О родительских манипуляциях (8)

 

Глава 8

 

 
 
 
 
Словесные унижения — не только «слова»
 
 
a) О даре вербализации
 
Один из важнейших уровней человеческого общения – вербальный. Именно способность говорить (что бы ни заявляли скептики о том, как слова помогают «скрыть» подлинные мысли) невероятно упрощает жизнь и позволяет прояснить множество тем, вопросов и недоразумений. Слово – это далеко не просто «болтовня», и ошибаются те, кто говорит «меньше слов, больше дел». За словами находится огромный энергетический пласт, слова могут передавать совершенно разные типы энергии. Само по себе слово – это средство, которое может быть как уникальным спасительным лекарством, так, увы, и оружием. Всё в наших руках, в данном случае – в наших устах.
 
Именно слово чаще всего оказывается опасным оружием в наборе средств манипулятора-абьюзера, внешне достаточно воспитанного и не всегда распускающего руки. Но своё неумение выстраивать отношения с людьми и потребность в насилии такой манипулятор будет максимально компенсировать словами.
 
Он действительно устроит настоящую словесную атаку. А потом, когда жертва возмутится, он скажет, что это лишь шутка, игра. Что это всё «слова, слова, слова», и не надо придавать им значения. Ведь главное – это «дело», а слова – это ерунда. Раз ты обижаешься, ты не понимаешь шуток, следовательно – ты зануда. Очень знакомо, правда?
 
 
б) «Это всё лишь слова»
 
Действительно, самая распространённая защитная уловка манипуляторов заключается в том, что любые сказанные вещи – это «слова, слова, слова». Слова могут быть любыми – и стоит ли на них так уж реагировать? Нечего и внимание обращать. Вон в магазине продавщица тоже может нахамить, или какой-нибудь соседский мальчишка может обозвать: и что? Всю жизнь теперь испытывать комплексы?
 
За этими бравыми отповедями находится, на самом деле, умышленное смешение несовместимых моментов. Потому что если вас обхамила продавщица или обозвал соседский мальчик (или пьяный прохожий, которого вы больше и не встретите), то такое оскорбление, в принципе, легче забыть: это чужие люди, они в вашей жизни не навсегда и они не значимы для вас.
 
Если же вам хамит один из родителей или просто близких родственников, с которым вы живёте, или ваш руководитель на работе – это действительно большая проблема, поскольку человек это значимый для вас в родственном или профессиональном смысле. Он знает вашу привязанность,вашу возможную потребность в себе и нагло использует запрещённые приёмы, чтобы безнаказанно унижать вас.
 
Когда вам хамит чужой человек – это неприятно, но это не так трудно перенести.
 
Когда хамит родственник или значимый человек – это очень травматично, потому что у вас есть опыт доверия и любви к этому человеку. Вы рассчитываете на некоторую адекватность и добродушие с его стороны, у вас много хороших общих минут, часов, дней и лет. У вас память и опыт доброго общения и восприятие этого человека как своего.
 
И вдруг этот свой словно перерождается, или как будто через него говорит кто-то или что-то совершенно чуждое. Это и во взрослом возрасте трудно перенести, а представьте себе, что в таких случаях чувствует ребёнок?
 
В ряде случаев расчёт манипулятора направлен именно на такой эффект – эффект причинения страданий и унижений. Посредством управления вашими эмоциями осуществляется манипуляция вами: хотите, чтобы абьюзер был спокоен и «не взрывался» – выполняйте его условия, сколь бы абсурдны они ни были.
 
Для ребёнка, неопытного в извивах специфически-«взрослых», во многом по сути падших, отношений с их интриганством и манипуляторством, такое обращение действительно принуждает терпеть издёвки и подчиняться, чтобы избежать возможно худших последствий истерики манипулятора.
 
Страдания жертвы, кроме прочего, могут неосознанно доставлять абьюзеру наслаждение: это же упоение властью, а перед этим искушением большинство (хотя и не каждый), крайне слабы.
 
В других случаях манипулятор попросту эмоционально туп или поверхностен, и он даже представить не может, что его хамские высказывания могут кого-то ранить. Ему лишь надо заставить ближних подчиняться ему – он и делает это всеми доступными способами. Но и такая бесчувственность не освобождает хама от ответственности за свои слова.
 
Поэтому не верьте манипуляторам, когда они утверждают, что «не стоит обращать внимания на слова».
 
Во-первых, если на твои слова не надо обращать внимание, зачем ты их вообще говоришь?
Во-вторых, если ругательства – это «всего лишь слова», не хуже и не лучше других, почему бы тебе не использовать более мягкие выражения? Но хам использует именно ругательства, потому что знает: слова – не просто слова, они – оружие, и они служат здесь хамской цели.
 
 
в) «А ты внимания не обращай!»
 
