й серии, которую ремонтировал пожилой владелец. И здесь номера тоже были старые.

Одно из очень ярких впечатлений оставил вид уезжающей вдаль белой «Волги», кажется, 3-й серии, вечером 1 июня 1995, в районе станции Новокузнецкая, когда я ездил в Большой театр на оперы «Алеко» и «Скупой рыцарь». На «Волге» были старые номера, а Москва в сочетании с такой машиной сразу же повеяла аурой моих легендарных, выдуманных шестидесятых — и песнями группы «Браво».

* * *

Несколько было «провалов в шестидесятые», связанные с кадрами старой хроники. То какой-то советский киножурнал про студентов, где показывали девушек и юношей, готовящихся к экзаменам: там в кадрах промелькнула где-то «Волга».

То вот, например, фильм к юбилею Николая Озерова, известного спортивного комментатора: там были улицы Москвы шестидесятых, и снова проехала «Волга».

* * *

С 1993 года я собирал советские фильмы, потому что там было много старых машинок. Именно тогда я впервые посмотрел «Я шагаю по Москве» Георгия Данелии (1963), а позднее – «Три тополя на Плющихе» Татьяны Лиозновой (1967). Обилие старых машин в кадре завораживало. Постепенно я вообще как бы знакомился с эстетикой эпохи, открывал интересные стороны шестидесятых, да и других времён – в самых разных аспектах. Я обратил внимание, что московские такси ГАЗ-21 имели в основном номера серии «ммт»: ну, это вполне логично. Среди моих любимых книг той поры могу назвать «За рулём по Москве» 1969 года и «Атлас автомобильных дорог СССР» 1974.

Многие считают, что картина «Три тополя» – о любви, об отношениях и о чём-то там ещё. И это правда, хотя подлинный смысл этого фильма до сих пор не расшифрован. Но даже беглый взгляд на эту ленту позволяет сказать, что она во многом о «Волге». Этот фильм не мог появиться до или после шестидесятых: он бы не прозвучал. Именно «Волга» в сочетании с магической пульсацией шестидесятых в музыке Пахмутовой и в голосе Кристалинской дают этот поразительный эффект. И думаю, лучшей рекламы для автомобиля трудно себе представить. Разве что «Берегись автомобиля» Рязанова, где «Волги» разных серий показаны столь подробно и с видимым наслаждением.

В кинофильме Марлена Хуциева «Застава Ильича» (1963) в одной из финальных сцен по утренней Москве три солдата из прошлого (и из сна главного героя) идут по автодороге, выходя из туннеля на Садовое Кольцо. Их обгоняет «Волга», словно знаменуя будущее, приход нового времени.

Но самая лучшая сцена с «Волгами» и другими советскими винтажными авто – в другом фильме Хуциева, в «Июльском дожде» (1967). Там, под музыку И.С. Баха из до-минорной клавесинной сюиты BWV 826, исполненную вокальным ансамблем The Swingle Singers, мчатся по Москве «Волги», «Москвичи» и другие машины тех лет, а всё вместе представляет собою  невероятный ансамбль дизайнерских форм, скорости, пульсации, ритма, переплетений улиц, архитектуры, людских и автомобильных потоков. Такое живое, такое классное соединение барочной фактуры с динамикой современной жизни воистину уникально. Кто после этого скажет, что техника противоречит искусству, природе или красоте человеческих отношений? Она способна дополнить и украсить эти отношения, как человеческое творчество, вдохновлённое светлыми духовными силами, выражает себя в самых разных проявлениях – и в дизайне техники, разумеется, тоже.

* * *

Старая «Волга» ГАЗ-21 стала для меня символом шестидесятых. Если я слышу или читаю слово «шестидесятые», я тут же представляю себе эту машину. В самом её облике есть что-то от сгиба шестёрки, красиво и по-шестидесятнически нарисованной.