Хам-абьюзер утверждает, что на его «слова» не надо обращать внимание, главное – «дело». Мол, я тебя обзываю, но я тебя «кормлю», «обеспечиваю» (представляете, как это звучит, скажем, для несовершеннолетних, которым с детства прививают комплекс паразита и нахлебника), а если даже и обозвал – так что же? Это лишь слова.
 
Понимаете, какое противоречие? То есть, хам хочет хамить и обзываться, но, повторяюсь, ВЫ НЕ ДОЛЖНЫ ОБРАЩАТЬ ВНИМАНИЕ НА ЕГО СЛОВА! Они ничего не значат. Но не высказать их он не может. И более того, он ждёт от вас реакции. Какой? Нужной ему!
 
Обращать внимание-то вы должны, но правильно, то есть, так, как он хочет. Следовательно – вы должны виниться, каяться, комплексовать и чувствовать унижение. Для этого он и произносит свои слова.
 
Если же вас его реплика не впечатлила, и ещё более – ужаснула, вам припишут и другие обвинения. Реакция на слова манипулятора должна быть такая, какая нужна ему. А во всех остальных случаев он шизофренично заявляет, что его слова ничего не значат, и ваш протест, ваша бурная реакция или обида – неправомочны. И плевать ему на то, что вы чувствуете. «Твои чувства неправильны, ты не должен так чувствовать», – рассуждает манипулятор, иногда почти буквально заявляя об этом.
 
Эта намеренная шизофренизация диалога выбивает у детей всякую надежду научиться нормально общаться, потому что закладывает недоверие ко всякому диалогу. Все проблемы в общении, возникающие впоследствии, коренятся именно в этой, испорченной родителями в детстве, картине диалога.
 
 
г) «Я – это я, ты – это ты»
 
Здесь есть и ещё одно противоречие, которое присуще манипуляторам.
 
Если абьюзер всех обзывает – это, с его точки зрения, нормально, и нечего обращать внимание. Это же «слова»!
 
Вот только если кто-то скажет нечто резкое в адрес абьюзера, на такого сразу же с удивлением посмотрят: говорить что-то такое про меня? Как они посмели? Пойдёт длиннющая тирада, разносящая в пух и прах «оскорбителя».
 
Впрочем, двойных стандартов манипуляторам не занимать, и тут их опыт безграничен. Однако факт остаётся фактом: слова могут причинить очень серьёзные последствия, а их травматичность на психологическом уровне гораздо выше, чем может показаться со стороны.
 
Самая наглая и бесстыжая защита манипулятора порою вылезает в виде диктаторской фразы: «Я – это я, ты – это ты». Иногда говорится намеренно шутливым тоном, за которым, конечно, ощущается явная непреклонность.
 
А шутливый тон – второй уровень защиты. Если воспримите всерьёз, будет «отсылка к зануде», и вас попрекнут отсутствием чувства юмора. Т.е. виноваты будете всё равно вы, при любом раскладе.
 
 
д) Оба хуже
 
Однажды мне попалась очень точная фраза: «Хотелось бы напомнить, что когда вы кричите на ребёнка или бьёте его, он не перестаёт любить вас. Он перестаёт любить себя».
 
Слова, сказанные резко и грубо – это те же удары. Это разновидность битья, просто иная – вербальная. Она столь же опасна, как и физическая, а иногда и более опасна.
 
Только пожалуйста, не надо делать идиотических выводов, что если вербальное насилие может быть опаснее, то физическое «безопаснее» или даже лучше, ладно? Любое насилие – это очень плохо, и необходимо всячески его избегать.
 
Оскорбление, сказанное даже ровным голосом, имеет эффект крика или удара. А если добавить, каким голосом чаще всего наносятся оскорбления, то становится ясно, что это комбинированная атака, причём изначально ненужная и совершенно непродуктивная.
 
 
ж) Как правду сделать кривдой
 
Есть и ещё одна бесстыжая уловка: в перерывах между истериками и словесными оплеухами, поясняя своё поведение, взрослые на полном серьёзе говорят детям, что важно «не то, КАК тебе говорят, а то, ЧТО тебе говорят».
 
Но это заблуждение!
 
Ведь если поверить этой идее, то получается, что родитель имеет право:
 
– обзывать ребёнка унижающими и оскорбительными словами;
– угрожать ему;
– осуждать не конкретные проступки, а ребёнка как личность;
– произносить опасные обобщения в духе «ты всегда» или «ты никогда»;
– сравнивать его с соседскими детьми, разрушать самооценку и ломать всякую веру в себя, и т.д.,
 
при условии, что основная его, родителя, мысль – правильная и хорошая. И коль скоро она «хорошая», её можно облечь в форму любого вербального хамства и насилия, но ребёнок должен это всё рационалистически «отфильтровать» и бодро, послушно и с энтузиазмом понять «суть». А форма – это же такая ерунда, с точки зрения взрослых… Безусловно, если такая «форма» их самих не касается.
 