Самое интересное, что дизайн советских машин шестидесятых именно этой округлостью отличается от дизайна машин семидесятых. Если шестёрка округлая, то и машины тех лет вполне себе округлы: «Москвичи» 402, 403 и 407, «Запорожец-965», «Волга-21», грузовик ГАЗ-51, автобусы ЛАЗ и многие другие машины. А начиная с семидесятых годов – подобно семёрке, имеющей острый угол, формы машин становятся «заквадраченными».

Именно в 1970 году в советском автопроме наступает большая стилевая реформа. В Тольятти запускается производство «Фиата» под локализованным названием «Лада» или «Жигули» (последнее вызывало смех на Западе, потому что оказалось созвучно слову «жиголо»). Мне «Лада» никогда особенно не нравилась именно из-за этой своей заквадраченности и какой-то упрощённости, удешевлённости облика. На ГАЗе вместо 21-й «Волги» начали выпускать ГАЗ-24 с прямоугольными и стреловидными линиями. В Запорожье вместо кругленького ЗАЗ-965 стали делать какой-то блеклый с дизайнерской точки зрения ЗАЗ-968. Мне в этом смысле был даже интереснее переходный ЗАЗ-966, очень быстро сделавшийся редкостью. Наконец, на смену ГАЗ-51 с его круглой кабиной пришёл ГАЗ-53. Нет, машинка-то симпатичная, но почему же надо вместо, когда можно вместе?

Одним словом, семидесятые принесли с собой заквадраченность автомобильных форм и были мне уже менее интересны. Хотя фильмы тех лет я люблю, и не только по автомобильным критериям. С другой стороны, в кадре тогдашних кинолент присутствует много оставшихся из более ранних эпох машин, которые в изобилии ездили ещё очень и очень долго. Да и сама семёрка, которая была в семидесятые – это, в принципе, хорошо. Я сам люблю семёрку, это прекрасное число. Просто так вот странно совпали формы чисел и кузовов машин в смысле дизайна. Шестёрка, кстати, мне не особенно нравится, она приобретает магию именно в сцепке с 1960-ми годами, и только в этом контексте она работает – в совершенно особом, непривычном для себя, ключе.

Но такое совпадение формы цифр и форм машин было, пожалуй, лишь в СССР и в Восточной Европе. Потому что в США заквадраченность машин как раз наступила именно с приходом шестидесятых, и даже раньше. Скажем, «Волга» ГАЗ-24 – это «Паккард» 1959 года, а в Союзе её стали выпускать 11 годами позже. Просто советский автопром в принципе запаздывал с внедрением новинок, может быть, и к лучшему.

* * *

А вообще, наиболее стоящие в эстетическом отношении образцы были построены в период с конца сороковых – и до первой половины семидесятых. Потом начался упадок, который странным образом распространился не только на автопром. Видимо, смысл его коренился в самом принципе «советскости»: она не была рассчитана на долгий срок и внутреннюю преемственность. Всё лучшее, что было создано тогда, так или иначе заимствовалось извне. С машинами это совершенно очевидно. С музыкой и кинематографом – то же самое.

Лучшие песни и фильмы, созданные «в советскую эпоху» чаще всего натыкались на огромные препятствия перед выходом в свободное плавание, многие из них имели полочную судьбу или, скажем, репутацию «нежелательных». Так что их «советскость» условна и обозначает лишь период создания.

* * *

С другой стороны, упадок стиля в автопроме и в целом в дизайне техники, на мой взгляд, наблюдался повсеместно, и как раз с середины семидесятых годов. За исключением очень небольшого ряда моделей, во всех ведущих автомобильных странах пошёл какой-то декаданс форм. Появился роющий носом землю передний привод, более безопасный, чем задний, но менее удобный по ощущениям при передвижении. Дизайном овладела идея «поднятого зада». Потом начался невразумительный «биодизайн» девяностых, когда выходили какие-то мыльницы. И в новом столетии удачных машин крайне мало, хотя есть некоторые японские, немецкие, английские, а также американские модели, сохраняющие классический дизайн. Но они пока в меньшинстве.

Возможны ли красивые машины в будущем? Вероятно, да, но лишь в том случае, если за основу будет взята эстетика середины XX века. Возможно, даже с захватом семидесятых: некоторая заквадраченность будет даже к лицу машинам, в сравнении с нынешними формами «обмылков». Но классический дизайн и баланс линий очень желателен.