Например, родитель говорит, сопровождая свои реплики площадной бранью, что:
 
– «надо хорошо учиться»
 
– «надо быть аккуратнее»
 
– «надо осознавать, как твоя лень и невнимательность скажутся на твоём будущем», и т.д.
 
и это так правильно!
 
А то, что он приправил свою тираду десятком-другим матерных или просто унижающих слов, так это что – это же «слова». Это я взбодрю тебя, чтобы ты «проснулся», и т.д. Своего рода «шоковый стимул», о котором идёт речь в одной из предыдущих глав.
 
Я не говорю уже о том, что эти «взрослые» внушения про «хорошо учиться», «аккуратнее» и «осознать» вкупе с оскорблениями и шоковыми стимулами не работают с детьми, ибо они мыслят иначе и ещё не испорчены взрослыми страхами.
 
Я не говорю также о том, что детская «лень» и «неаккуратность» часто являются признаками не «невнимательности» вообще, а другой внимательности.
 
Как точно заметил Василий Розанов, «Рассеянный человек и есть сосредоточенный. Но не на ожидаемом или желаемом, а на другом и своём».
 
И правда – «рассеянный» на самом деле думает о чём-то куда более важном для него в настоящий момент, чем то, что от него ожидают «взрослые», «общество», «учителя» и так далее. И это «другое», «своё» – залог его будущего развития, счастья и того блага, которое он впоследствии может принести в мир, если оставить его с его «рассеянностью».
 
Но усреднённый и поверхностный взгляд в любой рассеянности видит подозрительность и, не подумав об опасности своих действий, начинает любых «рассеянных» насильно сосредотачивать на чуждых для этих «рассеянных» вещах. Ребёнок, подвергшийся такой атаке, вряд ли усвоит то, что в него насильно впихивают. А вот стресс и психологические травмы у него точно будут.
 
«Другая внимательность» рассеянного ребёнка, повторяю, – это внимательность к тому, что важно для ребёнка, а не для взрослого (и вероятно, станет основой блестящего будущего ребёнка, но взрослые этого не понимают).
 
Я не говорю о том, что школьщина и оценщина невероятно вредит структуре личности, поскольку заботится не об образовании, а о формировании послушного винтика системы.
 
Всё это давно следует понять, и я лишь упоминаю об этом по ходу повествования.
 
Здесь же важно ещё и то, что какую бы «правду» родители ни говорили своим детям, как бы ни были они «правы» по-взрослому, эту правду надо говорить культурно и вежливо.
 
Вы думаете, что хамские слова и унизительные фразы звучат только в семьях алкоголиков и иных неблагополучных слоёв населения? Увы, но такие оскорбления вполне случаются и в интеллигентных семьях, где этого, по идее, ожидать вообще не приходится. И если после того, как ребёнок привык к довольно культурному отношению, родители переходят на систематические истерики и унижения, что-то очень важное в душе маленького человека ломается или деформируется.
 
Говорить правду очень важно, в том числе детям. В том числе об их подлинных ошибках и опасных поступках, от которых, тем более в детстве, не застрахован никто. Научить, разъяснить, вовремя удержать от разрушительных действий, сказать иной раз нелицеприятную правду – очень даже нужно.
 
Вопрос лишь в том, как эту (и любую другую) правду преподнести.
 
Как сказал однажды Марк Твен, «Правду следует подавать так, как подают пальто, а не швырять в лицо, как мокрое полотенце». Впрочем, то, что говорят иные «старшие» и «взрослые» и с полотенцем не всегда сравнишь – это, скорее, напоминает грязную тряпку.
 
Правда, сказанная с торжествующим злорадством, с язвительностью и с унижением человеческого достоинства, лишается своей правдивости и превращается в кривду.
 
g) Гадюшник вместо тыла
 
Давайте ещё раз подумаем: за что взрослые ругают детей? По какому поводу? Большая часть этих придирок вызвана не реальными проблемами, а родительскими страхами. В тех же случаях, когда имеет место реальная проблема, реакция родителей нередко не решает её, а лишь усугубляет.
 
За неуспеваемость ругают чаще всего, даже не думая, что за ней могут стоять глубочайшие психологические причины, за прояснение которых отвечают прежде всего старшие, а не дети, которым и без того трудно.
 
Ребёнок проходит двойную адаптацию: надо соответствовать требованиям родителей, и надо как-то соответствовать социуму, морально, а порою и физически выживать среди не всегда дружественных, иногда откровенно хулиганских школьных тусовок и дворовых шаек.
 
И да, большинство «неуспеваемостей» разрешается десятками спокойных путей – от «поговорить с ребёнком на равных о его проблемах», до «объяснить спокойно непонятную тему» – конечно, терпеливо, принимая и прощая «бестолковость», непонятливость и объясняя столько, сколько нужно. Это работа, ага. Но плоды она приносит прекрасные. Иногда важно просто принять неуспеваемость, ибо она далеко не всегда тотальна, а часто относится лишь к определённым предметам. Зато в других сферах ребёнок проявляет интересы и таланты, и вот на них-то и следует направить внимание. А не трындеть про «дворников» и про «лентяев».
 
Всё это может дать дом, семья – именно здесь должно быть максимальное принятие, доверие и терпение. Если не дома – то где? Если не свои – то кто?
 
С взрослых спроса больше, ибо они опытнее. По крайней мере, так предполагается. Они создают атмосферу в доме.
 
Но и дома, вместо поддержки и тыла, ребёнок получает сплошные требования и упрёки.
 
 
з) Понять, но не оправдывать
 
Безусловно, почти каждый манипулятор – это бывшая жертва такого же домашнего вербального (и не только) насилия. Его нарциссизм, желание управлять и контролировать, его распущенность и невоспитанность – не вина, а беда.
 
Но это не делает легче участь ребёнка, который «попадает под раздачу» от такой вчерашней жертвы.
 
Пострадавшие от абьюза часто сами становятся абьюзерами, и неосознанно (а иногда и сознательно) вымещают свой гнев и комплексы на тех, кто теперь зависит от них.
 
Это психологически понятно, но это ни в коем случае нельзя оправдать.
 
 
и) Нарцисс покается, а виноват будешь ты
 
Абьюзеры и манипуляторы внутренне понимают, что делают что-то не то. На каком-то очень глубоком уровне в них жива человечность (даже в очень тяжёлых случаях), и в некоторые моменты к ним приходит осознание, что ведут они себя совершенно непотребно.
 
Но они не любят и не хотят извиняться, тем более перед детьми и другими зависимыми людьми.
 
Чаще всего они говорят «не обижайся», а затем выдают нечто самооправдательное – устал, все дураки кругом, да ты вот ещё. Попытка раскаяния не выдерживает элементарного испытания, и вот уже едва пожелавший исправиться манипулятор вздымается на новой волне гордыни, а жертве лишний раз напоминают, что она сама во всём и виновата.
 
Ударили тебя – сам виноват, что возражал, а не слушал почтительно и смиренно.
 
Обозвали тебя – сам виноват, по той же причине.
 
То, что изначально обвинения были излишними и не по адресу, абьюзер не хочет и думать.
 
Не был виноват вообще – всё равно виноват. Под руку попался, когда я устал/устала (см. предыдущую главу).
 
В общем, это типичное обвинение жертвы, или виктимблейминг (от английского victim blaming).
 
Нарцисс остаётся нарциссом всегда. Даже в моменты раскаяния он как бы требует: хвалите меня за то, что я так образцово и примерно каюсь.
 
Факт покаяния нарцисса в его, нарцисса, глазах – это великий подвиг, поднимающий его едва ли не выше святых. Конечно, нарцисс никогда не признается в этом открыто. Но велика вероятность, что думает он именно так.
 
 
к) «Не хочу, но вынужден»: шизофреническая хамо-само-защита
 
Есть и ещё уловка, к которой прибегают более совестливые манипуляторы. Они как бы проявляют готовность «обсудить» свои выходки с ребёнком или с подчинённым, и начинают убеждать жертву, что, мол, сами они, родители, учителя или начальники, сильно страдают, когда орут на детей, учащихся и подчинённых. Что им очень совестно, что они не хотят, но вынуждены.
 
Иными словами, вина снова делегируется вовне – она перекладывается на обстоятельства, условия, на истинные или выдуманные недостатки жертвы и т.д.
 
«Я не хочу на тебя кричать и ненавижу себя в эти моменты, но ты должен понимать, что ты всегда должен понимать меня правильно. Это не я, это обстоятельства такие. Я не имею в виду то, что я говорю. Я выражаюсь фигурально, а ты думай про смысл».
 
То есть, человек говорит то, что не думает, и не думает о том, что говорит. Почти по Жванецкому: его помыслы, слова и дела стали тремя взаимоисключающими понятиями. А виноваты все вокруг, только не он.
 
Если такое случилось один или два раза, это можно действительно принять и списать на эмоциональную вспышку. С кем не бывает? И единичные случаи, особенно впоследствии отрефлексированные и обговорённые с жертвой твоей истерики, менее травматичны и легче забываются и прощаются.
 
Но если такие самооправдания тирана случаются не раз и не два, а после каждой вспышки его припадков?
 
Если каждый раз, оскорбив ребёнка целым ворохом ругательных слов, родитель снова и снова заводит пластинку о том, что он не хочет кричать, но вынужден – стоит задуматься, а искренен ли этот человек? И где именно он искренен? И в чём он искренен? В этих вот «замирительных» разговорах – или в тех припадках, когда он обзывает ребёнка последними словами?
 