Кстати, обратите внимание: чем дешевле современная машина, тем более высоко у неё поднят зад. Это как некий символ «готовности подставиться» под «хозяина»: подсознательный дизайнерский жест в разработке «автомобилей для бедных». Мол, знайте своё место. Автомобили «для богатых», кстати, такого поднятого зада не имеют, или он как-то гармонично сбалансирован с другими частями кузова. И между прочим, почти все «престижные» модели и марки имеют классический задний привод. Как говорится, нельзя чтобы случайно!

Но не стоит думать, что «приподнятый зад» у машин – это только признак «рыночного общества». Поздние советские «восьмёрки» и «девятки» имели тот самый поднятый зад. То есть, идея (возможно, подсознательная) унижения не слишком обеспеченных автовладельцев этим вот обликом их машин, которые как бы «можно поиметь», проявлялась во всех системах и в самых разных странах.

Нет, сама по себе такая поза в сексе очень даже хороша! Просто по обоюдному согласию и без унижения. А когда вам навязывается совершенно конкретный дизайн, то стоит допустить, что не только об аэродинамике думали разработчики.

* * *

Старая «Волга» воплотила в себе романтику и чувство небывалой свободы, открывшейся в середине пятидесятых. Поскольку этот процесс был глобальным, то и эта машина вполне может стать одним из символов этого удивительного времени. Забудется её использование на службе «официальных» ведомств. Она всегда будет ассоциироваться с эпохой рок-н-ролла, безудержной поэзии пылкого и страстного шестидесятничества, нежной романтикой песен Майи Кристалинской и Ларисы Мондрус, особой атмосферой фильмов Данелии, Хуциева и Натансона, снятых в те годы.

У Ады Якушевой есть замечательная песня, в которой впервые упоминается (в конце пятидесятых) про «зеленоглазые такси»:

Уже, наверно, первый час над крышами висит.
По улицам скользят зеленоглазые такси…

 

 Не путайте с известным современным хитом: то, что поёт сейчас один знаменитый актёр, совсем другая вещь, всего лишь новодел. Вероятно, что Якушева упоминает и новые тогда «Волги», только-только появлявшиеся на улицах Москвы.

* * *

Дизайн старой «Волги» – образец удивительно гармоничных пропорций, небывалого сочетания закруглённости и стремительности. Можно сказать, что «Волга» в каком-то смысле даже превзошла своего предтечу – Ford Customline. Но не потому, что «Форд» «хуже», а «Волга» «лучше». Просто делали «Волгу» с молодым задором, с надеждами, явно превышавшими техническое задание и рациональный план.

 

Кадр из фильма «Три тополя на Плющихе», реж. Т. Лиознова, 1967

 

Шестидесятые превзошли своё время и остались вневременным символом, как осталась им эпоха барокко, когда забыты уже все тогдашние морализирующие трактаты и пыльные парики. Если энергия шестидесятых до сих пор жива в актуальном творчестве, например, группы «Браво», появившейся уже сильно «после», то она проявляется и в интересе к машинам той поры: совершенно аполитичный, чисто эстетический интерес к мировосприятию эпохи.

Какой там князь или курфюрст был при Бахе в Лейпциге? Нам это неинтересно. Кто там разводил демагогию с трибун в шестидесятые? Нам нет до этого никакого дела. Потому что была Ахмадулина, Вознесенский, Окуджава, Хуциев и… была старая «Волга». Она и сделала эпоху шестидесятых в России и соседних республиках.*

 

___________

*_ Автомомобиль Горьковского автомобильного завода ГАЗ-21 получил Гран-При на первой послевоенной Всемирной выставке в Брюсселе в 1958 году.  "Волга" была признана лучшим автомобилем в Европе.  После Брюсселя  "Волгу" ГАЗ -21 стали покупать 75 стран. Американцы никогда не предъявляли претензий по поводу её дизайна или технических особенностей. (Ред.)

X
Загрузка