Хам – он, конечно же, хам, но он далеко не всегда совсем уж идиот. То есть, он идиотичен в целом, во всём дискурсе своего поведения, но в мелочах и самооправданиях он может быть очень искусен. «Я не хочу кричать на тебя, но вынужден» – это изначально шизофреничный посыл, созданный для хамо-само-защиты.
 
И снова рефреном идёт коронная фраза: «Думай не о том, КАК говорится, а о том, ЧТО говорится».
 
Но извините – если вам так важно ваше ЧТО, почему же вы его говорите ТАК? Почему бы не сказать то же самое спокойно и без оскорблений? Тогда оно куда лучше дойдёт до понимания вашего собеседника, и тогда это будет именно собеседник, а не жертва вербального насилия.
 
 
л) Ребёнок послушный был и всё усвоил
 
Попытки «научить» с помощью оскорблений и унижений («двоечник», «тупица», «дурак», «моральный урод», «кретин», «гадёныш» и т.д.) – это крайне опасные бирки, особенно вредные, если звучат от родных старших людей.
 
Глупые «пророчества» в стиле «дворником будешь», «лентяй», «лодырь», «двоечник», без попытки разобраться что к чему, действительно срабатывают, приводя к слому самооценки и достоинства.
 
Человек и впрямь может многого не достичь в жизни, потому что слишком доверяет своим родным и неосознанно сделается именно таким, каким его называли. Проявил таким странным образом свою «послушность», которой от него требовали даже там, где она была совсем не нужна.
И даже осознав это, он потратит много лет на восстановление, да и будет ли оно возможным – это ещё вопрос.
 
 
м) «Твоё мнение никого не волнует»
 
Но есть и другой момент. Вы можете быть «двоечником», а можете быть успевающим: у манипулятора найдётся другой псевдо-легальный способ напасть на вас.
 
Например, ваше мнение.
 
Если вам нравится что-то, что не нравится вашим родителям, скажем, стиль в одежде, музыке, кино или литературе, медийные персоны и т.д., некие взгляды на тот или иной вопрос, ваши старшие не станут дискутировать с вами. Они сразу скажут: «Твоё мнение – глупость» (см. Главу 3). И даже не станут выслушивать доводы.
 
Если же у вас хватит ума и таланта обосновать свои «глупости», вам устроят показательную сцену ухода в соседнюю комнату, нарочитого неразговаривания с вами, требования «отстать», причём будут упомянуты все ваши предыдущие промахи и ошибки.
 
И в конце – коронная фраза вроде «научился бы делать то-то и то-то, потом и мнение имей». То есть, человек, не умеющий, по мнению старших, что-то там делать, не имеет права на мнение. Даже если это мнение совсем по другому вопросу, а «дело» вообще не имеет отношения к разговору.
 
Примечание: возможно, вы давно уже умеете делать то-то и то-то (что хотели от вас взрослые), и вообще достигли всех мыслимых успехов. Но вас и здесь можно упрекнуть: вы всё не так достигли, как хотели старшие. Или: вы научились, но не тому, чего от вас ожидали. И хотя вы делаете успешную карьеру, вы делаете её не там и не так. Да и вообще… Они робота ждали, а родился человек – сволочь своевольная, – и они всё никак не справятся с последствиями культурного шока.
 
Одним словом, если от вас хотят, чтобы вы были виноваты – вы будете виноваты. Поэтому тщетны попытки детей, стремящихся угодить своим родителям: даже реализовав всё, что ваши старшие от вас хотят, вы останетесь неправы. Потому что быть неправыми – ваша заранее прописанная роль.
 
Что? Вы говорите про свободу? Это же «глупость» – так считают взрослые.
 
А вы что-то ещё заявляете, да мнение своё имеете.
 
Здесь очень в тему будет замечательная цитата из одной публикации американской писательницы Peg Streep:
 
«Матери с ярко выраженной потребностью контроля или нарциссическими чертами дирижируют отношениями внутри семьи и между детьми… но делать одного из детей объектом насмешек – это ещё один способ держать всех под контролем.
 
Высмеивать чувства и мысли, словами или соответствующими жестами, такими как закатывание глаз или смех, не только жестоко, но и является формой насилия. И да, способствует расцвету в человеке сомнений в себе и даже ненависти к себе.
 
Даже во взрослом возрасте, когда вам постоянно повторяют, что ваше мнение – чушь или «дурацкое», либо что-то типа «никого не волнует, что ты там думаешь» – это всё про власть и манипуляции, и это нельзя извинять и терпеть.
 
Забота о ком-то в первую очередь означает уважение» (1).
 
 
н) Отсылка к зануде
 
Но если вы всё-таки «поймали» манипулятора и доказали его неправоту? Тогда он обернёт всё в шутку. А вы станете «занудой», не имеющим чувства юмора.
 
«Отсылка к зануде» – очень распространённый приём наглых диктаторов. Это как бы апелляция к «правильному», обще-среднему внешнему миру, который конечно же лучше, чем вы – «одиночка», «выродок», неправильный и такой парадоксально необходимый при этом козёл отпущения.
 
Это создаётся для формирования ещё одного комплекса у жертвы – что он, белая ворона, мало того что ни на кого не похож и всех донимает своей непохожестью, так он этим ещё и родителям жизнь отравил, а окружающие «правильные» люди из-за этого косо на них, родителей, смотрят, прямо вся репутация растеряна. Или что-то в этом духе.
 
«Правильные люди» во всём мире, по мнению манипулятора – это компанейски-задорные, идеальные исполнители с чувством долга, маниакального трудолюбия и самоотречения, они не обращают внимания на «как». Потому что рациональны и всегда слушают «что». Они благодарны руке, битьём поучающей их, и с подобострастной преданностью готовы «обратить в шутку» любое оскорбление волевого и наглого манипулятора. Они же «не зануды». Вон, сын Марь Иванны, или дочь Татьян Петровны – вот они «правильные». А ты – урод моральный, «руки-крюки» и вообще «горе луковое», всю жизнь мне испортил, ну в общем, вы поняли.
 
Остаётся, правда, только удивляться, как у такого нарцисса, идеально-правильного, могла родиться такая дрянь, как вы? Может быть, и сам нарцисс как минимум не идеален?
 
В свою очередь, ободритесь – может быть, вы не такой уж отстой, а даже вполне себе ничего? Ведь слова абьюзера в большей степени говорят о нём, а не о его «собеседнике». Хотя, конечно, сказать это легко, а вынести, пережить и сохранить целостность после такого – не всегда простая задача.
 
«Обращение в шутку» и «отсылка к зануде» используются как последние и самые подлые методы неправедной самозащиты. Вот отличная выдержка ещё из одной статьи:
Скрытые нарциссы любят говорить вам гадости. Они выдают их за «просто шутки», как бы оставляя за собой право отпускать отвратительные комментарии, сохраняя при этом невинное спокойствие. Но стоит вам разозлиться грубым, неприятным замечаниям, как они обвиняют вас в отсутствии чувства юмора. Это распространенный приём при словесных оскорблениях.

Манипулятора выдает презрительная ухмылка и садистский блеск в глазах: подобно хищнику, играющему с добычей, он получает удовольствие от того, что может безнаказанно обижать вас. Это ведь всего лишь шутка, так? Не так. Это способ внушить вам, что его оскорбления — всего лишь шутка, способ перевести разговор с его жестокости на вашу мнимую сверхчувствительность. В таких случаях важно стоять на своем и дать понять, что вы не потерпите такого обращения.

Когда вы обратите внимание манипулятора на эти скрытые оскорбления, он запросто может прибегнуть к газлайтингу, но продолжайте отстаивать свою позицию, что его поведение неприемлемо, а если не поможет, прекращайте с ним общение (2).

 
 
о) Про разговоры, еду и энергии
 
В каждой семье очень многое говорится во время совместной трапезы – за завтраком, обедом и ужином. И вот эти разговоры тоже хотелось бы обсудить.
 
Есть одна притча, которую приписывают какому-то индейскому племени. В ней повествуется, как лучше всего говорить с ребёнком, чтобы он лучше запомнил сказанное тобой. И в конце там примерно следующая фраза: «Если ты скажешь что-то ребёнку во время еды, он запомнит это на всю жизнь».
 
И это действительно так.
 
Дело в том, что некоторые занятия имеют особый, скажем так, энергетический фон, способствующий повышенной открытости человека для входящей в него информации. Еда – одно из таких занятий. Поскольку приём пищи в принципе связан с усвоением, пускай и на физическом уровне, усвоение духовное и ментальное работает в такие моменты столь же явно. Ведь еда, среди прочего, связана с особым вниманием – что человек ест, какие вкусовые свойства у еды, пригодна она для употребления или нет, и так далее. Особое внимание в такие минуты работает и в уме человека, и, главное – в его душе.
 
С едой в человека входит вся окружающая атмосфера, все нюансы обстановки его трапезы.
 
Именно поэтому так важно сохранить гигиену обстановки во время еды: не вести раздражающих бесед, не смотреть бурных теледебатов или токсичных теленовостей, не слушать аналогичных материалов по радио. Для многих людей еда несовместима даже с чем-то духовно приятным, например, с хорошей музыкой. Происходит как бы наслоение энергий, что не даёт в полной мере насладиться ни едой, ни музыкой, появляется некоторая суетность.
 
Совет «не читай во время еды» тоже в этом плане не лишён оснований. Ведь чтение тоже бывает разным, и это в любом случае расслоение внимания, не самое удачное для трапезы: а какая-то информация, которую ты не ожидал прочитать, может испортить как обед, так и в целом оказать не самое лучшее влияние, именно тем, что будет воспринята в неподходящую минуту.
 
Итак, человек во время приёма пищи становится особенно уязвим для входящей информации. Желательно, чтобы воспринимаемое во время еды работало на создание умиротворяющей, спокойной атмосферы, резонировало с ценностями и внутренним настроем участников трапезы.
 
В некоторых монастырях в час обеда чтец или чтица зачитывают фрагменты священных текстов: расчёт делается на наиболее лёгкое вхождение информации, которая в принципе считается наиболее главной для подобного сообщества. «Усвоение» оказывается очень прочным, хоть и звучит это несколько утилитарно.
 
Всё это я говорю для того, чтобы стало понятно: во время еды, пожалуйста, говорите с ребёнком о чём-то хорошем. Ведь негатив, сказанный в такие минуты, обязательно отпечатается в его сознании с куда большей силой, чем если бы вы высказали его в другое время.
 
Но лучше негативом не злоупотреблять. И вообще стремиться к формулировкам в конструктивном и более позитивном ключе. Не зацикливаться на слабых сторонах, а помочь развить сильные – а там, глядишь, и слабые подтянутся.
 
На деле же родители стремятся задать ребёнку сразу «пакет» инструкций: такое вот «пакетное» у взрослых мышление. Они говорят «блоками», очень предсказуемыми и очень токсичными.
 
И именно тогда, когда ребёнок устал после школы, где его донимали не всегда адекватные сверстники, где учителя требовали успеваемости по нелюбимому предмету, а на любимый времени не хватило из-за исправления или выучивания нелюбимых и ненужных, ради какой-нибудь тройки или четвёрки, по требованию тех же старших, именно в этот момент, когда можно отдохнуть и расслабиться, мамаша или папаша начинают зудеть про оценки, упрекать, пилить, трындеть, обзывать, угрожать, пророчить.
 
Опять – ты «будешь дворником», опять ты всё сказал не так и не как надо, опять ты виноват.
 
Отдыха не и во время еды, переключения вообще нет. Сядешь за любое занятие – «лучше б уроки поделал». Сделаешь уроки – сделаешь их не так. При этом родители готовы делать дорогие подарки и готовить вкусную еду, но настрой ребёнка, его подлинные интересы, его трудности остаются где-то за бортом.
 
Как только ребёнок приходит к родителям с действительно волнующими его проблемами, его начинают «строить», доказывая, что все его искания – глупость, и что «надо хорошо знать вот эти и эти предметы». То, что будущее его в других предметах, и не нужно быть отличником, и это даже бывает вредно – взрослые не думают. Они заранее обезопасили свои позиции и «откупились» от своего невнимания: есть дорогие подарки и вкусная еда, а ты должен «за это» хорошо учиться по всем предметам. Твои интересы – ерунда, надо делать как мы сказали, иначе устроим истерику, натопчем в душе и попрекнём куском хлеба. То, что интересует тебя – это твоя личная блажь, а личность – это вообще выдумка. «Вот сначала стань тем-то, потом и мнение имей». В общем, мне лень продолжать, вы и так всё прекрасно понимаете.
 
Все эти гадости, сказанные и в простой обстановке, уже способны сильно обескрылить ребёнка. Будучи же сказанными во время еды, они входят в его душу язвительными стрелами, извлекать которые – как и залечивать нанесённые ими раны тем труднее, чем более явно понимает человек, что нанесены эти удары не кем-то, а самыми близкими людьми. Которые и на еду, и на подарки изо всех сил стараются (сами, ребёнок не требует роскоши), да ещё этим же и попрекают, и требуют того, что тебе претит, а то, что тебе по-настоящему интересно, объявляется блажью.
 
Короче говоря, ты сам им не слишком интересен – интересен некий твой желательный образ и готовность соответствовать родительским ожиданиям и страхам. Продолжать эстафету тех же страхов, которые испытывали прабабушки и прадедушки, потом бабушки с дедушками, потом мамы с папами – и вот теперь ты.
 
Но – стоп! Давайте не будем нести эту эстафету дальше. Всё-таки лучше продолжать путь в роли себя. Конечно, слова сильно могут изувечить. Но то, что мы говорим об этих проблемах – хороший, обнадёживающий знак. Если близкие люди не дали нужной опоры, её можно найти в себе. Было бы хорошо, если бы они об этом первыми и заговорили. Но они со своими собственническими инстинктами не всегда готовы это сделать, потому что хотели бы не потерять собственную значимость перед вами. И чтобы вы были хоть чуточку зависимы от них.
 
На подсознательном уровне (никто в этом, конечно, не признается) родители травмируют ребёнка и пророчат ему беды и несчастья, чтобы ребёнок начал искать их любви и ещё сильнее был к ним привязан. Это парадокс, да, это дичайшая дикость, но так оно и есть. Все попрёки зависимостью на самом деле продиктованы жаждой этой зависимости.
 
Многие дети уже и во взрослом возрасте изощряются в оправдании родительского хамства, потому что сама мысль, что мама или папа могут быть неправы, кажется им кощунственной. Сказывается влияние современных «мировых» псевдо-религий, каждая из которых диктует бездумное подчинение произволу старших, совершенно не сообразуясь с настоящей жизнью, и – подобно родителям, конструирующим образ «идеального ребёнка», конструирует образ «идеального прихожанина». Влияние это настолько глубоко на генетическом уровне, что даже далёкие от религии люди испытывают комплексы, если осознают ошибки и несправедливость родителей. Они хотят оправдать своих старших любой ценой и приписать себе все те грехи, в которых их обвиняли взрослые. А если учесть, что каждый человек несовершенен, то у любого найдутся какие-то проступки, и вот уже искорёженное детство представляется «экзистенциальной карой», а психопаты-взрослые – «орудием высших сил, посланным для моего исправления». Появляется Стокгольмский синдром на семейном уровне, работа с которым уже требуется ювелирная, психотерапевтическая.
 
Родителям же во многих случаях (пусть и неосознанно) только этого и надо. Дети думают, что смиряясь с ролью козлов отпущения, они как бы «любят» своих родителей. Они их усыновляют и удочеряют таким образом – «я же им должен/должна». Целый клубок комплексов, мастерски навешанных манипуляторами делают из детей настоящих рабов и после совершеннолетия. Зависимость от мнения «старших» продолжается уже и в годы материальной независимости. И это считается «любовью». Но любовь – это не психологическая зависимость. Любовь – это свобода, она не знает принуждения и горечи, она не хочет «служить» и не хочет собственнически «обладать».
 
Разумеется, и взрослые не всегда стремятся сделать детей духовно зависимыми. Процесс этот неосознанный и не обязательно на всю жизнь. Со временем, когда дети взрослеют, это стремление может пройти или угаснуть, но его максимально активная стадия приходится на то время, когда дети – ещё дети, когда они в стадии формирования и зависимости. Позже родители смиряются с независимостью детей. А в более ранние годы, когда бы по-хорошему и надо с нею уже смириться, они ещё ломают и калечат.
 
А могли бы сами сказать: ищи опору в себе самом, но не теряй потребности и интереса в других людях!
 
Вот что важно рассказать, на самом деле. Иначе дети всё равно придут к этому, повзрослев. Но – травматично, пережив опыт разобщения с родителями или даже опыт ненависти к ним, за которую сами же себя и будут ругать и внутренне наказывать. А лучше это всё реализовать мирно. Потому что не ненависти хочет любой ребёнок – он хочет своих родителей любить. Почему вы мешаете своим детям любить вас? Не мешайте, примите их непохожесть на вас. Это уже данность. А вот любовь может сблизить даже сильно непохожих. И в результате ваша непохожесть станет чудесным подарком для каждого. А не поводом для разногласий и упрёков.
 
Итак, осторожнее со словами, особенно – во время еды. Здесь наломано много дров и нанесено много увечий. Будьте же мягче и терпеливее.
 
 
п) Вместо послесловия
 
Родительство – большой «вызов» даже для умудрённого жизнью человека, и по-хорошему говоря, не каждый взрослый морально готов выдержать «испытания детьми». А дети, конечно, адаптабельны и в принципе готовы очень многое стерпеть. Но и «испытание родителями» – это то ещё испытание.
 
Ребёнок готов многое вытерпеть и простить своим взрослым. Он смирится и с бедностью, и с простотой быта, и с отсутствием многих удовольствий, если будет иметь главное – родителей или опекунов, которые его по-настоящему принимают. Со всеми «руками-крюками», со всеми его аутизмами, ленью и странностями, с не такими мнениями и неуспехами. Потому что если уж взрослым с их опытом трудно, то каково детям?
 
И тыл в семье, и добрые слова сослужат куда лучшую службу, чем дорогие подарки и обилие вкусной еды. Разумеется, и подарки, и хорошие угощения – это хорошо, и пусть это будет у каждого. Но много ли стоят все игрушки, поездки и деликатесы, если каждый день с малых лет тебя «за это» или не за это, а просто так считают возможным унижать за очередное несоответствие взрослым ожиданиям?
 
Слова родителей могут подарить огромную энергию – а могут морально разрушить. Слово материально, как и мысль. Но слово при этом и очень духовно. Это не «слова, слова, слова», это реальное, действенное средство.
 
И употреблять это средство следует по-доброму и с добрыми намерениями.
 
 
Примечания:
 
1) Peg Streep: 8 Types of Toxic Mama Drama You Need to Recognize.
Перевод – Юлия Лапина
 
2) Shahida Arabi: 20 Diversion Tactics Highly Manipulative Narcissists, Sociopaths And Psychopaths Use To Silence You. Перевод – Никита Скоробогатов

X
Загрузка